И вот пути их пересеклись на перекрёстке древних троп, где стоял обелиск с вырезанными именами героев и злодеев прошлого. Кай Синхэ шёл на зов сердца, чтобы спасти великий артефакт от уничтожения. Хэй Фэн — чтобы поглотить его и стать сильнее.

Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»

Два дня до отъезда на Состязания тянулись, подобно густой смоле, текущей из повреждённой сосны. Медленно. Вязко. И с отчётливым запахом неизбежности. Вместо крови внутри теперь бежал страх, но в душе появилась надежда, что кто-то достаточно сильный и знающий сможет вытащить занозу зла из моей души. И это помогало смириться с захватом. Наверное, так и работала тьма, подавляя волю к сопротивлению через мысли, что спасение возможно. А потом растаптывая эти надежды.

Я снова превратилась в тень.

Не в ту зловещую, что жила теперь в моей душе и иногда шептала язвительные комментарии, а в обычную, бледную тень, скользящую по коридорам Школы Девяти Напевов. Я ходила за лекарем Пэем и наставником Цином, словно привязанная невидимой нитью, заглядывала им в глаза, ловила каждое движение бровей, надеясь...

На что?

На то, что кто-то из них остановится. Всмотрится. Увидит, что за внешним спокойствием, которое они принимали за «нефритовый стержень духа», скрывается паника, бьющаяся о рёбра, как птица о прутья клетки. Что они спросят: «Шуин, что случилось? Тебя что-то тревожит?». И тогда я расскажу.

Но они были слепы.

— Удивительно, — бормотал лекарь Пэй, в очередной раз перехватывая моё запястье сухими, пахнущими полынью пальцами.

Мы стояли в галерее, залитой утренним светом. Мимо пробегали младшие ученики, кто с вёдрами с водой, кто со свитками, а кто с музыкальными инструментами. И каждый, проходя мимо, опасливо косился на мои поблёкшие волосы.

— Пульс ровный, — продолжал лекарь, и в его голосе звучало искреннее удивление, смешанное с недоумением. — Жар ушёл без следа. Каналы ци, которые ещё вчера едва ощущались, теперь полны. Я бы даже сказал... пугающе полны для твоего уровня духовного развития.

Я открыла рот, но язык, казалось, присох к нёбу, не давая назвать причину этих перемен. Только пальцы, незаметно теребящие край рукава, выдавали, чего мне стоит спокойствие.

«Спросите меня. Спросите, откуда эта сила. Пожалуйста».

Ничего.

— Это... — Я выдавила из себя сиплый звук. — Это всё благодаря вашим отварам, господин Пэй.

«Ложь. Ложь. Ложь», — пропел Хэй Фэн в моей голове. Его голос звучал лениво, словно он возлежал на шелках, наблюдая за скучной пьесой.

Лекарь отпустил мою руку и потянулся к голове. Я вздрогнула, но не отстранилась. Он взял прядь волос, пропуская её сквозь пальцы.

— И цвет меняется, — заметил он. — Белизна, предвестник смерти духа, уходит. Теперь это цвет... хм...

— Это цвет поседевшей мыши, — подсказал Хэй Фэн внутри.

— ...цвет облака, мечтающего пролиться дождём, — дипломатично закончил лекарь.

«Но не имеющего для этого сил», — прозвучало внутри головы.

— Сероватый. Это добрый знак, Шуин. Жизненная сила возвращается. Если продолжишь в том же духе, через пару недель сможешь вернуть свой природный цвет.

Он тепло улыбнулся и похлопал меня по плечу.

— Иди, младшая ученица. Тебе нужно медитировать, чтобы закрепить успех. Не трать время на пустые разговоры.

Я смотрела ему вслед, чувствуя только горечь и обиду. Лекарь держал руку, в которой текла демоническая ци, и радовался моему выздоровлению. Как можно быть таким мудрым и таким слепым одновременно?

«Люди видят то, что хотят видеть, Светлячок, — отозвался демон. — Им удобнее верить в чудесное исцеление бездарной ученицы, чем признать, что в стенах их благочестивой школы поселилось чудовище. Твоя правда разрушит их уютный мирок. Ты ведь не хочешь их расстраивать?»

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

Вторая попытка была с мастером Цином. Он обнаружился в главном зале. Сидел, хмурился, что-то вычерчивая кистью в длинном свитке.

— Мастер, — позвала я.

Он поднял голову. Взгляд его был ясным, пронзительным, но... поверхностным.

— Шуин? Ты почему не в зале медитаций? — строго спросил он. — До отправления меньше двух дней. Ты получила жетон, но это лишь пропуск к подножию горы. Чтобы подняться, тебе нужна концентрация.

Судя по голосу и отсутствию цветистых оборотов в речи, наставник был чем-то очень увлечён. В обычный день я бы не стала ему докучать, но теперь любой день не был обычным.

— Я хотела спросить... — начала я, делая шаг вперёд.

«Ну, попробуй. Сама убедишься», — прозвучало язвительно.

Внутри всё сжалось. Демон дальше молчал, просто наблюдая, и это молчаливое, насмешливое внимание давило сильнее любых оков.

— Я чувствую... странное, — пробормотала я. — Внутри. Словно... словно я — это не совсем я.

Мастер Цин вздохнул и отложил кисть.

— Сомнения — это нормально, — произнёс он тоном, которым объясняют прописные истины неразумным детям. — Ты прошла через кризис ци. Твоё тело перестроилось. Ощущение чужеродности — это лишь эхо трансформации. Как бабочка, которая ещё помнит, как быть гусеницей, и пугается собственных крыльев.

— Но если крылья... чёрные? — прошептала я.

Мастер нахмурился.

— Медитируй, Шуин. Очисти разум от страхов. На Состязаниях он убьёт тебя быстрее, чем любой монстр или ловушка. Бойся не духов и заклинаний, а дрожи в собственном сердце.

Он вернулся к своим свиткам. Разговор был окончен. Я поклонилась и вышла.

В коридоре столкнулась с группой соучеников. Тех самых, что раньше хихикали, глядя на мои попытки извлечь из гуциня приличный звук. Теперь они замолчали, едва завидев меня. Расступились, прижимаясь к стенам, словно мимо проходил проклятый.

— У неё глаза... странные. Как будто стали ярче, — прошептала одна, думая, что я не слышу.

— И волосы, — подхватил другой. — Посмотрите на волосы! Говорят, она призвала слишком сильную душу, но не выдержала.

— Тише! Мастер сказал, это прорыв в совершенствовании.

Они боялись. Но не того, что было внутри меня. Они боялись меня. Моей новой внешности и непонятной силы. Никто не подошёл. Никто не спросил: «Ты в порядке?».

Я осталась одна в толпе.

«Ну что, убедилась? — голос Хэй Фэна прозвучал почти сочувственно, но я знала цену этому сочувствию. — Им нет дела до твоей души. Им важно лишь внешнее. Так иди же в зал медитаций, как велел твой мудрый, но не очень внимательный наставник. Мне надоело слушать твоё мысленное нытьё. В тишине зала ты хотя бы замолчишь».

— Я ненавижу тебя, — прошептала я в пустоту коридора.

«Да? Жаль. А ты начинаешь меня забавлять, — совершенно равнодушно ответил Хэй Фэн. — А теперь, после столь искренних признаний, иди медитировать».

И я пошла. Потому что день, когда я ступлю на полосу препятствий приближался, и хотелось испытать свою новую силу. Мимолётно я нет-нет, да и представляла, как делаю что-то недоступное ранее и поражаю воображение судей и других участников. Наверное, так и работала тьма, заставляя смиряться со своим присутствием через самолюбивые мысли, которые никак не удавалось прогнать.

Зал медитаций был пуст и погружён в полумрак. Тяжёлый, сладковатый дым сандаловых благовоний висел в неподвижном воздухе плотной пеленой. Я выбрала самый дальний угол, за одной из колонн, села в позу лотоса и положила флейту рядом.

Закрыть глаза. Выровнять дыхание.

Вдох. Выдох.

Обычно медитация давалась мне с трудом. Мысли разбегались, ци текла рывками, застревая в каждом узле. Но сейчас...

Сейчас всё было иначе.

Стоило мне направить внимание внутрь, как я почувствовала Её. Силу. Она растекалась внутри холодным озером. Не такая, к которой я привыкла: светлая, тёплая и подвижная. А густая и плотная, словно масло или алхимическая жидкость.

Но она была послушной. Пугающе послушной. Стоило мне лишь подумать о движении, как поток устремился вверх по меридианам.

И здесь начались проблемы.

Моё сознание, привыкшее управлять тонким ручейком, захлёбывалось в этом потоке. Это было всё равно что пытаться перегородить ручей при помощи тонкой веточки. Сила рвалась вперёд, обжигая холодом, заставляя мышцы дёргаться в спазмах. Я теряла контроль, паниковала, поток срывался, больно ударяя по внутренним органам.

— Ай! — Я вскрикнула и открыла глаза, хватаясь за грудь. Сердце колотилось как бешеное.

«Жалкое зрелище», — прокомментировал Хэй Фэн.

— Я пытаюсь! — огрызнулась я вслух. — Это... этого слишком много! Я не умею с этим обращаться!

«Ты похожа на крестьянина, который пытается запрячь дракона в плуг, — высказался демон. — Не тяни силу, ты позволяй ей течь. Ты — русло, а не плотина».

Я попробовала снова. И снова. И снова.

Час лошади сменился часом козы, а тот часом обезьяны. Прошёл и час петуха. Я не выходила из зала, не ела, почти не спала. Лишь пила воду из кувшина, который кто-то заботливо оставил у входа. Пока уже почти ночью наставник не прогнал меня собирать вещи и спать.

На второй день стало ещё хуже. Усталость, страх и отчаяние наслаивались друг на друга, концентрация падала. Демоническая ци, чувствуя слабину, начала вести себя агрессивнее. Она колола иглами, вызывала иллюзорные боли в руках и ногах, шумела в ушах.

Я сидела, мокрая от пота, дрожащая, и чувствовала, как по щекам текут злые слёзы.

— Не получается... — прошептала я, и голос дрогнул, рассыпаясь в тишине. — Я не могу. Это не моё. Видно, я действительно не создана для пути заклинателя.

Всю жизнь я верила, что неудачи — вина скупой природы, обделившей меня даром. Мечтала, что если бы только появилась сила, я бы свернула горы. И вот она. Здесь. Внутри. Не океан, конечно, даже не бурная река, как у лучших учеников других Школ, и уж точно не та мощь, что сотрясает небеса по воле великих мастеров. Но она была. Осязаемая. Плотная. И даже с этой горстью чужой энергии я не могла совладать. Я была похожа на нищего, которому вдруг насыпали в дырявые карманы золота, а он лишь беспомощно смотрел, как монеты со звоном падают в грязь.

Внутри повисла гнетущая тишина. Хэй Фэн молчал. Так долго, что я решила, что он просто уснул или вообще ушёл.

А потом раздался тяжёлый, полный вселенской скорби вздох.

«О Небеса... — проворчал демон. — За что мне это наказание? Я видел людей, которые не могли постичь основы, но они хотя бы старались изящно. Ты же...»

— Я стараюсь! — крикнула я, и эхо моего голоса метнулось под своды зала.

«Ты не стараешься. Ты мучаешься. Это выглядит жалко. Это как вручить младенцу меч. Он либо уронит его себе на ногу и отрубит её, либо просто расплачется от тяжести. В твоём случае происходит одновременно и то и другое».

Воздух передо мной сгустился. Сначала это было просто колебание, словно дым от благовоний. Плотное пятно, искажающее пространство. Потом из тени соткались контуры. Плечи. Руки. Длинные полы одежды.

Хэй Фэн материализовался прямо в зале для медитаций, в шаге от меня.

Я вздрогнула и отшатнулась, чуть не упав на спину.

Высокий, с неестественно бледной кожей, казавшейся фарфоровой в полумраке. Он выглядел сейчас пугающе... обычно. Не чудовище, которой мучило меня ночью, а просто заклинатель высокого ранга. Его чёрные, как смола, волосы были аккуратно собраны и закреплены серебряной заколкой, открывая резкие, аристократичные черты лица. Глаза, которые раньше зияли бездной, стали просто карими, но смотрели на меня по-прежнему презрительно и холодно.

На нём было ханьфу такого глубокого, насыщенного цвета свернувшейся крови,словно одежды пропитались не краской, а жизнью сотен поверженных врагов. Красная ткань мягко облегала фигуру, подчёркивая хищную грацию движений. По подолу и широким рукавам змеилась тонкая, едва заметная вышивка тёмным золотом в виде узора из облаков и когтей, выдававший в нём не просто странника, а существо, знающее цену силе.

Демон скрестил руки на груди. Выражение его лица было смесью брезгливости и скуки, будто он наблюдал за вознёй неуклюжего щенка, пытающегося поймать свой хвост.

— Встань, — приказал он. Голос зазвучал не в голове и снова поразил глубиной и мягкостью, за которой скрывалась сила.

Дрожа, я поднялась на ноги. Рядом с ним я чувствовала себя ничтожной, как сорняк у подножия горы.

— Дай сюда. — Он протянул руку. Длинные пальцы с самыми обычными ногтями, вместо когтей, требовательно шевельнулись.

Не сразу удалось понять, чего он хочет. А когда проследила за его взглядом, поспешно нагнулась и схватила флейту, прижимая её к груди.

— Нет... это моё... — прошептала я, делая шаг назад.

— Твоё? — Демон изогнул идеальную бровь. — Светлячок, ты стащила её у своих любимых старейшин. Дай. Сюда. Или заберу сам.

И посмотрел так, что я не смогла сопротивляться. Нет, это не было подавлением воли, как он делал при недавних разговорах с лекарем Пэем и наставником Цином. Никто не управлял моим телом, я сама протянула.

В больших, сильных руках, привыкших, казалось, сжимать сердца врагов, а не музыкальные инструменты, флейта выглядел хрупкой. Я невольно затаила дыхание, ожидая, что демон сейчас сожмёт пальцы, и она хрустнет. И втайне желая, чтобы это случилось и принесло мне освобождение.

Но вместо этого движения демона стали плавными, текучими, как сама тьма. Он аккуратно коснулся лакированного бока. Пальцы скользнули по отверстиям, проверяя их с той же дотошностью, с какой мог бы проверять мастер Цин.

Хэй Фэн поднес флейту к губам. Жест был таким естественным, таким властным, что у меня перехватило горло. Это был не ученик, неуклюже дующий в трубку. Это был совсем другой уровень.

— Слушай, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — И не ушами, глупая девчонка. Слушай телом. Почувствуй, как музыка дышит вместе с тобой.

Хэй Фэн начал играть, и первый звук разорвал тишину зала, как серебряная нить, пронизывающая полотно молчания.

— Сядь, — бросил он, прекратив на мгновение.

Я поспешно опустилась на каменные плиты, поджав под себя онемевшие от напряжения колени. Холод камня тут же просочился сквозь одежду, но музыка... музыка отвлекала от всего.

Это была не та мелодия, что звучала в моей голове во время трансформации. Это было похоже на глубокий, ровный вдох океана перед штормом. Низкие ноты вибрировали в самом низу живота, высокие звенели в голове.

— Закрой глаза, — скомандовал Хэй Фэн.

Я послушно опустила веки.

И вдруг почувствовала, как ци внутри меня отозвалась.

Та самая тяжесть, резко сменяющаяся лёгкостью, которые мучили меня второй день, вдруг пришла в движение. Не хаотичное, не рваное, от которого темнело в глазах, а стройное, текучее. Флейта задавала ритм, и энергия подчинялась ему беспрекословно, словно давно ждала именно этой команды.

— Вдох! — скомандовал Хэй Фэн, и звук флейты прервался на секунду, пока демон отдавал команду, а потом пошёл вверх, набирая высоту.

Я вдохнула. Поток силы, который раньше колол иглами, поднялся вверх по позвоночнику. Горячий, но не обжигающий. Он наполнил лёгкие, прошёл по рукам до кончиков пальцев.

— Выдох! — музыка плавно упала вниз каскадом переливов.

Я выдохнула, и сила также послушно стекла вниз, свернувшись в животе мягким, плотным клубком.

— Чувствуешь? — Голос демона звучал теперь ближе, он ходил вокруг меня. — Ты пыталась толкать реку назад. Это глупо. Реку нужно направлять.

Я кивнула, не открывая глаз.

Мы продолжали. Вдох — подъём. Выдох — спуск. Вдох — концентрация. Выдох — рассеивание.

Время исчезло. Осталась только музыка и поток внутри меня. С каждым кругом циркуляции становилось легче. Боль уходила, сменяясь ощущением наполненности. Моё тело начало принимать чужую силу. Я больше не чувствовала себя дырявым сосудом.

— Ладно, — наконец произнёс Хэй Фэн, и музыка оборвалась на высокой, чистой ноте. — Хоть что-то.

Я открыла глаза.

Он стоял надо мной, опустив флейту, и на его бледном лице играла едва заметная, самодовольная улыбка.

— А теперь вставай, — приказал он. — Попробуем что-то посложнее.

Я поспешно вскочила, разминая ноги. Ощущение покоя и наполненности, которое дарила медитация под флейту, было пьянящим, но недолгим.

— Теперь будешь двигаться, — приказал Хэй Фэн, и музыка резко сменила темп.

Она стала рубленой, и как будто наполнилась звоном клинков.

— Форма «Рассекающая Облака», — бросил он, остановившись на мгновение. — Нападай.

Я замерла. Это была базовая техника, которую учат новички, но я растерялась.

— На кого нападать? — глупо переспросила я, представляя, как пытаюсь побить демона. Но эти мысли тут же смыла волна воспоминаний о прошлой ночи.

— На воздух! Ну что за наказание! — рявкнул Хэй Фэн. — Выпад. Удар. И вложи в это ци, а не просто маши руками!

Я сделала неуверенный шаг вперёд. Ци внутри, только что спокойная, вздрогнула и сжалась. Я попыталась вытолкнуть её в раскрытую ладонь, как учили наставники, но поток застрял где-то в плече, вызвав острую боль.

— Ай! — Я схватилась за руку.

Музыка оборвалась.

— О Небеса... — простонал Хэй Фэн, закатывая глаза так. — Это какой-то кошмар. Ты как будто не практиковалась ни одного часа в своей никчёмной жизни. Но я же знаю, что это не так!

Он подошёл вплотную, подавляя мощью своей силы.

— Ты должна направлять воду, а не толкать телегу! — Он шумно выдохнул, и показалось, что с трудом удержался от того, чтобы тряхнуть меня за плечи или отвесить подзатыльник за отсутствие стараний. — Ещё раз!

Я попробовала снова. Выпад получился кривым, нога поехала по гладкому камню. Я едва не упала, взмахнув руками, чтобы удержать равновесие.

— Лучше бы я ослеп, чем смотреть на это, — пробормотал демон.

— Я стараюсь! — огрызнулась я, чувствуя, как к глазам подступают злые слёзы. — Ты требуешь невозможного! Я всего два дня как...

— Ты два дня как моя проблема! — перебил он, снова поднося флейту к губам. — Ещё раз!

Он заиграл так яростно, словно подгонял меня звуком как хлыстом.

Я собрала всю злость, всю обиду, весь страх. Вдохнула.

«Выпад!» — мысленно скомандовала я себе.

Рывок. Рука вперёд. И...

Ничего.

Только слабый порыв ветра, который даже чахлый огонёк не погасил бы.

Хэй Фэн опустил флейту. На его лице было написано такое глубокое разочарование, что мне захотелось провалиться сквозь землю.

— Да-а, — протянул он. — Видимо, глина попалась с браком.

Он открыл рот, чтобы добавить ещё какую-нибудь колкость, но не успел.

Тяжёлые двери зала медитаций распахнулись. В проём хлынул закатный свет, цветом похожий на остывающее железо. Пришло время уезжать.

На пороге стоял мастер Цин, одетый в дорожное платье, с мечом на поясе и гуцинем за спиной. За его плечом маячил лекарь Пэй, сжимая в руке потёртую ручку деревянного аптечного короба.

Они замерли.

Я тоже замерла. А нелепой позе неудавшегося выпада и с протянутой рукой.

А Хэй Фэн... он не исчез. Не растворился тенью, как я надеялась. Он стоял посреди зала в своём кроваво-красном наряде, с моей флейтой в руках… и улыбался.

Его аура моментально заполнила пространство, заставляя пламя в масляных лампах пригнуться и затрепетать.

Мастер Цин медленно, словно давая демону время исчезнуть, положил ладонь на рукоять меча. Брови его сошлись у переносицы.

— Кто ты? — Голос наставника раскатился под сводами, отражаясь от стен. — И как ты проник в Школу Девяти Напевов, чужак?!