- Андрей!. - закричала я, едва переступив порог. - Андрей, ты где?
Он выглянул из гостиной.
- Что случилось?
- С тобой всё в порядке? - тревожно спросила я, беря его лицо в ладони и заглядывая в глаза.
- Саш, да отстань! - оттолкнул он меня. - Чего ты от меня хочешь?
- Почему ты скрыл, что в школе падал в обморок? - спросила я прямо.
- А с чего бы я стал тебе что-то рассказывать? - огрызнулся Андрей. - Ты мне не мать!
Его слова впились в сердце острой болью. Я застыла на месте, не в силах вымолвить ни слова. Потом опустилась на стул в прихожей и стала расстёгивать ремешки босоножек, но пальцы дрожали и не слушались. В глазах появились предательские слёзы, и я изо всех сил старалась сдержаться, не желая, чтобы дети видели мою слабость.
Из комнаты вышла Аня. Увидев мои мучения, она молча присела и ловко расстегнула все пряжки.
- Мам, не слушай его! - обняв меня за шею, горячо прошептала дочь. - Потерпи ещё немного, он обязательно привыкнет!
- Всё хорошо, малыш. - Я погладила её по спине и тихо спросила: - Давно он на себя не похож?
- Давно, - кивнула Аня. - Всё на голову жалуется, за компьютером подолгу не сидит - говорит, глаза устают. А на прошлой неделе, когда мы с Джеком гуляли, у него так голова закружилась, что он чуть не упал. А сегодня вот и вовсе в обморок…
- Почему же ты ничего не сказала раньше? - не удержалась я.
- Андрей взял с меня слово! - оправдывалась дочь. - Он так умолял… Я и подумала - ерунда! Сначала из-за учёбы, потом из-за жары…
- То есть это ещё с учебного года продолжается? - У меня похолодело внутри. - Ань, да как же вы могли молчать все эти месяцы? Уже июль на дворе!
- Думаешь, он серьёзно болен? - испугалась Аня.
Она прижалась к стене, обхватив себя за плечи, и вся затряслась.
- Не знаю, - честно ответила я. - Но к врачу его нужно отвести обязательно. С такими вещами не шутят. Один раз - ладно, два - куда ни шло. Но если это длится месяцами - это очень тревожный знак.
- Мамочки… - В глазах дочери застыл настоящий ужас.
- Успокойся. - Я присела рядом и обняла её. - С Андреем всё будет хорошо. Вот увидишь. Врач назначит лечение, и он поправится.
Идиотка! Какая же я идиотка! Совсем забыла, что дочери всего десять лет, а разговариваю с ней как со взрослой!
Вечером я с нетерпением ждала возвращения Миши. Но когда он наконец пришёл, у нас не сразу выдалась возможность поговорить наедине. Дети всё время крутились рядом, а я сходила с ума, мечтая поскорее посоветоваться с ним. Честно говоря, я тайно надеялась, что Мишка, как обычно, развеет мои тревоги: улыбнётся, обнимет и скажет что-нибудь успокаивающее - мол, у Андрея просто возраст переходный, гормоны бушуют, отсюда и недомогания.
Наконец дети отстали от него и ушли в комнату дожидаться ужина. Миша направился в ванную, а я - по пятам за ним.
- Я по тебе соскучился…
Муж попытался обнять меня, но я вывернулась из его объятий.
- Что случилось, Сашка? - удивился он.
- Миш, нам нужно поговорить, - твёрдо сказала я, усаживаясь на крышку стиральной машины. - Это серьёзно.
- Только не говори, что у тебя появился другой! - нахмурился он, и я не поняла, шутит он или говорит всерьёз.
- Нет! - вздохнула я. - Дело в Андрее.
- Вы снова поссорились? - вспыхнул Миша. - Что он натворил?
- Не перебивай! - возмутилась я. - Разве я стала бы жаловаться на обычную ссору? Всё гораздо хуже!
- Слушаю, - буркнул Мишка.
По мере моего рассказа лицо мужа становилось всё мрачнее, и у меня защемило сердце. Было ясно как день: на утешительные слова рассчитывать не приходится.
- Что будем делать? - осторожно спросила я.
- Нужно немедленно показать его врачу, - тоном, не терпящим возражений, заявил Миша. - Завтра у меня важное совещание, я не смогу… - Он задумался, нервно похрустывая пальцами. - А у тебя на завтра много учеников?
- Всего один. Лёша Князев.
- Вот и отлично. Отведёшь парня в больницу.
- Да он меня и слушать не станет! - вздохнула я.
- Станет! - отрезал Миша, с силой открывая кран с водой. - Я с ним поговорю.
Вечер неспешно тёк своим чередом. Мы поужинали, посмотрели телевизор, и около одиннадцати дети разошлись по комнатам. В квартире наконец воцарилась тишина.
Миша тяжело поднялся с дивана и, не говоря ни слова, направился в комнату к сыну. Я изнывала от любопытства и тревоги.
В какой-то момент, отбросив хорошие манеры, я сняла тапочки и на цыпочках подкралась к двери, затаив дыхание.
- Никуда я не пойду! - раздался недовольный голос Андрея. - Па, отстань! Я себя нормально чувствую! Чего она на пустом месте проблему раздула? Хочет выглядеть добренькой?
- Во-первых, не «добренькой», а доброй, - прикрикнул на него Миша. - А во-вторых, она и есть такая! Саша тебя любит и беспокоится о тебе!
- Мама тоже беспокоилась, а потом бросила! - голос мальчика задрожал. - Я не хочу к ней привыкать! Она тоже нас когда-нибудь бросит… Все они такие!
Я инстинктивно зажала ладонью рот и закрыла глаза. Так вот в чём дело… Андрей боится повторения! Боится позволить себе привязаться, потому что уверен - я их рано или поздно оставлю. Но я никогда этого не сделаю, я ведь так сильно люблю их всех! Бедный мой мальчик…
Мою душу затопила жгучая злость к незнакомой Валерии, первой жене Миши. Как она могла так поступить? Сломала сыну жизнь, и теперь он никому не верит. Какая же она…
- Не все женщины такие, как твоя мать! - послышался твёрдый голос Миши. - Вот, например, бабушка. Разве она бросила семью? Нет, всегда была с нами. И Саша нас не бросит, я в этом уверен. Твоя мать всегда ставила себя на первое место - что ж, у неё такой характер. Но согласись, Сашка на неё совсем не похожа!
Андрей ничего не ответил, было слышно лишь обиженное сопение.
- Короче, разговор окончен!
Скрипнул диван, и я поняла, что Миша поднялся.
- Завтра вы с Сашей идёте к врачу. Точка.
Я отшатнулась от двери и в два шага оказалась в гостиной, плюхнувшись на диван. В голове стоял шум. Мишка, конечно, догадался бы о моём подслушивании, но мне было неловко, будто я подглядела за чем-то сокровенным.
- Во сколько у тебя ученик? - спросил муж, опускаясь рядом.
- В десять, - тихо ответила я. - Не переживай, сразу после занятия мы отправимся в больницу.
Миша лишь кивнул. Я свернулась калачиком и пристроила голову на его коленях.
Он задумчиво провёл рукой по моим волосам, сильно отросшим за последние полтора года. Я давно собиралась их подстричь, но муж запретил даже думать об этом, сказав, что с длинными я стала только прекраснее. Что ж, я была не против.
В ту ночь я так и не сомкнула глаз. Миша тихо посапывал рядом, а я вглядывалась в ночное окно, полную луну и россыпь звёзд. На душе было тревожно и страшно. Что же ты приготовил для нас, завтрашний день?
Утром, проводив Мишу на работу, я разбудила детей, накормила их завтраком и уговорила Аню в последний раз сходить в школу - деть её было больше некуда, а беспокоить свекровь очень не хотелось. Дочь скорчила недовольную рожу, но послушалась. Андрея я взяла с собой.
Родители Лёши Князева, несмотря на шикарную фамилию, были простыми работягами. Они изо всех сил заставляли своего оболтуса учиться, надеясь, что он получит образование и станет уважаемым человеком.
Наташа, мать Лёши, не возражала против присутствия моего сына. Я попыталась объяснить, что это вынужденная мера, но она только замахала руками, заявив, что ребёнок никогда не помешает.
Я думала, Андрею будет скучно, но он с любопытством наблюдал за процессом. А когда мы вышли на улицу, со смехом сказал:
- Саш, да у тебя нервы железные! Я бы ему давно врезал! Ты ему полчаса объясняла, а он всё равно написал «мАлАко». С ума сойти! У нас в школе таких тупиц нет!
- Андрюш, не обзывайся, - одёрнула я. - Лёша не плохой, ему просто не даётся учёба. Чего они хотят от сына? Ему бы в колледж пойти и на стройку работать - было бы куда лучше, чем эти правила зубрить. Если у человека нет склонности к учёбе, ничего с этим не поделаешь!
- Во! Я тоже так думаю! - подняв указательный палец, согласился Андрей. - А чё, у тебя все ученики такие?
- Не все, - улыбнулась я. - Но большинство.
- Ну я и говорю: нервы железные. Ни за какие деньги не смог бы работать учителем.
- Ох, Андрюшка, - вздохнула я. - Если сравнивать с моей работой в школе, то это просто рай!
- Почему?! - изумился мальчик.
- А как же! - принялась я объяснять, загибая пальцы. - Учеников меньше, я могу их выбирать и при случае отказываться от неудобных. Свободного времени - хоть отбавляй! Ведь у меня всего два дня в неделю по четыре ученика, а в остальные - один-два!
- Может, и так. - Андрей задумчиво потёр переносицу и замолчал.
Подходя к больнице, я почувствовала, как учащённо забилось сердце, и, видимо, слишком громко вздохнула. Мальчик удивлённо взглянул на меня.
- Ты чего?
- Ничего! - попыталась я улыбнуться. - Всё в порядке!
- Ну да, сразу видно, - хмыкнул он и смело шагнул в холл первым.
Следующие три часа стали для меня пыткой. Мы метались по кабинетам. Клиника была частной, я внесла круглую сумму, и теперь Андрея обследовали все возможные специалисты: педиатр, стоматолог, ЛОР, хирург и так далее. Сказать, что мне было страшно, - это ничего не сказать. Разумом я понимала, что полный осмотр проводят потому, что я за него заплатила, но сердце сжималось от тревоги.
Наконец мы вернулись к педиатру. Та долго хмурилась, изучая карту мальчика, а потом попросила его подождать в коридоре.
Андрей бросил на меня испуганный взгляд. Я сделала ободряющее лицо, но внутри всё оборвалось. Если ребёнка просят выйти, значит, новости не для его ушей…
- Александра Леонидовна, - начала врач, смотря на меня поверх очков. - У меня для вас, мягко говоря, неутешительные новости.
- Что с Андреем? - выдохнула я.
- Подозреваю у вашего сына лейкемию, - произнесла она, снова уткнувшись в бумаги.
- Простите? - глупо переспросила я, отказываясь верить.
Стены поплыли, пол ушёл из-под ног.
- Вы не ослышались.
Доктор, заметив моё состояние, поднялась и достала из шкафчика флакон с лекарством. Накапав в стаканчик, протянула его мне.
Я механически проглотила лекарство, не чувствуя ни вкуса, ни запаха. Меня била крупная дрожь. От вопля, рвущегося из груди, удерживало лишь одно - за дверью сидел ребёнок.
- Это точно? - выдохнула я с последней, безумной надеждой.
- Со стопроцентной уверенностью я сказать не могу. - Врач с жалостью посмотрела на меня. - Вам нужно обратиться в специализированную клинику и пройти там обследование. Но по совокупности симптомов… я бы дала восемьдесят пять процентов. А может, и больше.
- Господи, этого не может быть! Не может! - Я обхватила голову руками и закачалась. - Он же ещё ребёнок!
- К сожалению, болезнь не щадит никого, - грустно покачала головой доктор. - Ни старых, ни молодых.
- Не смейте так говорить! - прошипела я. - Андрей будет жить! Будет! Даже если он болен, я сделаю всё что угодно, но он будет жить!
Я подошла к двери, сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и вышла в коридор. Андрюша, скукожившись, сидел на скамейке.
- Ну что? - Он поднял на меня взгляд. - Всё плохо, да?
- С чего ты взял? - я натянуто улыбнулась.
- Ну как же? Меня же выгнали… Значит, тебе сказали что-то страшное.
У меня в груди всё оборвалось. Как же ты прав, милый мой.
- Не выдумывай ерунду! - Я щёлкнула его по носу. - Ты почти здоров!
- Что значит почти?
- У тебя сильное переутомление, - лихорадочно сочиняла я. - Из-за этого появилась болезнь… э-э… Велемия! - выпалила я первое пришедшее на ум слово.
- Что это такое? - удивился мальчик. - Никогда не слышал!
- Ну ты же не доктор, чтобы знать все болезни! - засмеялась я с наигранной лёгкостью. - Веремия не опасна.
- Ты только что назвала её по-другому! - перебил меня Андрей.
- Тебе показалось! - отрезала я, внутренне костя себя за эту дурацкую ложь. Надо же было выдумать такое идиотское название! - В общем, болезнь несерьёзная, немного подлечишься - и будешь как новенький! Пошли домой!
Всю дорогу Андрей пытался выведать подробности, а я убеждала его не волноваться и твердила, что всё в порядке, сама при этом умирая от ужаса.
Больше всего на свете я боялась сообщить эту новость Мише. Кроме детей и мужа, у меня не было ни одного близкого человека, с кем можно было бы посоветоваться. Неожиданно я вспомнила Варю - мою бывшую лучшую подругу, которая предала меня и теперь сидела в тюрьме. Раньше в любой трудной ситуации я неслась к ней: плакала, кричала - и мне становилось легче. А сейчас… Боже, что же мне делать?
По дороге мы с Андреем зашли в школу за Аней. Дома дети терпеливо ждали обеда, а я стояла у плиты, не в силах приняться за готовку. Руки отказывались слушаться.
Неужели это правда? Как сказать Андрею о его болезни? Сегодня, растерявшись, я наговорила ему глупостей, выдумала какую-то «веремию». Но он не дурак! Нельзя обследовать человека в онкологической клинике и скрывать от него правду! Господи, что же нам делать?!
Поняв, что не справлюсь, я наскоро сделала бутерброды, велела детям пить чай и ушла в спальню. Закрыв шторы от навязчивого солнца, я повалилась на кровать и набрала номер мужа. Но телефон был недоступен. Что ж, понятно, у него совещание. Значит, у меня есть небольшая отсрочка.
Вдруг я вспомнила о Галине. Мне отчаянно нужно было с кем-то поговорить, пожаловаться, услышать слова утешения. Иначе я сойду с ума.
- Алло? - раздался её тихий спокойный голос, и на меня тут же нахлынули воспоминания.
Уезжая из посёлка, раздавленная предательством самых близких, я безжалостно рвала все связи с прошлым. А ведь без прошлого нет будущего… Галя всегда хорошо ко мне относилась, наши дети дружили. Она пыталась сохранить наши отношения, звонила, но я оборвала и эту последнюю ниточку, связывавшую меня с родным домом. Я просто боялась. Боялась снова почувствовать боль.
И вот сейчас, сама не знаю почему, я отчётливо представила свой покинутый дом, наш чудесный сад, где прошлым летом Миша с детьми собирали яблоки, груши и ягоды. Увидела, словно наяву, любимую дорогу к озеру. Перед глазами встали соседи, рядом с которыми прошла большая часть моей жизни… Меня будто прорвало, и я зарыдала.
- Галочка, это я… - всхлипывая, пробормотала я.
- Саша? - растерялась она. - Ты плачешь?
- Угу…
- Что случилось? Саш, не молчи!
- Галь, у меня такое горе… - От её участливого голоса меня окончательно прорвало, и я зарыдала в полный голос.
- Да что произошло, скажешь наконец? - рассвирепела Галя. - Что-то с Мишей? Он тебя бросил? Или, не дай Бог, с Аней? Она здорова?
- Здорова, - шмыгнула я носом. - А вот Андрей…
- А с ним что?
- Галь, у него лейкемия… - снова зарыдала я, уткнувшись в подушку.
- Матерь Божья! - ахнула подруга. - Не может быть! Как так?!
- Вот так! - всхлипывала я, судорожно прижимая трубку к щеке и цепляясь за неё, как утопающий за соломинку. - Галочка, что же делать? Это хоть как-то лечится?
- Лечится! - твёрдо заявила подруга-медик. Видимо, первый шок прошёл, и она взяла себя в руки. - Сейчас много способов лечения лейкемии. В крайнем случае сделают пересадку костного мозга. Сейчас такие операции проводят, и они дают огромный шанс на выздоровление!
- Боже, это звучит так страшно! - простонала я.
- Держись, Сашуня! - ласково сказала Галя. - Ты должна быть сильной! Болезнь ребёнка - огромное испытание для семьи, но вы справитесь! А мальчик? Как Андрей отнёсся к новости?
- Я ему не сказала…
Галя тяжело вздохнула - и по этому вздоху я вдруг поняла: не самое страшное сообщить новость Мише, самое страшное - сказать об этом Андрею…
- Прости меня, Галка! - немного успокоившись, попросила я.
- За что?! - изумилась подруга.
- За то, что веду себя как последняя сволочь! - воскликнула я искренне. - Совсем забыла о тебе, а вспомнила, только когда понадобилась поддержка! Прости!
- Да ладно тебе, не выдумывай! - Мне показалось, будто я вижу, как Галя морщит нос и беспечно машет рукой.
- А вы как? - опомнилась я. - Как Рита?
- Да у нас, в общем, тоже ничего хорошего, - вздохнула Галя. - Я по-прежнему работаю медсестрой, Ритка учится. Ничего не изменилось. Жизнь словно остановилась: работа - дом - работа. С тех пор как ушёл Вася… - Она замолчала.
- А он что? - спросила я. - Общается с дочкой? До сих пор живёт с той… своей?
- Не живёт он больше… - вдруг разрыдалась подруга. - Саш, его вообще нет в живых.
- Как это? - у меня похолодело внутри.
- Васи больше нет! - громко всхлипнула Галя. - Полез крышу чинить у любовницы и сорвался. Шею сломал. Рита до сих пор в шоке. Да и я тоже не могу прийти в себя…
- Господи, какой ужас…
Я инстинктивно зажала рот рукой. Бедная Галя!
- Милая, я даже не знаю, что сказать… - прошептала я. - Прими мои соболезнования.
- Ой, да ладно! - отмахнулась подруга. - Ты сейчас о ребёнке думай! И звони, если что!
Зазвучали гудки. Я прижала телефон к груди и ещё долго сидела, уставившись в одну точку и бессознательно раскачиваясь. Мир, который я так долго, по крупицам, собирала и выстраивала, мир без обид, зла и бед, бывший для меня всем, - рухнул, не успев достроиться. Он почти похоронил меня под своими обломками. Жить дальше стало дико страшно.
- Я дома! - раздался из прихожей весёлый голос Миши, и у меня внутри всё оборвалось. Сейчас он войдёт, и мне придётся ему всё рассказать…
Но муж не появлялся. Он разговаривал с детьми, плескался в ванной, а я сидела, не отрывая взгляда от двери. Наконец снова послышался его голос:
- А Саша где?
- Мама в спальне! - тут же сообщила Аня. - Она пришла, закрылась и не выходит. Пап, что с ней?
В отличие от Андрея, Аня горячо полюбила Мишу и с первых дней стала называть его папой, и он отвечал ей тем же.
- Саш, а ты чего тут в темноте сидишь? - Муж приоткрыл дверь и, увидев моё заплаканное лицо, встревожился не на шутку. - Что случилось?!
- Сядь, - сухо кивнула я.
Он растерянно посмотрел на меня и опустился в кресло. Я собралась с духом и начала свой тяжёлый рассказ.
Миша побледнел, а потом даже позеленел. У него задрожали руки, и он нервно начал мять пальцами покрывало. Моё сердце сжалось от жалости, но подойти и обнять его я не решилась.
- За что? - вдруг глухо вырвалось у него. В глазах мужа плескалась боль и растерянность. - Почему именно мы? Почему?! - И он бросился к выходу.
- Миша, стой!
Я пулей вылетела за ним, но не успела. Он выскочил из квартиры, не переобувшись, в домашних тапках.
Услышав шум, дети вышли из своих комнат.
- Мам, что случилось? - спросила Аня. - Вы с папой поругались?
- Нет, милая, всё в порядке, - ответила я, отводя взгляд.
- А почему ты плакала? - нахмурился Андрей.
- Пустяки, - махнула я рукой. - Идите занимайтесь своими делами. У нас всё хорошо.
Я уже сделала шаг к спальне, но задержалась в дверях.
- Андрей, как ты себя чувствуешь?
- Да нормально я, - пожал он плечами.
Во мне вспыхнула надежда. Может, врач ошиблась? Вдруг он здоров? Или болезнь не так серьёзна, как сказали? Господи, я готова была молиться, чтобы это оказалось правдой!
Миша вернулся через час. По его красным глазам я поняла: он плакал. Просто не хотел показывать нам свою слабость - вот и сбежал. Глупый… Неужели слёзы могут заставить нас думать о нём хуже? Эх, мужчины…
- Завтра с утра - в больницу, - твёрдо сказал он, входя в спальню.
Я лежала на кровати, уставившись в потолок.
- Ты меня слышишь? - Миша повысил голос.
- Слышу, - кивнула я. - Хорошо, пойдём.
- У тебя есть завтра ученики?
- Отменю занятия.
Услышав мой ответ, муж развернулся и вышел. А я вдруг почувствовала себя виноватой. Но в чём? В том, что принесла эту страшную весть?
В тот вечер я так и не вышла из спальни. В восемь, переодевшись в пижаму, зарылась под одеяло. Около одиннадцати пришёл Миша.
- Тебе плохо?
Я лишь молча покачала головой, закрываясь от света руками.
Он щёлкнул выключателем и лёг рядом. Мы оба не сомкнули глаз до утра, но так и не проронили ни слова. Около пяти я не выдержала, накинула халат и накапала успокоительного. Но даже оно не помогло. Я думала, думала, думала без конца…
Утром Миша развил бурную деятельность. Мы встали в шесть. Он сразу позвонил матери и попросил посидеть с Аней, затем закрылся в комнате у Андрея. Я присела у двери, не стесняясь дочери, и стала прислушиваться. Миша, не таясь, рассказал сыну всё. Я ждала слёз, но их не последовало. Андрюша молча поднялся, оделся и встал у выхода, ожидая нас.
А я чувствовала, как силы покидают меня. Отправиться в это страшное место, пройти через очередное обследование и томиться в ожидании вердикта… Боже, как я это вынесу?