Ночные улицы были пустынны, и такси домчало меня до Марининого дома минут за пятнадцать. Выйдя из машины, я подняла голову. Окна их квартиры пылали неестественно ярким светом. В три часа ночи, когда весь дом погружён во тьму и сон, это выглядело зловещим знаком - за освещёнными окнами явно творилось что-то неладное.
Я вошла в подъезд и на цыпочках прокралась мимо консьержки. Объясняться с ней, зачем явилась к ученице среди ночи, не было ни сил, ни желания. Женщина сидела в своей стеклянной будке, скрестив руки на груди и низко опустив голову. Когда за моей спиной захлопнулась тяжёлая дверь, она лишь шумно вздохнула, но глаз не открыла.
Поднявшись на нужный этаж, я нажала кнопку звонка. В ответ раздалась бодрая трель, и дверь тут же распахнулась. На пороге стояла Марина, но в каком виде! Волосы растрёпаны, майка измята и вся в мокрых пятнах, а по щекам размазаны чёрные дорожки от туши.
- А, это вы… - Её лицо вытянулось от разочарования. - А я думала, мама…
- Что случилось? - спросила я, едва переступив порог. - Рассказывай всё по порядку, любые мелочи. Может, вы с мамой поссорились?
- Да нет… - девушка беспомощно пожала плечами. - Всё было как всегда. Мама встала утром, выпила кофе, спросила про мои планы и ушла. Я позвонила ей после тренировки, она сказала, что задерживается из-за сложного пациента. Я не волновалась. Но когда стало поздно, я снова попыталась дозвониться… а она не отвечает. И вот уже который час - тишина…
Марина снова расплакалась.
- Успокойся, - мягко сказала я, обнимая её. Марина всегда казалась такой взрослой и самостоятельной, а сейчас напоминала испуганного птенца, и я поняла, что в душе она ещё совсем ребёнок. - Ты звонила её подругам, знакомым? Могла она к кому-то зайти?
- Нет! Мама бы обязательно предупредила! Она всегда это делает!
- Значит, ты никому не звонила?
- Нет. - Она виновато насупилась.
- Тогда давай все телефоны, какие есть, - попросила я.
Больше часа я звонила подругам Марининой мамы с одним и тем же вопросом:
- Когда вы в последний раз видели Татьяну Горохову?
Вычеркнув последний номер, я с горечью поняла: настоящих друзей не бывает. Трёх последних женщин Марина назвала мамиными лучшими подругами. Сонные, раздражённые голоса вежливо, но твёрдо уверяли, что Таню не видели уже несколько недель. Они с любопытством выспрашивали подробности, притворно охали и спешили положить трубку. Ни в одном голосе я не услышала ни капли искренней тревоги - лишь праздный интерес.
Следующим этапом стали больницы и морги. Вооружившись телефонным справочником, я принялась обзванивать все подряд. Марина стояла рядом, судорожно сжимая кулаки и нервно переминаясь с ноги на ногу.
Наконец и этот тягостный обзвон был закончен. Татьяны Гороховой ни в одном учреждении не значилось. Слава Богу! По крайней мере, оставалась надежда, что женщина просто где-то загуляла. Как бы Марина ни уверяла, что мама на такое не способна, я считала иначе. Ну могла же Татьяна перебрать и забыть об ответственности! В жизни всякое бывает впервые.
Но Марина смотрела на меня с такой надеждой, что я, вздохнув, набрала номер Миши. В трубке долго звучали гудки - мой супруг славился крепким сном. Наконец раздался его заплетающийся голос:
- Алло…
- Миш, это я! - выдохнула я. - Мне срочно нужна помощь.
- Саша? - он проговорил удивлённо. - Ты откуда звонишь? Из ванной?
- Миш, очнись, какая ванная! - вспыхнула я. - Ты что, забыл, что я поехала к Маринке?
Наступила пауза, в трубке послышался шорох. Я отчётливо различила скрип кровати.
- И у какой это ты Маринки в такую рань? - вдруг ехидно поинтересовался он.
Меня накрыла волна ярости. Так и захотелось оказаться рядом и хорошенько встряхнуть его.
- Миша, возьми себя в руки! - рявкнула я в трубку. - Сунул бы голову под холодную воду и собрал мозги в кучу! Я всего час назад из дома вышла, а ты уже забыл?
В ответ муж лишь обиженно хмыкнул.
- А… вспомнил! - наконец произнёс он. - Это твоя ученица, да?
- Да! - обрадовалась я. - Умница! Нам нужна твоя профессиональная помощь!
- И во что она влипла? - лениво протянул Миша. - Саш, тебе своих проблем мало?
- Эгоист! - вырвалось у меня. - Фу, как тебе не стыдно! У Марины мама пропала, а тебе лишь бы поспать!
- Как пропала? - его тон мгновенно переменился, и я мысленно возликовала: наконец-то он понял, что дело серьёзное.
- Очень просто, - пояснила я. - С работы не вернулась. Заявление, сам знаешь, у нас так скоро не примут, так что ты должен помочь! И даже не думай отказываться!
- Куда я денусь? - пробурчал он. - Ты же всё равно не отстанешь.
- Ни за что, - подтвердила я.
- Не сомневаюсь, - Миша тяжко вздохнул. - Ладно, диктуй данные, сейчас позвоню ребятам.
Я выдала ему всё, что знаю о Татьяне, и мы попрощались.
- Он поможет, правда? - Марина молитвенно сложила руки. - Поможет?
- Поможет, - кивнула я. - Марин, мне нужно домой, у меня же дети. Ты не боишься одна остаться? Может, поедешь со мной?
- Нет! - она замотала головой. - Вдруг мама вернётся, а меня нет! Я останусь.
- Хорошо, - согласилась я. - Только будь на связи. Как только что-то узнаю - сразу позвоню. И ты мне тоже, если что, хорошо?
- Да, - кивнула она, и её лицо снова вытянулось, когда она поняла, что я ухожу.
Мне было бесконечно жаль девочку, но оставаться дольше я не могла. В чём-то мой муж-эгоист был прав: своих проблем хватало. Я ни на секунду не забывала о процедуре облучения, назначенной на сегодня…
Дома я оказалась в начале седьмого. Миша как раз брился в ванной. Бросив на стул сумку и ключи, я прошла на кухню, вымыла руки и принялась чистить картофель на завтрак.
- О, мать Тереза вернулась! - усмехнулся муж, появившись в дверях.
- Не смешно! - огрызнулась я. - Марина совсем ребёнок, у них здесь никого нет, я не могла не помочь!
- Ну, хватит, не сердись, - начал заигрывать Миша. - Я попросил ребят, они прочесали район. Правда, пока ничего. Буквально десять минут назад велел им зайти к твоей девочке, взять фото Татьяны и пройтись по ближайшим больницам.
- Но мы же уже звонили в больницы!
- Ты спрашивала по имени, а у неё при себе могло не быть документов! - терпеливо пояснил Миша. - Саш, ну, не дуйся… - Он подошёл и потёрся щекой о моё плечо.
- Ладно уж, - я не удержалась от улыбки. - Считай, тебе повезло!
Через час, наскоро проглотив суп, Миша умчался на работу, а я пошла будить Аню.
- Ма-а-ам, ну почему так рано? - заныла она, закутываясь в одеяло с головой. - У меня же каникулы, дай поспать!.
- Вставай, кому сказано! - не отступала я. - Анька, на часах почти восемь!
- Почти восемь! - Аня ахнула, но поднялась. - Мам, ты шутишь? Я в школу вставала в восемь!
- Солнышко, не обижайся. - Я присела на край кровати и обняла её. - Сейчас буду звонить в больницу, возможно, мне срочно надо будет к Андрею, а ты тут валяешься! Вставай, пожалуйста, одевайся, завтракай. Ну Ань!
Ворча что-то сердитое под нос, Аня нащупала тапочки и поплелась в ванную.
- А постель кто застилать будет? - возмутилась я, но дочь сделала вид, что не слышит.
Я вздохнула и принялась наводить порядок. Что поделаешь - Аня вступает в переходный возраст. Судя по статьям в журналах, эти капризы - ещё только цветочки.
Пока дочь умывалась, я дозвонилась до Антона Семёновича и узнала, что облучение назначили на одиннадцать. Мне вдруг страшно захотелось увидеть Андрея до процедуры, поэтому я подскочила к ванной и забарабанила в дверь.
- Аня, быстрее выходи, едем в больницу!
В ответ - тишина.
- Аня! Ты меня слышишь? - Меня вдруг резко кольнуло под ложечкой от страха. - Аня! - голос сорвался на крик. - Доченька, ответь!
- Чего ты орёшь? - появившись на пороге, буркнула она. - Я буду готова через двадцать минут, а тебя, как всегда, потом полчаса ждать!
- Ты как со мной разговариваешь? - возмутилась я. - Что с тобой случилось за ночь?
- Я всегда такая! - Дочь зло посмотрела на меня. - Просто ты не замечаешь, что я уже выросла. С тех пор как мы переехали в город, ты совсем перестала обращать на меня внимание!
- Что? - я задохнулась от несправедливости этих слов, но Аня уже скрылась в своей комнате.
Я долго не могла прийти в себя. Опустившись на стул в прихожей, я тупо смотрела перед собой, пытаясь понять, когда же упустила дочь. Джек, лежавший всё это время на своём месте, подошёл и лизнул мне руку, заглядывая в глаза.
- Да, милый, сейчас пойдём гулять, - пробормотала я, потрепав его по холке.
Нацепив поводок, я заглянула к Ане. Она вертелась перед зеркалом.
- Иду с Джеком гулять, - ледяным тоном сообщила я. - Суп на плите. Чтобы к нашему возвращению ты поела и была готова, ясно?
- Не хочу суп! - сморщилась Аня, перебирая бижутерию.
- Захочешь! - бросила я и захлопнула дверь.
Пока мы спускались по лестнице, меня трясло от злости. Вспомнился вчерашний рассказ Миши о двенадцатилетних детях, ведущих совсем не детский образ жизни.
Нет, это может быть с кем угодно, но только не с моей Аней! Вчера она была совершенно нормальной, что могло случиться за ночь? Ничего! Просто не выспалась, переживает за Андрея - вот и срывается. Всё наладится!
Успокаивая себя такими мыслями, я вышла из подъезда, добрела до парка и отпустила Джека. Он, весело виляя хвостом, помчался к кустам. Я опустилась на скамейку и погрузилась в тяжёлые размышления. Очнулась лишь тогда, когда пёс, подскочив, звонко залаял. Молча нацепив поводок, я повела его домой.
Аня сидела на кухне и с видимым усилием доедала суп.
- Что, так невкусно? - спросила я, остановившись в дверном проёме.
- Нормально, - буркнула она.
- Скажи прямо, на что ты злишься?
- Я не злюсь, - спокойно ответила Аня, покачивая ногой. - Тебе показалось.
- Нет, не показалось! - не выдержала я. - С каких это пор я перестала тебе внимание уделять?
- Мам, что с тобой? - Аня удивлённо подняла брови. - Успокойся, нервные клетки не восстанавливаются.
- Умная очень?
- Да что ты ко мне пристала! - вспыхнула дочь. - Кричишь без остановки! Отстань!
Я шумно выдохнула, понимая, что криком ничего не добьюсь.
- Ладно, забудем. Пойдём в больницу, а то опоздаем.
Аня лишь пожала плечами и направилась к выходу. А я подумала: может, дело во мне? Я слишком остро на всё реагирую… Может, правда пора нервы подлечить?
Когда мы зашли в палату, Андрей сидел на подоконнике. По его бледным щекам и плотно сжатым губам я поняла - мальчик напуган.
- Привет! - я вложила в голос всю нежность, на какую была способна. - Как ты?
- Плохо, - скривился Андрей. - Хочу домой. Мне здесь страшно.
- Милый, но тебе же нужно лечиться, - мягко сказала я, касаясь его волос. - Дома болезнь не победить. Держись, ты должен быть сильным.
Андрей лишь мотнул головой, отстранился и прижался лбом к холодному стеклу.
- А что такое облучение? - спросил он, глядя в окно.
- Это когда специальными лучами разрушают больные клетки, - объяснила я, подбирая слова.
- Это радиация? - Он встревоженно поднял глаза. - Но она же вредная!
- В больших дозах - да, а в лечебных - помогает, - терпеливо сказала я.
- И мне поможет? - в его голосе прозвучала надежда.
- Конечно! - я постаралась улыбнуться ободряюще. - Ты скоро поправишься, вот увидишь!
- Ага, конечно, - в его голосе послышалась горечь, и он снова отвернулся.
Аня молча стояла рядом, не отрывая взгляда от брата. Она невольно прижалась ко мне, и я поняла: не только мне тяжело в этом месте. Страшно даже представить, что чувствует Андрей, оказавшись здесь надолго - не гостем, а пациентом.
- Ну что, готов? - бодро произнёс Антон Семёнович, появляясь в палате.
Андрей лишь вздохнул, не оборачиваясь.
- Можно вас на минуту?
Я вышла в коридор. Доктор кивнул и проследовал за мной.
- Что случилось? - Он вопросительно посмотрел на меня поверх очков.
- Сколько будет длиться процедура?
- Точное время сказать сложно, смотрим по обстоятельствам.
Антон Семёнович бросил взгляд на часы.
- Я смогу его сегодня ещё увидеть?
- Не советую. Приходите завтра в это же время, перед процедурой.
- Перед какой процедурой? - не поняла я.
- Перед облучением. - Врач удивлённо поднял брови. - Я разве не говорил?
- Нет! - Я почувствовала, как подкашиваются ноги. - Но разве это не опасно? Целых пять дней подряд… Это же радиация!
- Мы знаем, что делаем! - отрезал Антон Семёнович. - Хотите, чтобы сын поправился? Тогда не мешайте нам работать. Идите домой.
- Я только попрощаюсь… - пробормотала я и вернулась в палату.
Весь остаток дня я сходила с ума от беспокойства. Когда позвонил Антон Семёнович и сообщил, что всё прошло хорошо и Андрей спит, я наконец рухнула на диван и закрыла глаза. Лечение началось. Скоро всё наладится. Успокаивая себя этими мыслями, я уже проваливалась в дрёму, как вдруг хлопнула входная дверь.
В комнату заглянул Миша.
- Спишь? Ладно, спи…
- Ты почему так рано? - Я приподнялась на локте.
- Всего на полчаса, документы забыл. И душ принять - на улице адская жара.
Едва муж скрылся в ванной, я вспомнила о матери Андрея. Рывком выскочив в коридор, я вытащила из его пиджака записную книжку, быстро перелистала её и переписала номер Валерии.
Как только Миша вышел из квартиры, я схватила трубку. На удивление ответили почти сразу.
- Алло! - мужской голос прозвучал хрипло и небрежно.
- Добрый день, - вежливо начала я. - Можно Валерию?
- Кого? - грубо прорезался голос. - Нет тут таких! И не звони больше!
- Ясно… - пробормотала я, опуская трубку. - По телефону ничего не выйдет, нужно ехать самой.
Но поиски бывшей жены Миши пришлось отложить. Я попыталась дозвониться до Марины, чтобы узнать, как она, но та не брала трубку. Принявшись за уборку, я названивала ей каждые пять минут - то на домашний, то на мобильный. В конце концов, не выдержав, я позвала Аню, и мы вместе выбежали из дома. Воображение услужливо рисовало одну страшную картину за другой.
Ворвавшись в знакомый подъезд, я кивнула консьержке и, не отвечая на вопросы, вихрем взметнулась по лестнице. Аня, видя моё состояние, молча бежала следом. Встревоженная консьержка поднялась за нами. Мы вошли в тамбур, и она открыла дверь квартиры своим ключом.
- Стойте здесь, - приказала я.
Обойдя несколько комнат, я толкнула дверь в спальню Татьяны и тут же вжалась в косяк, прикрыв рот ладонью, чтобы не закричать. Марина лежала на полу перед зеркалом, подогнув ноги, её левая рука была неестественно вывернута.