Аня твёрдо заявила, что без Джека никуда не поедет, так что на остановке нас было трое. Когда подошёл автобус, мы втиснулись в его переполненное нутро и тут же вызвали шквал недовольных реплик.
- Людям бы места найти, а они с собакой лезут! - взвизгнула грузная женщина у дверей, прижимая к себе два огромных пакета.
- Ой, не говорите, ну и наглость! - поддакнул ей тощий мужчина рядом.
Аня нахмурилась и закусила губу. Я видела, как ей трудно сдержаться, чтобы не ответить этой парочке, а сама спокойно пробиралась к свободным местам в конце салона, делая вид, что не слышу возмущённых возгласов.
- Смотри-ка, им хоть бы что! - не унималась тётка. - Водитель! Почему разрешаешь с животными ездить?
- Да потому что от животных меньше шума, чем от некоторых пассажиров! - парировал молодой парень за рулём в кепке, надвинутой на затылок.
В салоне кто-то сдержанно хихикнул. Женщина побагровела от злости и, сжав кулаки, прошипела:
- Я на тебя пожалуюсь! Это что за хамство? Немедленно высади эту собаку!
- Да замолчите вы! - не выдержала Аня. - Что вы к нам прицепились? Джек будет сидеть рядом со мной и никому не помешает!
- А ты, соплячка, не смей мне рот затыкать! - всё больше распалялась скандалистка. - Молоко на губах не обсохло!
- Не оскорбляйте ребёнка! - вступилась я.
- А вот и буду! - гадко усмехнулась она. - Выходите со своей псиной, кому сказала!
Я уже было открыла рот, чтобы достойно ответить, как вдруг меня за рукав дёрнула хрупкая старушка в белом платочке, сидевшая у окна.
- Не связывайся с ней, милая! - прошептала она. - Ей лишь бы поскандалить, есть такие люди. Присядь рядом, не обращай внимания.
Я молча кивнула и опустилась на сиденье. Аня устроилась рядом, усадив Джека у своих ног.
- Водитель, высадите их! - не унималась женщина, но он проигнорировал её возмущения.
- Далеко едете? - завела беседу старушка.
- Да нет! - улыбнулась я и назвала посёлок.
- Ой, да это совсем рядом! - покачала головой бабушка. - А мне куда дальше. Пришлось в город выбираться - дочка тут живёт. На работу вышла, внука в сад отдала, а он заболел. Вот я и приехала помочь. Неделю у них гостила. А вы к кому в посёлок?
- К подруге. Раньше там жили, а после замужества в город перебрались.
- Как девочку-то зовут? - Старушка посмотрела на Аню, которая всё ещё сердито поглядывала на скандалистку.
- Аня.
- Хорошая девочка! - одобрительно сказала бабушка, сразу расположив к себе. - Одна у тебя?
- Нет, ещё сын… Андрей.
- А чего с вами не едет?
- В больнице… - я вздохнула. - Тяжело болеет.
- Ой, беда-то какая! - зацокала языком старушка. - Что с мальчиком?
- Рак… - голос мой дрогнул.
- Ох, горе-то какое! - всплеснула она руками.
Я промолчала, глядя в окно. Аня, притихшая, гладила Джека по голове.
- Слушай, милая, - понизив голос, зашептала бабушка. - Есть в Подмосковье деревня Пилипки, старая-престарая. Там знахарка одна живёт - по фотографии лечит. Съездила бы ты к ней!
- Да не верю я во всё это! - отмахнулась я. - Ну как может болезнь уйти от того, что кто-то руками над фотографией поводит?
- А уж как это работает, не знаю! - честно призналась старушка. - Но помогает же! Моя соседка к ней ездила - муж у неё заядлым пьяницей был. Три раза съездила, так он теперь и в рот не берёт!
- Правда? - невольно заинтересовалась я.
- Ей-богу! - старушка истово перекрестилась. - Попробуй, вдруг и твоему мальчику поможет! Жалко дитятко-то!
- А адрес у вас есть? - заволновалась я.
- Вот чего нет, того нет! - развела она руками. - Но ты не переживай - приедешь в Пилипки и спросишь у любого. Деревня маленькая, все про всех знают.
- А дорого она берёт?
- Ой, не спросила я, - сокрушённо покачала головой попутчица. - Ну, если дорого - всегда уйти успеешь. Старому человеку много ли надо?
- Может, и правда стоит попробовать… - задумалась я. - Кто знает, вдруг и впрямь помогает…
- Обязательно! - горячо поддержала старушка. - Хуже-то не будет!
За разговором я не заметила, как мы подъехали к своей остановке. Поблагодарив попутчицу, мы с Аней стали пробираться к выходу - под аккомпанемент ворчания всё той же скандалистки. Едва мы ступили на землю, двери с шипением закрылись, и автобус тронулся.
Я взяла дочь за руку и огляделась. Сердце сжалось от щемящей тоски. Всё вокруг было таким знакомым - и таким чужим. Не зря я не хотела сюда возвращаться. Слишком больно.
Мы медленно пошли по знакомой дороге, тихо переговариваясь. Вскоре показался дом Вари. Ноги сами замедлили шаг, а у калитки я и вовсе остановилась.
Как быстро сиротеют дома без хозяев… Когда-то здесь было так уютно. Домик словно улыбался прохожим, вокруг цвели пёстрые цветы. Теперь же всё заросло бурьяном, а грязные стёкла окон смотрели на мир пустым взглядом.
Не в силах совладать с порывом, я открыла калитку и вошла во двор. Поднялась на крыльцо, коснулась шершавой поверхности двери. Сколько здесь было пережито вместе - и радостей, и слёз… Знай я тогда, что всё обернётся, как в той песне: «Если друг оказался вдруг…»
- Мам, пошли! - позвала Аня, оставшаяся за калиткой. - Чего ты там застыла!
- Сейчас! - встрепенулась я, в последний раз окинула взглядом дом и, решительно повернувшись спиной к прошлому, пошла к дочери. Что это на меня нашло? Варя так поступила со мной, а я ностальгирую у её порога!
До нашего дома было рукой подать - мы добрались за считанные минуты. И вот тут-то меня настигла настоящая боль. Родной дом, в котором прошли моё детство и юность, где выросла Аня, дом, хранивший память о родителях… В саду на ветках качались мелкие, ещё совсем зелёные яблоки. Зато малинник ломился от спелых рубиновых ягод. Странно, почему их до сих пор никто не собрал - двор стоял пустой, хозяева наведываются раз в год.
Ключ с трудом повернулся в заржавевшем замке. Я толкнула дверь, и мы оказались в прохладном коридоре. Пахнуло знакомым запахом - смесью старого дерева, сухих трав и чего-то неуловимо родного. Я на мгновение зажмурилась, сдерживая нахлынувшие чувства. Даже Аня притихла, сняла туфли и на цыпочках прошла в гостиную, а затем - в свою комнату.
Я осталась стоять в полумраке прихожей, борясь с подступающими слезами. «Прости меня, дом, - мысленно повторяла я. - Прости, что бросила тебя!» Он был моим убежищем, тихой гаванью, здесь остались самые светлые моменты жизни. Я переступила с ноги на ногу, и старые половицы ласково скрипнули - словно дом отозвался на моё молчаливое раскаяние.
Наконец собравшись с духом, я вошла в комнату и опустилась на диван. Всё здесь осталось как прежде - мы не взяли с собой ничего, кроме личных вещей и фотографий, когда-то теснившихся на полках.
- Мам, не грусти… - Аня неслышно подошла сзади и мягко коснулась моего плеча. - Ты чего?
- Так, пустяки… - Я встряхнула головой, отгоняя печальные мысли. - Всё в порядке. Пойдём к тёте Гале. Мне вечером уезжать, а я ещё на кладбище хотела зайти.
Галя и Рита встретили нас с распростёртыми объятиями. Подруга накрыла стол на веранде, и мы, несмотря на порывистый ветер и назойливую мошкару, просидели добрых два часа, беседуя о всяких пустяках. Лишь тогда я по-настоящему осознала, как сильно мне не хватало этих простых мгновений за последние полтора года. Как же я ошибалась, когда так безжалостно обрывала все нити, связывавшие меня с прошлым!
Стрелки уже показывали половину пятого, когда мы с Аней наконец добрались до кладбища. Галя пыталась отговорить нас, твердила, что приходить сюда положено с утра, а вечером тревожить покой умерших не стоит. Но я не могла уехать, не навестив родителей.
Пройдя по знакомой дорожке, мы с Аней вошли под чугунную ограду и присели на скамейку. Могилы выглядели неухоженными, и в груди снова заныло - я почувствовала себя недостойной дочерью…
Наклонившись, я голыми руками быстро сгребла сухую хвою и увядшие цветы в кучу и отнесла за ограду кладбища. Потом дала Ане денег и попросила сбегать в магазин за свежими букетами.
Едва дочь скрылась из виду, я опустилась на землю у могил и, не отрывая взгляда от родительских фотографий, выдохнула:
- Вот я и вернулась, родные мои… Никак не складывается у меня жизнь… Всё борюсь, пытаюсь стать счастливой, а ничего не выходит. Почему? Полтора года назад, когда уезжала отсюда, я думала - всё, чёрная полоса закончилась. Вроде бы и принца встретила, и семья есть, и работа хорошая. А теперь всё рухнуло. Почему заболел Андрей? Дети не должны болеть… Нет ничего ужаснее больного ребёнка.
Слёзы сами полились из глаз. Как Андрюша там один? О чём думает? Хотя нетрудно догадаться…
- Но он ведь поправится? - тихо спросила я. - Правда? У нас ещё всё будет хорошо?
Ветер нежно коснулся моих волос. Я повернула голову - и в ту же секунду на плечо опустилась бабочка. Она спокойно сидела, шевеля усиками. Я осторожно протянула палец, насекомое перебралось на него, замерло на мгновение и упорхнуло.
- Это вы пришли меня утешить? - я сквозь слёзы улыбнулась. - Прилетели поддержать свою непутёвую дочь?
На душе неожиданно посветлело. Я дотронулась до холодного камня с фотографиями и закрыла глаза. Напряжение постепенно отпускало, словно кто-то невидимый снял тяжесть с плеч.
- Мам, я купила! - раздался за спиной звонкий голос дочери.
Я поднялась, взяла у неё цветы, аккуратно положила их к подножию памятника и вышла за ограду. Затем, поддавшись внезапному порыву, обняла Аню и прошептала:
- Прости, что оставляю тебя здесь. С Риточкой тебе будет веселее. Я тебя очень люблю.
- И я тебя… - смущённо ответила она. - Мам, ты о чём? Я совсем не обижаюсь!
Я кивнула и, взяв дочь за руку, повела её обратно к Гале. До автобуса оставалось полчаса.
Домой я приехала в сумерках. К моему удивлению, Миша уже вернулся с работы.
- Привет, - поздоровалась я, снимая обувь и куртку. - Ты сегодня рано…
- День выдался спокойным, - улыбнулся Миша, целуя меня в щёку. - Ни одного вызова, представляешь? Составил отчёт и подумал - успею ещё к Андрею заехать. Так и сделал.
- Как он?
- Настроение мне его не нравится! - вздохнул муж. - Не плачет, не жалуется, но в глазах такая тоска… Сердце разрывается! Лучше бы я сам лежал вместо него!
- Миш, а давай обратимся к знахарке? - вспомнив рассказ попутчицы, осторожно предложила я.
- К кому? - он отшатнулся. - Саш, ты в своём уме?
- Не воспринимай это сразу в штыки! - попыталась я его убедить. - Мне сегодня говорили о целительнице недалеко от города. Можно отвезти ей фото Андрея, пусть попробует помочь! Что мы теряем? Деньги? Но здоровье сына дороже любых денег!
- Я готов отдать всё что угодно, но не верю я в этих шарлатанов! - вспылил муж. - Они только деньги выманивают, ничем не помогая!
- А помнишь, как твоя мама рассказывала про бабку, которая в детстве её лечила? Ей становилось лучше! И та денег не брала!
- Ладно, может, настоящие целители и существуют! Но, Саша, она не брала денег! Настоящий дар не продаётся!
- Может, и эта не возьмёт, мы же не спрашивали!
- Маму лечили от испуга - это я ещё могу понять. Но вылечить рак по фотографии? Это безумие!
- Но попробовать-то можно! - не сдавалась я.
- Хватит! - Миша ударил кулаком по дверному косяку. - Я сказал - всё! И думать об этом забудь! Болезни лечат врачи! Точка! - выкрикнув это, он зашёл в спальню, громко хлопнув дверью.
- Нужно использовать все возможности! - крикнула я ему вдогонку.
Меня буквально трясло от бешенства. Упрямый баран! Неужели он не понимает - хуже уже не будет! А деньги… Фиг с ними, с деньгами! Почему он отказывается использовать любую возможность, чтобы помочь Андрею? Отдал мальчика в руки этим врачам, которые лично у меня доверия не вызывают, и успокоился! Нет, он может поступать как хочет, а я завтра обязательно поеду в эту деревню. В конце концов, я работаю, терплю капризы учеников и претензии их родителей, я зарабатываю деньги - разве я не имею права распоряжаться ими так, как считаю нужным? Я не могу сидеть сложа руки и просто ждать приговора!
Немного успокоившись, я вспомнила о завтрашних учениках. Взяв записную книжку и телефон, я укрылась в ванной. Включив воду для шума, набрала первый номер и сообщила матери Софьи, что не смогу заниматься с ними как минимум неделю. Таким же образом я обзвонила всех остальных. С работой придётся подождать - сейчас не до неё. Вот когда Андрею станет хоть немного лучше, тогда и наверстаю. А сейчас… Сейчас я буду бороться за нашего мальчика.
Утром Миша в очередной раз велел мне забыть о «бредовой» идее со знахаркой, сухо поцеловал в щёку и ушёл на работу. Я же показала язык захлопнувшейся двери и принялась собираться. Одевшись, посмотрела в интернете, где находится деревня Пи-липки, - оказалось, совсем недалеко, всего в нескольких километрах от города.
На улице заметно похолодало, моросил дождь. Выйдя из подъезда, я раскрыла зонт, словила такси и доехала до вокзала. Там меня ждала неприятная новость - автобусы в Пилипки ходят редко, потому что деревня расположена в стороне от основных маршрутов. Пришлось снова раскошелиться на такси.
В машине я сидела как на иголках. Водитель пытался завести беседу, но я молчала, погружённая в свои мысли. В конце концов, он замолчал. Доехав до покосившегося указателя, притормозил.
- Дальше куда?
- Я выйду здесь, - решила я и, расплатившись, выбралась из машины.
Дорога оказалась песчаной. Дождь, ливший всю ночь и утро, превратил её в грязную кашу. Мои балетки мгновенно покрылись липким слоем грязи. Такси развернулось и уехало, и только тогда я заметила, что забыла в салоне зонт. Я невольно выругалась - к счастью, вокруг никого не было, и никто не услышал, какие крепкие выражения срывались с губ примерной учительницы. Натянув капюшон, я побрела по размокшей дороге.
Я шла минут пятнадцать, но вокруг не было видно ни одного обитаемого дома. У обочины стояли ветхие избы с выбитыми окнами и прогнившими ступенями. Мне стало не по себе. Неотступно преследовало ощущение, что за мной пристально следят из этих тёмных проёмов. В голову полезли мрачные истории о призраках, бродящих среди покинутых жилищ и нападающих на одиноких путников. Сердце забилось чаще, я ускорила шаг и почти побежала.
- Господи, зачем я вообще сюда потащилась? - сказала я себе вслух, остановившись у берёзы, одиноко росшей посреди дороги. - Надо было слушать Мишу! Дура!
Достала телефон - и бессильно закатила глаза: значок сети перечёркнут. Невероятно - деревня совсем рядом с городом, а связи нет! По спине пробежали мурашки. Всё вокруг напоминало декорации к фильму ужасов: непрерывный дождь, низкое свинцовое небо, заброшенная деревня и полная отрезанность от мира…
Внезапно на моё плечо опустилась тяжёлая рука. Вздрогнув всем телом, я обернулась и вскрикнула.