Прошло две недели.
В тот день настроение у меня было прекрасное. Привычно оставив Аню со свекровью, я отправилась к ученику. Выйдя на улицу, подставила лицо ласковому солнцу и не смогла сдержать улыбки. Изнурительная жара наконец отступила, установилась моя любимая температура - около двадцати пяти градусов. Прямо сейчас так хотелось на пляж… Поплескаться в прохладной воде, позагорать. И ни о чём не думать!
Вот уже полмесяца Андрей проходит химиотерапию. Мы навещаем его каждый день и каждый раз спрашиваем врача о динамике. Антон Семёнович, суеверно качая головой, твердит, что делать выводы пока рано. Но одно нас неизменно радует - настроение сына. Он больше не говорит о смерти, а чаще улыбается. Наш план сработал, хотя я так боялась, что ничего не выйдет! Осталось продержаться ещё две недели - и, если всё сложится хорошо, Андрея разрешат забрать домой.
Тяжёлая мысль скользнула где-то на краю сознания, но я тут же отогнала её прочь. Нет, нельзя думать о плохом! Всё будет хорошо. Эти слова стали моим ежедневным заклинанием - для себя и для всех вокруг.
Аня присмирела. Она перестала огрызаться, терпеливо сносит общество ворчливой Валентины Петровны. У дочери появилась новая подруга, её зовут Оля. Они познакомились на прогулке с собаками. Анюте невероятно понравился йоркширский терьер Оли. Теперь она только и говорит, что об этой собаке, и упрашивает нас купить такую же. Честно говоря, я не разделяю восторга дочери по поводу этой породы, но всё же пообещала подумать над её просьбой.
Даже Миша за эти две недели перестал пропадать на службе сутками. Каждый вечер он с удивлением замечал, что количество вызовов поубавилось и работа свелась к бесконечным отчётам. Одним словом - рутина…
Дом Васи Лесова стоял на соседней улице, так что я шла не спеша, наслаждаясь погодой. Но идиллию, как всегда, нарушил звонок.
- Да, любимый! - сказала я, надеясь заразить его своим настроением.
Однако Миша моей радости не оценил.
- Звонил Антон Семёнович. Просил срочно приехать, - отрывисто произнёс он. - Я уже выехал. Ты будешь?
- Конечно! - воскликнула я, чувствуя, как сердце проваливается в пустоту. Настроение испортилось мгновенно, словно тучи закрыли солнце.
Наплевав на урок, я развернулась и бросилась к дороге ловить такси. Машина остановилась сразу же, едва я вытянула руку. Попросив ехать как можно быстрее, я попыталась взять себя в руки. Ну мало ли что хочет сообщить нам доктор? Необязательно ведь что-то плохое! Может, как раз наоборот - хорошее?
У дверей больницы мы с Мишей оказались одновременно. Не проронив ни слова, ринулись по коридору к кабинету. Не стучась, ворвались внутрь.
Антон Семёнович сидел за столом, медленно водя ручкой по бумаге.
- Что случилось? - выдохнул запыхавшийся Миша.
- Секундочку! - Доктор поднял указательный палец. - Сейчас допишу и всё объясню!
- Может, наоборот? - не выдержала я. - Сначала объясните, а потом займётесь бумагами?
- Присядьте, пожалуйста, - кивнул он на стулья. - Две минуты, и я весь ваш.
Легко сказать - две минуты! Каждая секунда тянулась будто час.
Наконец врач захлопнул папку, аккуратно убрал её в сейф, положил ручку в стакан, задумчиво потёр переносицу и лишь тогда поднял на нас взгляд.
- Плохие новости, - вздохнул он.
Не знаю, как Мише, но мне стало дурно. В глазах потемнело, поплыли чёрные мушки. Потребовались все силы, чтобы не рухнуть в обморок.
- Химиотерапия не подействовала? - голос Миши был сдавленным, его пальцы впились в край стола.
- На какое-то время деление клеток остановилось. - Антон Семёнович потупил взгляд. - Но сейчас процесс возобновился с новой силой. Боюсь, без пересадки костного мозга нам не обойтись. Это единственный шанс спасти вашего сына.
Воздух внезапно исчез. Только что он был - и вот его нет. Я вскочила, судорожно рванув ворот платья, и бросилась к окну.
- Саша, что с тобой? - Миша кинулся ко мне.
Я не могла вымолвить ни слова, лишь бессильно махнула рукой, судорожно ловя ртом воздух. Антон Семёнович уже смачивал ватку нашатырём и подносил к моему носу. Я пыталась оттолкнуть его руку, но он был настойчив. И, о чудо, стало легче. Сознание прояснилось, в лёгкие рванул спасительный глоток воздуха. Я рухнула на кушетку и прислонилась к стене.
- Простите… - прошептала я.
- Да ничего, бывает!
Антон Семёнович присел рядом и наложил на мою руку манжету тонометра.
- Ох, дорогая! - покачал головой он, снимая стетоскоп. - Давление всего девяносто на пятьдесят! Принесите ей кофе, - кивнул он Мише, и тот пулей выскочил из кабинета.
Пока я пила обжигающий напиток, сжимая стаканчик обеими руками, Миша разговаривал с врачом.
- Что нам делать? - спросил он. - Кто может стать донором?
- Любой человек с подходящим генетическим материалом, - пояснил Антон Семёнович. - В идеале - близкий родственник. Но поиск неродственного донора может занять годы, а времени у нас в обрез. Сейчас мы применяем таргетную терапию - это специальные препараты, которые блокируют рост клеток и замедляют прогрессирование болезни. Но это временная мера. Обычно лучшими донорами становятся братья или сёстры - у них высокая вероятность полного совпадения. Но могут подойти и родители. У вас ведь есть дочь? Она могла бы стать донором для Андрея.
- Аня не родная сестра Андрею, - прозвучал мой голос.
Я отправила стаканчик в урну.
- Сводная? - не понял доктор.
- Нет, - покачал головой Миша. - Аня - дочь Саши.
А Саша Андрею не родная мать.
- Вот как! - врач вскинул брови. - Никогда бы не подумал! Вы так о нём заботитесь…
- Не в этом дело! - резко перебила я врача. - У Андрея нет ни братьев, ни сестёр. Что нам делать?
- Обследуем отца, - пожал плечами доктор. - Вполне вероятно, что ваш материал подойдёт. Если же нет… - Антон Семёнович запнулся. - Скажите, мать мальчика жива?
- Да, - кивнул Миша. - Нам её найти?
- Давайте не будем забегать вперёд! - Врач снял очки и принялся тщательно протирать стёкла. - Сначала возьмём анализы у вас, а там посмотрим.
- Хорошо, - тут же согласился Миша. - Когда начинаем?
- Прямо сейчас! - Антон Семёнович водрузил очки на нос, поднялся и жестом указал на дверь. - Проходите. А ваша супруга подождёт в коридоре.
Ждать пришлось долго. Я металась по больничному коридору, натыкаясь на спешащих мимо людей с усталыми лицами, выходила на улицу. Погода больше не радовала: солнце слепило и раздражало, а ветер, трепавший волосы, лишь злил. Вернувшись к кабинету, я наконец увидела Мишу.
- Ну что? - бросилась я к нему.
- Результаты будут послезавтра, - коротко ответил он. - Давай зайдём к Андрею.
- Я не пойду… - отступила я на шаг и, встретив его удивлённый взгляд, поспешила объяснить: - Боюсь, не сдержусь и расплачусь. У меня нет сил сейчас смотреть на него, делать вид, что всё в порядке, и улыбаться. Пойми же!
- Ладно, - неожиданно легко согласился муж. - Тогда иди домой.
- А ты? Разве на работу?
- Да, - бросил он и быстро зашагал прочь.
В квартире было душно. Из приоткрытого окна тянул слабый ветерок, едва колышущий занавеску. Я лежала на диване, прикрыв глаза ладонью, и пыталась отгородиться от всего мира. Свекровь, никогда не упускавшая случая сказать колкость, на этот раз, взглянув на моё лицо, промолчала. Лишь спустя время она заглянула в комнату и тихо произнесла:
- Я подожду Мишу.
- Как хотите, - буркнула я, отворачиваясь.
Нет уж, пусть Миша сам объясняется с матерью. Я уверена, она снова во всём обвинит меня. Конечно, ведь всегда нужен крайний. И кто же, как не я?
Как дожить до послезавтра? Где искать Леру, если Миша не подойдёт в качестве донора? Может, у неё есть другие дети? Времени прошло достаточно, она вполне могла родить. Хотя… Если она бросила Андрея, зачем ей ещё один ребёнок?
Анюта пару раз заглядывала в комнату, предлагала чай и бутерброды, но я лишь мотала головой. Боюсь, эти два дня я вообще не смогу смотреть на еду.
Когда пробило одиннадцать, дверь снова открылась, и на пороге возникла свекровь.
- Саша, что происходит? - спросила она. - Где Миша?
- На работе, - сухо ответила я, не поворачиваясь.
- В такое время?
- Так часто бывает. Вам ли не знать, как ваш сын погружён в работу.
- Вы поссорились?
- Нет.
- Но что-то же случилось! Почему ты лежишь, как подкошенная?
- Оставьте меня, пожалуйста, - попросила я и натянула подушку на голову.
- И не надейся! - отрезала свекровь. - Отвечай, что произошло?
К счастью, в прихожей хлопнула дверь - вернулся Миша. Отлично, пусть теперь она к нему пристаёт.
Её причитания я слушала минут двадцать. Валентина Петровна плакала и кричала, вопрошая, за что ей всё это. В какой-то момент мне даже стало её жаль. Испуганная Аня вбежала ко мне и прижалась, забравшись под одеяло. Я обняла дочь и погладила по волосам.
- Ничего, солнышко, мы справимся, - прошептала я, сглатывая ком в горле.
Я перераспределила занятия, набрала больше учеников и эти два дня работала не покладая рук. Это мало отвлекало, но всё же было лучше, чем сидеть дома в тяжёлых раздумьях. По ночам я совсем перестала спать, бродила по квартире, как неприкаянная тень. Я выпила две бутылки успокоительного, но оно будто уходило в песок, не принося ни малейшего облегчения.
Во вторник утром мы были в кабинете Антона Семёновича ровно в восемь. Врач молча сидел, барабаня пальцами по столу в ожидании результатов. Мы тоже молчали, сцепив под столешницей ледяные пальцы.
«Всё будет хорошо, всё будет хорошо…» - заклинала я себя мысленно.
Наконец в кабинет впорхнула медсестра и положила перед врачом несколько бланков. Антон Семёнович очень медленно изучал их. Я не выдержала:
- Ну что? Он подходит?
Доктор неожиданно закашлялся. Схватив бутылку с водой, он сделал несколько глотков и наконец посмотрел на нас.
- Ребята… - начал он неожиданно мягко. - Я не понимаю. То ли вы недоговариваете, то ли… то ли и сами не в курсе.
- В чём дело? - рявкнул Миша.
- Вы… не являетесь биологическим отцом Андрея, - выдавил Антон Семёнович, не отрывая взгляда от моего мужа.
Миша побелел так, будто из него выкачали всю кровь. Я испугалась, что он рухнет. Но через секунду на его щеках выступили багровые пятна, а глаза лихорадочно заблестели.
- Не может быть… - прохрипел он. - Это ошибка! Конечно, ошибка! Андрей - мой сын!
- Вижу, для вас это удар, - покачал головой врач. - Но ошибки здесь нет. Результаты однозначны.
- Господи, не верю… - Миша схватился за голову.
Меня будто окатили ледяной водой. Такого поворота не ожидал никто. Я очень боялась за мужа. Сейчас шок пройдёт, и он бросится к Валерии выяснять отношения. В гневе я его никогда не видела, но прекрасно представляла, на что он способен.
Так и случилось. Миша вскочил, его стул с грохотом полетел на пол. Рванув дверь, он вылетел в коридор.
- Миша, постой! - крикнула я, бросаясь за ним.
Но он мчался к выходу, не обращая внимания на оклики.
- Миша! - закричала я в отчаянии, догнав его на улице, и - о чудо! - он остановился.
- Как?… - голос его дрожал. - Саш, как это возможно?
- Тихо, тихо… - Я подбежала и обняла его. - Успокойся, дыши.
- Да как я могу успокоиться?! - Он вырвался из моих объятий. - Представь, если бы тебе сказали, что Аня не твоя! Что бы ты почувствовала?
- Я тебя понимаю! - попыталась я вразумить его. - Но в таком состоянии ты наделаешь глупостей! Умоляю, возьми себя в руки!
Миша странно взглянул на меня - мне почудилось что-то похожее на презрение - и схватил телефон.
- Кому ты звонишь? - спросила я.
Но он не ответил.
- Славка! - наконец крикнул Миша. - Срочно найди адрес моей бывшей! Да, как можно быстрее!
Закончив разговор и сунув телефон в карман, он облокотился на машину, уронив голову на руки.
- Собираешься выяснять отношения? - тихо спросила я, подходя ближе. - Я бы на твоём месте не стала.
- Да? - усмехнулся Миша. - Тебе-то легко говорить!
- Конечно, легко! - вспыхнула я. - Вы для меня вообще чужие люди, какое мне дело!
Мне стало так обидно, что слёзы подступили к горлу. Повернувшись к нему спиной, я закрыла глаза и глубоко вздохнула. «Нет, Саша, так нельзя, - сказала я себе, - в этой ситуации нужно быть мудрее».
- Ладно, не обижайся. - Миша тронул меня за плечо. - Да, я хочу поговорить с Лерой! Разве это странно в такой ситуации?
- Для начала не мешало бы сделать анализ в другой клинике, - пробормотала я, не оборачиваясь. - Что бы там ни говорил Антон Семёнович, ошибка возможна. Андрей - вылитый ты!
- Саш, ты представляешь, сколько это займёт времени? - нахмурился Миша. - Дней десять, не меньше. Я не выдержу!
- Если заплатить и попросить, сделают быстрее! - не сдавалась я. - Миш, не горячись!
- Ладно, - неожиданно легко сдался муж. - Сделаю, как ты говоришь. Но Леру всё равно нужно найти - она может стать донором для Андрея.
- Вот и умница! - я попыталась улыбнуться. - Заскочи к доктору - скажи, что мы будем искать донора. И к Андрею зайди, он наверняка ждёт.
- А ты?
- Я не могу. - Лицо моё снова омрачилось. - Пойми и ты меня - я не в силах.
- Хорошо, тогда подожди меня здесь! - попросил Миша и скрылся в дверях.
Время тянулось невыносимо медленно. Я изнывала от нетерпения, бесцельно нарезая круги вокруг машины. Солнце палило нещадно, платье прилипло к спине, и я чувствовала себя завёрнутой в целлофан.
Наконец появился Миша. Он подошёл вплотную и, разжав ладонь, показал два тёмных волоска.
- Что это? - вздрогнула я.
- Волосы Андрея. Он не полностью облысел, кое-где ещё остались, - спокойно пояснил муж. - Для анализа. Поедем в клинику прямо сейчас?
- Конечно! - согласилась я. - Чем быстрее, тем лучше!
И всё повторилось. Миша нашёл в интернете адрес какой-то частной лаборатории, подъехал к ней и скрылся за дверью. Я осталась в раскалённой машине. В открытое окно врывались смог и городской гул. Меня накрыла волна раздражения. Сколько же это может продолжаться? Проблемы не кончаются, а лишь множатся! Захотелось закричать что есть мочи - может, стало бы легче. Но, конечно, я не могла себе этого позволить. Выбравшись из салона, я захлопнула дверь и опустилась на скамейку в тени деревьев. Неподалёку бил фонтан, брызги долетали до меня, ветки берёз колыхал лёгкий ветерок. Жара отступила, и я наконец смогла вздохнуть полной грудью.
Миша появился только через час. К тому времени я, позабыв о больном горле, успела съесть два мороженых, запить их квасом и теперь с любопытством наблюдала за детьми, носящимися по игровой площадке.
- Ну что? - подскочила я, едва завидев его. - Как там?
- Обещали сделать за два дня, - буркнул Миша и, забрав у меня ключи, направился к машине. - Саш, мне надо на работу. - Он обернулся и поглядел на меня виновато. - Сама доберёшься?
- Конечно, - кивнула я и медленно поплелась к автобусной остановке.
Следующие два дня были ужасны. Бесконечное ожидание, измотанные нервы, грызущая тревога. Дома мы изображали относительное спокойствие, скрывая правду и от Ани, и от Валентины Петровны. Оставшись наедине, мы сбрасывали маски, и тогда Миша не находил себе места: Лера будто сквозь землю провалилась.
Но всему приходит конец. В субботу около одиннадцати утра я стояла у зеркала, пытаясь укротить непослушные волосы. Заколки то и дело выскальзывали, и всё приходилось начинать заново. Я уже была на пределе, тихо бормоча ругательства себе под нос, когда зазвонил телефон. Это был Миша.
- Да! - крикнула я, поднося трубку к уху.
- Саш, - голос мужа звучал взволнованно, - звонили из клиники. Анализы готовы.
Я одновременно обрадовалась и испугалась.
- Встретимся там? - предложила я.
- Да, я уже выезжаю.
Махнув рукой на причёску, я натянула шорты и вылетела из квартиры.
- Саша, подожди! - попыталась остановить меня свекровь, но я уже мчалась вниз по лестнице.
У клиники я оказалась раньше Миши и провела в холле ещё полчаса. В отличие от больницы, где лежал Андрей, здесь были поистине царские условия. Не знаю, какие тут палаты, да и есть ли они вообще, но холл поражал великолепием. На входе, в стеклянной будке, сидел молодой охранник с усталым взглядом. Окна сияли кристальной чистотой. Разноцветные жалюзи были подняты, и солнечный свет заливал всё вокруг. Но, несмотря на это, жары не чувствовалось - я даже продрогла в своей тонкой майке, И врачи здесь разительно отличались от привычного персонала онкодиспансера - их халаты были идеально отглажены и ослепительно белы.
Боюсь даже думать, сколько Миша заплатил за эти анализы.
От волнения меня буквально трясло, я не могла усидеть на месте ни секунды. Охранник неодобрительно поглядывал на меня, но я игнорировала его. Наконец в окне мелькнула наша машина.
- Давно ждёшь? - спросил Миша с деланым безразличием, хотя жилка на его виске отчаянно пульсировала, а левый глаз подрагивал. Да, эта история превратит нас в невротиков!
- Нет, недолго! - отмахнулась я. - Миш, иди же!
Муж тоскливо взглянул на лестницу, тяжело вздохнул и начал подниматься. В кабинете он пробыл недолго, минут семь. Появился неожиданно, неся большой белый конверт в руке.
- Ну? - выдохнула я.
- Боюсь смотреть, - честно признался Миша и протянул конверт мне. - Прочти, пожалуйста.
Медленно, будто в тумане, я вынула листы и пробежалась по строчкам. Сердце заколотилось где-то в горле. Руки похолодели, ноги подкосились. Я рухнула на подоконник и лишь тогда подняла взгляд на Мишу - его глаза пылали надеждой. Не в силах вымолвить ни слова, я лишь молча покачала головой и закрыла лицо ладонями. Бумаги выскользнули из пальцев и разлетелись по холлу.
Миша замер, не двигаясь, глядя в пустоту. Потом медленно наклонился, собрал листы и скомкал их в бесформенный ком.
- Пойдём отсюда, - бросил он и первым направился к выходу.
Я кинулась следом.
На крыльце муж тяжело задышал, с силой разгладил смятые листы, прочёл их сам и, яростно разорвав на клочья, швырнул на асфальт. Ветер тут же подхватил обрывки и разнёс во все стороны.
- Ненавижу… - прошипел он, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. - Ненавижу её!
Я молчала, понимая, что любые слова сейчас будут неуместны.
Ему нужно было справиться с этим одному. Мелькнула мысль: хорошо, что Леру ещё не нашли. По крайней мере, у Миши будет время остыть, а то, не ровен час…
- Мне нужно побыть одному! - выкрикнул он и рванул к машине.
- Куда ты? - крикнула я вслед.
Но Миша, не оборачиваясь, вскочил за руль и с визгом тормозов сорвался с места.
- Господи, помоги ему справиться и не натворить бед, - взмолилась я, ощутив давящую усталость, медленно спустилась с крыльца и побрела домой.
- И куда это ты сломя голову умчалась? - встретила меня в прихожей свекровь.
Она стояла в цветастом фартуке, руки - по локоть в муке.
- Были дела, - отмахнулась я.
- Какие ещё дела? - не отступала Валентина Петровна. - Что-то ты юлишь! Может, у тебя мужик на стороне появился?
Кровь ударила в голову. Сузив глаза, я подошла вплотную и, язвительно усмехнувшись, спросила:
- Это вы по себе судите?
- Что?! - свекровь аж захлебнулась от возмущения. - Да как ты смеешь, мерзавка!
Я захлопнула за собой дверь ванной. По дороге домой мне казалось, что, укрывшись ото всех, я дам волю слезам. Но сейчас их не было. Глаза, совершенно сухие, горели воспалённой краснотой, лицо пылало, однако сердце билось ровно и пугающе спокойно.
Умывшись ледяной водой, чтобы сбить жар, я прокралась в комнату дочери. Аня, как всегда, увлечённо играла за компьютером. По экрану плавала рыбка, пожирая тех, кто мельче. Дочь так погрузилась в игру, что не услышала моего прихода. Я не стала её тревожить. Устроившись на диване позади неё, я поджала ноги и безучастно уставилась в мерцающий монитор.
Аня играла довольно долго, прежде чем заметила меня.
- Ой, мам! - воскликнула она, оборачиваясь. - Ты чего тут?
- Так, - пожала я плечами. - Не хочу разговаривать с бабушкой, вот и спряталась у тебя.
- А-а-а… - протянула Аня, болтая ногами. - Я Андрею звонила.
- И что он? - встрепенулась я.
- Жалуется, что в палате душно и что голова сильно болит.
По сердцу будто провели лезвием. Болит голова… Неужели болезнь прогрессирует? Боже, нужно быстрее найти Леру! Надо что-то делать, нельзя просто сидеть сложа руки!
- Мам, не грусти! - Аня подошла, прилегла на диван и положила голову мне на колени.
Я погладила её по волосам, наклонилась и прикоснулась губами ко лбу. От дочери пахло нежным ароматом детского шампуня. Закрыв глаза, я вспомнила её маленькой. Как же быстро летит время! Анютка уже совсем большая, скоро вырастет и улетит из гнезда. И что я тогда буду делать?
Аня вздохнула, выскользнула из моих объятий и снова уселась перед монитором.
Часы пробили полночь, а Миши всё не было. Я сидела на кухне, положив перед собой два телефона: мобильный и домашний. По мобильному я набирала мужу каждые пять минут - он не отвечал. С домашнего уже обзвонила всех его друзей - но никто не видел его сегодня.
В квартире стояла гробовая тишина, все спали. Свекровь, по обыкновению оставшаяся у нас ночевать, посапывала в гостиной. Интересно, что думает о её частых отлучках Сергей Олегович? В последнее время она у нас бывает чаще, чем дома! Впрочем, насколько я знаю, свёкор пропадает на работе сутками, так что ему не до жены.
Погасив свет и распахнув окно, я устроилась на подоконнике, не выпуская телефон из рук. Миша, где же ты?
- Что ты тут удумала? - раздался внезапный голос у двери.
Я вздрогнула и едва не кубарем полетела на пол. На пороге, щурясь от света, стояла Валентина Петровна. Она протянула руку, щёлкнула выключателем, и кухню вновь залил яркий свет.
- С ума сошла?! - взвизгнула она. - Нашла где сидеть! Свалишься же!
Подойдя вплотную, она наклонилась и с силой захлопнула окно.
- Я ещё в своём уме, - хмыкнула я.
- Ты Мише звонила? - сменила тему свекровь. - Где он пропадает?
- Не знаю, - честно призналась я. - Он не берёт трубку.
- Может, хватит уже от меня всё скрывать? - Валентина Петровна уселась на табуретку. - Что ещё случилось? С Андрюшей что-то не так?
- Нет, - покачала я головой, раздумывая, имею ли право рассказать, что внук ей не кровный. Мало ли сердце не выдержит.
- Тогда что? - не отступала она. - Саш, ты меня знаешь, я не успокоюсь, пока не выведаю.
- В больнице сделали анализы, - набрала я воздуха, - и мы узнали, что Андрей не родной сын Миши.
К моему изумлению, свекровь не побледнела и не схватилась за сердце. Она смотрела на меня с абсолютно невозмутимым видом.
- Вы… не удивлены? - не веря своим глазам, спросила я.
- Нет, - покачала головой Валентина Петровна. - Я знала об этом давно.
- Как? - прошептала я, и голос внезапно пропал.
- Миша в детстве переболел тяжёлой формой свинки. Болезнь дала осложнение - мой мальчик бесплоден, - пояснила свекровь, наливая в стакан воду.
Рука её слегка дрожала, и я поняла, что спокойствие - лишь маска.
- Он… не может иметь детей? - глупо переспросила я.
- Да, - кивнула Валентина Петровна, отпивая воду. - Когда Лера сообщила о беременности, я хотела открыть Мише глаза, но он был так счастлив… Я не решилась. Потом родился Андрей. Миша сиял от гордости. Мальчик рос весёлым, добрым, его невозможно было не полюбить. К тому же он был вылитый Миша - все знакомые это отмечали. Когда Андрюше исполнилось три, я усомнилась в диагнозе и тайком сделала ДНК-тест. Не спрашивай как - я много заплатила за этот анализ. Результат оказался неутешительным: Миша и Андрей - не родственники. Но я сожгла эти бумаги и поклялась забыть о них. Андрюшу я люблю как родного. Меня мучила лишь мысль об изменах Леры. Но вскоре они развелись, и я успокоилась. Миша, конечно, переживал, но я-то знала - для него это к лучшему. Лера ему не пара.
Я была в шоке. Сколько же ещё скелетов хранится в шкафу этой семьи? Выложили бы всё сразу, что ли.
В прихожей грохнула дверь. Мы со свекровью выскочили и увидели совершенно невменяемого Мишу. Дверь была распахнута настежь, он стоял, держась за косяк, его взгляд блуждал, ни на чём не останавливаясь.
- Ты пьян? - ахнула я, бросаясь к нему.
- Да! - мрачно кивнул муж. - Пьян. А что? Имею право! Я сегодня снова стал бездетным!
- Как ты смеешь? - возмутилась я, отступая. - Андрей был и остаётся твоим сыном! Хорошо, что он этого не слышит! Неужели ты станешь любить его меньше?
- Сыночек… - Миша с грохотом рухнул на стул и принялся тереть лицо ладонями. - Нет, я люблю его! Сыночек… А Лерка - сволочь! Я её убью!
- Ладно, ладно! - поспешно согласилась я. - Пойдём со мной!
Вместе со свекровью мы подхватили Мишу под руки и довели до кухни. Быстро заварив кружку крепкого сладкого чая, я велела ему выпить. Неожиданно он послушался. Сделал три больших / лотка, осушил кружку, уронил голову на стол и засопел.
- Эй, иди в кровать! - толкнула я мужа, но он не реагировал.
Внезапно в его кармане зазвонил телефон. Миша достал его, глянул на экран и, поднеся мобильный к уху, относительно трезвым голосом произнёс:
- Слушаю.
Я не слышала, что говорил собеседник, но Миша преображался на глазах: спина выпрямилась, взгляд стал острым.
- Что? - спросила я, едва он положил трубку.
- Лера нашлась, - спокойно ответил Миша, вскакивая на ноги. - Я еду к ней!
- Стоять! - крикнула я, преграждая дорогу. - Завтра утром поедем вместе! Сначала протрезвей!
- Саш, отстань! - Миша скривился. - Надо сейчас же!
- И это не обсуждается! - железно заявила я. - Марш в кровать!
Что-то недовольно пробормотав, муж поплёлся в спальню.
- И вы ложитесь! - бросила я свекрови и поспешила вслед за ним.
Миша уже сладко посапывал, закутавшись в одеяло, а я стояла у окна и смотрела на луну, медленно плывущую по ночному небу. Если бы кто-нибудь знал, как я боялась этой встречи с Лерой…