Онкологический диспансер располагался на первом этаже большого кирпичного здания. Войдя внутрь, я невольно поёжилась: тёмно-зелёные, кое-где обшарпанные стены, потрескавшийся линолеум и хмурые лица людей в ожидании под дверями кабинетов.

- Может, лучше было в платную клинику обратиться? - робко предложила я.

Миша бросил на меня ледяной взгляд и отрезал:

- Я не доверяю платным врачам. Они только деньги дерут, а толку - ноль.

Я примолкла. То, что муж злится именно на меня, было видно невооружённым глазом. Но в чём я провинилась? Разве я хотела, чтобы Андрюша заболел? Я бы всё отдала, чтобы нам сейчас сказали, что это ошибка!

Пока Миша стоял в очереди в регистратуру, разговаривая с полной женщиной в застиранном халате, мы с Андреем топтались у противоположной стены. Он был бледен как полотно и смотрел вокруг затравленным взглядом. Я нащупала его руку и крепко сжала. К моему удивлению, Андрей ответил тем же - он доверчиво вцепился в мою ладонь и больше не отпускал. Я кожей чувствовала его страх и до боли жалела, что не могу забрать его себе.

В тот день у Андрея взяли все необходимые анализы и велели ждать результатов почти две недели. Сказать «ждать» - легко. Но делать было нечего, и мы молча покинули больницу.

Но всему приходит конец - эти две тягостные недели тоже истекли. И вот мы снова втроём в том же больничном коридоре…

Возле нужного кабинета сидело человек девять. Я окинула взглядом худющих, но тепло одетых, несмотря на летнюю жару, людей, и содрогнулась. Посещение этого места было для меня непереносимой травмой. Миша отошёл к окну. Я велела Андрею занять очередь и подошла к мужу.

- Зачем ты так? - тихо спросила я.

- О чём ты? - Миша обернулся и хмуро взглянул на меня.

- О твоём поведении! Почему ты постоянно психуешь?

- Почему? - он сузил глаза. - Саш, попробуй встать на моё место! У моего сына смертельная болезнь - я что, по-твоему, должен улыбаться?

- Мне не нужно вставать на твоё место. - Я сглотнула, прогоняя комок в горле. - Андрей для меня такой же сын, как и для тебя. И если ты до сих пор этого не понял…

Я взглянула ему в глаза и не нашла больше слов, чтобы высказать свои мысли.

- Если это так, то ты должна меня понимать, - буркнул Миша и снова отвернулся к окну.

- Ты взрослый человек! Ты должен быть сильным! - выдохнула я. - Ты отец, а Андрей - всего лишь ребёнок! Ребёнок, который прекрасно понимает, ЧЕМ он болен! Ты знаешь, что такое в его возрасте думать о смерти? Знаешь? Нет? А я знаю! Так, будь добр, подойди к сыну и поговори с ним. Отвлеки, поддержи! А ты ведёшь себя как эгоист! Упиваешься собственным горем, а ведь Андрею сейчас в сто раз хуже!

- Сашка, я не могу… - простонал он, закрывая лицо руками. - Не могу смотреть ему в глаза, не могу улыбаться и врать, что всё ерунда, что всё будет хорошо! Я сам в это не верю!

- Ты должен! - жёстко отрезала я и ушла к Андрею.

Спустя несколько минут Миша всё же подошёл, пристроился рядом с сыном и выдавил улыбку.

- Ну что ты нос повесил? - Он легонько шлёпнул Андрея по затылку. - Ты же мужик, соберись’ Всё наладится.

Мальчик исподлобья взглянул на отца и молча отвернулся. Следующий час мы просидели в полном молчании, избегая взглядов.

Наконец вызвали нас. Миша и Андрей скрылись в кабинете, а я осталась в коридоре, почти сразу пожалев об этом. Нет ничего ужаснее, чем ждать приговор, когда в сердце ещё теплится надежда, но разум уже знает: чуда не будет.

Вот вышел Андрей. Сухо кивнув мне, бросил:

- Тебя просят зайти.

Он опустился на скамейку и уставился в пустоту. У меня внутри всё оборвалось. На ватных ногах я вошла в кабинет и почти рухнула на кушетку у стены.

- Всё плохо, да? - прошептала я чужим голосом.

Миша сидел у стола, сгорбившись, с закрытыми глазами.

- У вашего сына острый миелобластный лейкоз, - взглянув на меня, произнёс доктор - пожилой мужчина с седыми усами.

- Что это значит? - выдохнула я, впиваясь ногтями в ладони, лишь бы не упасть в обморок. - Объясните простыми словами!

- Простыми словами? - доктор тяжело вздохнул. - У вашего сына рак крови. В острой форме.

- Это лечится? - хрипло спросил Миша, не поднимая век.

- Мы будем бороться! - твёрдо заявил врач. - Сейчас процент излечения детских лейкозов значительно вырос, особенно у пациентов до пятнадцати лет. Но мальчику требуется срочное лечение. Ему нужно остаться в стационаре, под постоянным наблюдением.

- Здесь? - я невольно вздрогнула. - Нет, только не здесь!

- А что не так? Не судите по внешнему виду здания! У нас прекрасные специалисты и современное оборудование. Есть все шансы спасти вашего сына!

- Сегодня мы забираем его домой. - Миша с трудом поднялся, опираясь на стол. - Завтра привезём. Нам нужно… подготовить его. И самим подготовиться.

- Ваше решение, - доктор развёл руками. - Но помните: с каждой потерянной минутой мы теряем шансы.

- Это мы поняли… - выжала я из себя и почти выбежала в коридор. Миша последовал за мной.

Дорога домой промелькнула как в густом тумане. Едва переступив порог, я бросилась в ванную. Меня рвало минут десять - сказывалось дикое нервное напряжение. Ещё полчаса я стояла у раковины, смывая с лица едкий запах больничного антисептика.

Когда я наконец вышла в гостиную, там сидела одна свекровь, уткнувшись в платок. Её плечи судорожно вздрагивали. У меня в сердце кольнуло. Да, мы с Валентиной Петровной не ладили с самого начала, но разве это имело сейчас хоть какое-то значение?

Я опустилась на диван рядом и легонько коснулась её плеча. Она дёрнулась, словно от удара током, и вскочила.

- Не смей трогать меня! - завизжала она. - Мерзавка! Это ты во всём виновата! Это из-за тебя Андрюша заболел!

- Валентина Петровна, побойтесь Бога! Я здесь при чём? - воскликнула я, с ужасом глядя на пышущее яростью лицо свекрови.

- При том! - её голос зазвенел ещё громче. - Не появись ты в их доме - ничего бы не случилось! Андрюша из-за вашей свадьбы сильно переживал, не хотел, чтобы ты жила с ними! Всё в себе копил, потому что Миша был на твоей стороне! Вот болезнь и прицепилась! Всё из-за тебя! Чтоб тебе пусто было!

Плюнув почти мне под ноги, свекровь вылетела из квартиры, хлопнув дверью так, что зазвенели стёкла.

Я застыла на месте, словно поражённая громом. В ушах стоял звон от ядовитых, несправедливых слов. За что? Что я им всем такого сделала? Сначала Миша весь день злится, теперь вот это… И где он, кстати? Почему позволяет матери так на меня набрасываться?

Я не успела понять, что проговорила последнюю фразу вслух, как по лицу уже текли слёзы.

Внезапно сзади кто-то обнял меня за шею, прижавшись щекой к спине. Я обернулась, ожидая увидеть Аню, но это был… Андрей.

- Саш, не плачь, а? - тихо попросил он. - Слышишь? Не надо. И не сердись на бабушку, она просто… очень за меня боится. И она врёт. Я не был против, чтобы ты с нами жила. Я… - Он запнулся, а потом выдохнул: - Я тебя люблю. Ты мне как родная. Ну, перестань! - Его пальцы осторожно коснулись моей щеки, смахивая слёзы.

Я притянула мальчика к себе и зарыдала с новой силой.

- Мой хороший… Мой золотой мальчик! Ты мой сын, и я никому тебя не отдам!

Андрей тихо сопел, уткнувшись в моё плечо, а слёзы текли и текли, вымывая из меня всю боль, обиду и страх. С каждым мгновением я чувствовала себя немного сильнее.

- Всё будет хорошо, - наконец сказала я твёрдо, отпуская его. - Увидишь, сынок, мы со всем справимся. Мы же вместе, а значит, мы вчетверо сильнее любой беды.

- Эй, что тут у вас происходит? - раздался у двери голос Миши. - Всемирный потоп устроили?

- Всё в порядке! - Я встала, смахнув остатки слёз, и быстро вышла в комнату к дочери, чувствуя на спине недоумённый взгляд.

Аня сидела на диване, подтянув колени к подбородку. Увидев меня, она вскочила и молча прижалась - мы всегда понимали друг друга с полуслова. Родная моя девочка… Как жаль, что я не могу уберечь тебя от всех жизненных тягот.

Не знаю, сколько мы с Анютой так просидели. Почувствовав, что силы на исходе, я ушла в спальню и прилегла. Ужасно хотелось спать, но отдохнуть мне не дали. В комнату заглянул Миша, присел на край кровати и ласково погладил меня по руке.

- Сань, не обращай внимания…

- Миш, не надо! - перебила я его. - Я всё понимаю. Давай не будем об этом, хорошо?

- Хорошо, - покорно кивнул муж. - Прости меня… - прошептал он, уткнувшись носом в мои волосы. - Прости, Санька. Я и правда веду себя как эгоист, но мне сейчас так тяжело найти нужные слова для Андрея.

- Всё придёт, научишься. - Я нежно провела рукой по его щеке, выбралась из объятий и снова легла, закрыв глаза. - Я немного вздремну, ладно? А потом соберу вещи для больницы…

Договаривала я это, уже почти проваливаясь в сон. Я не слышала, как Миша вышел и тихо прикрыл за собой дверь.

Наутро мы с детьми снова входили в больницу. Мишу, как всегда, экстренно вызвали на работу.

Служба следователя - труд изнурительный. Мой муж почти не бывает дома. У его начальства не существует понятия «выходной». Мишку бросают на вызов в любое время суток. Однажды он умчался на работу прямо с пикника, который мы планировали две недели. Дети тогда жутко обиделись, а я, пытаясь их развеселить, взялась жарить шашлыки сама. Чем это кончилось, лучше не вспоминать. Скажу лишь, что вкусного мяса мы так и не попробовали, зато я ещё долго ходила с опалёнными ресницами и пропахшими дымом волосами. Так что, когда сегодня утром позвонил Мишин начальник, я даже не сомневалась, что робкие попытки мужа отказаться ни к чему не приведут.

Мне ужасно не хотелось брать Аню с собой, но оставить её было не с кем. Я пробовала намекнуть про школьный лагерь, но дочь закатила истерику, заявив, что там и так скучно, а без Андрея и подавно. Беспокоить свекровь после вчерашнего мне не хотелось категорически. Так что, хоть я и была против, пришлось взять Аню с собой.

Врач, представившийся Антоном Семёновичем, проводил нас в палату. Оставлять Андрея здесь было невыносимо тяжело. На соседней кровати лежал лысый мальчик с закрытыми глазами и неестественно бледным лицом. К его руке тянулась трубка капельницы. Я на мгновение представила, что скоро и Андрей будет таким же, - и готова была схватить детей и бежать без оглядки.

Кое-как подавив приступ паники, я принялась застилать постель. Бельё, выданное угрюмой медсестрой, было сильно поношено, кое-где порвано и зашито грубыми стежками.

Уложив Андрея, я сбегала в магазин и вернулась с двумя пакетами, набитыми фруктами и соками. Расставив всё по полкам в тумбочке, я обняла мальчика и в сотый раз за утро прошептала, что всё обязательно будет хорошо.

Аня осталась с братом, а я направилась в кабинет к врачу.

- Я хочу знать всё, - заявила я, опускаясь на знакомую кушетку. - Каждый шаг лечения. Малейшие улучшения или ухудшения.

Суеверно сплюнув через левое плечо, я постучала костяшками пальцев по столу.

- Не волнуйтесь, - кивнул Антон Семёнович. - Я буду держать вас в курсе всего.

- Когда… - начала я и сглотнула, не в силах выговорить страшное слово «облучение», но доктор понял меня без слов.

- Сначала возьмём дополнительные анализы, а затем перейдём непосредственно к лечению, - пояснил он. - Если всё пойдёт по плану, процедуру назначим на завтра.

- Уже завтра? Так скоро?

- Медлить нельзя. Чем раньше начнём, тем лучше.

- Значит, всё действительно настолько плохо?

- Ситуация не изменилась с вчерашнего дня, - нахмурился Антон Семёнович, но тут же смягчился и тронул мою ледяную руку своими тёплыми пальцами. - Постарайтесь успокоиться. Мы будем бороться за вашего сына.

- Спасибо, - выдохнула я и поднялась. - Мне нужно идти.

Андрей не хотел нас отпускать. Он придумывал всё новые темы для разговора и сжимал мою руку в своей. Но, когда стрелки часов приблизились к полудню, пришлось уходить: меня ждал очередной ученик.

Аня, чмокнув брата в щёку, первой выскочила в коридор. Андрей поднялся с кровати, обвил мою шею руками и прошептал:

- Мне так страшно…

- Всё будет хорошо, - повторила я, гладя мальчика по спине. - Обещаю. Мы всегда рядом. Ты обязательно поправишься. Ты веришь мне?

Андрей ничего не ответил, лишь глухо вздохнул и свернулся калачиком. Поправив одеяло, я провела рукой по его волосам и вышла. На душе было тяжело. Если честно, я смутно представляла, как проведу сегодняшние занятия, когда все мои мысли остались здесь. Но делать нечего - пришлось бежать по знакомому адресу.

Моя следующая ученица, тихая и спокойная Маша, прилежно переписывала правила в тетрадку и подчёркивала заголовки красным фломастером. Но на этом её активность заканчивалась. Ни одно упражнение она не выполняла, ни одно правило не учила. Я пыталась намекнуть на это её матери, но та отрезала: моё дело - объяснять материал, а домашние задания пусть задают в школе. Меня коробил такой подход, спустя рукава, но родители платили исправно, и лишаться заработка из-за принципов я не могла. Оставалось лишь заставить себя продолжать.

После такого урока я чувствовала себя выжатой, но нужно было ехать дальше. Этот день был одним из самых загруженных - целых четыре ученика.

Домой мы с Аней ввалились только к восьми вечера. Дочь сразу бросилась к холодильнику, а мне пришлось довольствоваться тёплой водой из чайника.

Позвонив Мише, я узнала, что он вернётся часа через два. Вроде бы есть время приготовить ужин, но, набрав номер Андрея и услышав его усталый, безучастный голос, я поняла: ни о какой готовке не может быть и речи. Руки не поднимались, сердцем я была в больнице. Макароны выкипели и подгорели, котлеты вышли пересоленными, а компот сбежал на плиту. Махнув на всё рукой, я быстро пожарила Ане омлет и опустилась на диван. Силы были на исходе.

Завтра у Андрея облучение. Эта мысль, словно испуганная птица, билась в висках, не давая ни на чём сосредоточиться.

Не знаю, когда именно мне пришла в голову идея позвонить Валерии, матери Андрея. Я видела, что, несмотря на обиду, мальчик скучает по ней, и подумала, что её поддержка могла бы придать сыну сил.

Однако осуществить задуманное оказалось не так-то просто. Ни номера, ни адреса у меня не было. Значит, нужно было тайком заглянуть в записную книжку Миши. Почему тайком? Потому что я точно знала: он мой порыв не одобрит - слишком зол на бывшую жену.

Вопреки обещанию, Миша появился только в половине двенадцатого. Я тысячу раз набирала его номер, но он сбрасывал вызов, чем довёл меня сначала до паники, а потом - до белого каления. И только когда в замке заскрежетал ключ, я наконец смогла выдохнуть.

- Почему так долго? - Я встретила его в прихожей.

- Ой, Саш, не спрашивай, - отмахнулся он, снимая куртку.

- Что случилось?

- Уже собирался выезжать, как поступил новый вызов.

Миша со злостью стянул туфлю и швырнул её в угол.

- Вот сколько можно мотаться по этим школам и универам, уговаривать, предостерегать? Ничего на них не действует!

- Да что такое?

- Девчонку убили… - Он провёл рукой по лицу, словно стирая усталость. - Всего пятнадцать лет. Молодая, красивая… Ей бы жить да жить! Семья порядочная, ещё двое детей. Пошла в клуб, решила срезать через дворы, а там… какая-то сволочь. Следствие только началось, я толком ничего не знаю. Но жутко жаль девочку.

- Представляю… - Я коснулась его волос. - Я думала, полицейские ко всему привыкают и смотрят на людей как на рабочий материал.

- Чушь это, Сашка! Может, кто-то так и делает, но я не могу! Вот совсем не могу! Эта девочка всего на пять лет старше нашей Ани! Я невольно представил дочь на её месте, и мне стало дурно. Наверное, я буду строгим отцом, но никогда не отпущу Андрея и Аню гулять в одиночку поздно вечером!

- Рано об этом думать, - усмехнулась я. - Они у нас ещё маленькие!

- Думаешь? - Миша поднял на меня взгляд. - А знаешь, сколько к нам в участок попадает двенадцатилетних? Девочек, размалёванных как куклы, и мальчишек, пьяных в стельку? Представляешь, чем они на улице занимаются?

- Зачем ты такие ужасы рассказываешь? - возмутилась я. - Аня с Андреем не такие! И знаешь, вина во всём этом в первую очередь на родителях! Разве мы могли бы не узнать, что наши дети ночью ушли гулять? Это же абсурд!

- Ты права… - Миша кивнул и прижал мою руку к своей щеке. - Дашь поужинать?

- Конечно, - улыбнулась я. - Иди мой руки, я омлет сделаю.

- Подожди. - Муж удержал меня за рукав. - Ты не в курсе, на какое время завтра назначили облучение?

- Нет… - сникла я. - Надо с самого утра позвонить врачу и узнать.

- Ладно…

Резкий звонок разорвал ночную тишину. Я села на кровати, пытаясь сообразить, что происходит. Способность мыслить вернулась ко мне вместе с леденящим страхом: сердце ушло в пятки. Кому понадобилось звонить среди ночи? Неужели что-то случилось с Андреем?!

Дрожащими руками я потянулась к телефону и тут же уронила его. Смартфон с глухим стуком шлёпнулся на пол.

- Саш, что ты там делаешь? - пробурчал сквозь сон Миша.

Я не ответила, свесилась с кровати и нащупала телефон. В ярком свете экрана горел номер Маринки, моей любимой ученицы. От сердца отлегло, но ненадолго. Что ей нужно в такое время?

Я перезвонила. Долгие гудки, и наконец - её заплаканный, срывающийся голос:

- Александра Леонидовна! Простите, что ночью, но… мама пропала!

- Как пропала? - Остатки сна испарились мгновенно. - Что случилось?

- Не знаю! - всхлипнула она. - Я звоню ей с восьми вечера, а она не берёт трубку! Александра Леонидовна, я одна, мне страшно, я не знаю, что делать!

- Послушай меня: успокойся и возьми себя в руки, - сказала я уже твёрдым тоном, скидывая одеяло. - Я сейчас буду. Перестань плакать и подумай, куда она могла уйти. Жди меня!

Миша приподнялся на локте.

- Ты куда это?

- Татьяна пропала!

- Это кто? - Он сонно зевнул.

- Потом объясню!

Я на ходу натягивала джинсы, потом несколько минут металась по комнате в поисках кофты и сумки. Наконец нашла.

- Мне нужно сейчас же ехать! Я позвоню!

Я уже была в дверях, когда Миша крикнул вслед:

- Осторожнее там!