Из темноты начали выплывать шёпоты. Сначала тихие, как дыхание спящих, затем настойчивые, как дождь по крыше.

– Кай Синхэ... — звали его голосом давно умершей матери. — Вернись. Здесь нет дороги. Здесь только камень и смерть.

– Кай Синхэ, — повторял глухой, властный тембр, похожий на интонации старейшин, — брось флейту. Твой путь окончен.

Каждое слово звучало слишком отчётливо, будто произносилось у самого уха. Но флейта не замолкла. Светлый заклинатель сменил мелодию, вплетая в неё простую крестьянскую песенку, что когда‑то слышал в родной деревне. Там не было ни великих техник, ни боевых формул, ни вековой мудрости, только тёплое, земное утешение: «Пока вода течёт, пока ветер дует, путь продолжается».

Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»

Тьма, как волна, захлестнула с головой. Светлячки погасли все разом, и я перестала видеть даже собственные руки, даже флейту, которую только что сжимала в пальцах.

Я лежала на камне, щекой прижимаясь к шершавой, мокрой поверхности. Холод пробирал сквозь одежду, впивался в кожу, вытягивал тепло. Где-то рядом, совсем близко, слышалось дыхание. Не моё, не Хэй Фэна. Множество прерывистых дыханий, будто голодные псы, почуявшие добычу.

Что-то ударило по запястью, и инструмент вылетел, стукнулся о камень, покатился куда-то в сторону.

— Хэй Фэн! — закричала я, но голос утонул в тишине, даже эха не вернулось. — Хэй Фэн!

Никто не ответил. Я была одна. Но тьма не была пустой, она дышала, шевелилась, тянулась ко мне со всех сторон.

Я попыталась подняться, но руки скользили по камню, содранные ладони саднили, оставляя на полу тёплые, влажные следы. В ноздри ударил запах сырости, плесени и ещё чего-то сладковатого, отчего к горлу подкатила тошнота. Так пахли разложение и смерть.

Потребовались все силы, чтобы подняться. И я бросилась туда, где раньше стоял демон. Растопырив руки, шарила перед собой, но пальцы находили только пустоту. Он исчез. Растворился в этой проклятой тьме.

А потом она заговорила.

Шёпот пришёл отовсюду сразу. Он был тихий, шуршащий, будто сухие листья ветер гнал по выложенному камнем двору. Я не разбирала слов, только чувствовала, как липкие звуки вползают в уши.

— Имя... — выдохнула тьма у самого моего виска. — Она назвала имя...

Я замерла, не смея дышать. Голо перехватило. Хэй Фэн. Я позвала его по имени. Здесь, где нельзя называть ни своё, ни чужое. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что это ошибка, что нельзя было, но паника уже захлестнула разум, не оставив места для осторожности.

— Чужое имя, — зашелестело справа. — Отдала нам чужое имя.

— Теперь оно наше, — отозвалось слева. — Вместе с ним мы заберём прошлое, жизнь и смерть.

— Отдала, отдала, отдала... — зашептали сотни голосов, переплетаясь, накладываясь друг на друга, и в этом многоголосье я слышала и детский плач, и старческий кашель, и предсмертный хрип.

Из тьмы начали проступать очертания, который я видела не глазами, а внутренним зрением. Сначала просто тени на стенах, но они росли, уплотнялись, обретали форму. Руки, а может, щупальца, тянулись ко мне, скользили по камню, не касаясь, но оставляя за собой ледяной след. У них не было лиц, только смутные пятна там, где должны быть глаза и рты, раскрытые в беззвучном крике.

— Мы заберём, — ласково прошелестело прямо над ухом. — Всё заберём. Каждый день, каждый миг, каждую крупицу того, что делало его им. Останется только пустота. Ты хотела от него избавиться? Мы поможем...

— Нет! — закричала я, зажимая уши руками. — Нет! Я не хотела!

— Хотела, — ответила тьма, и в этом слове было столько злорадства, что у меня подкосились ноги. — Теперь он наш...

Я почувствовала, как что-то холодное коснулось моей щиколотки, скользнуло выше, к колену. Бесплотные, ледяные пальцы, оказались слишком реальными в своей жуткой осязаемости. Я дёрнулась, забилась, пытаясь отойти, но тело не слушалось.

Где-то в глубине коридора раздался звук. Хрип. Будто кто-то задыхался, но боролся, не хотел сдаваться.

— Хэй Фэн... — прошептала я, и тьма довольно зашипела в ответ, слизывая это имя с моих губ.

А потом тьму разорвало изнутри.

Сначала я почувствовала жар. Обжигающий и сухой, как дыхание пустыни. Камень подо мной дрогнул, и по позвоночнику прошла вибрация, от которой заныли зубы. Воздух сгустился, стал тяжёлым, и дышать вдруг сделалось трудно, будто на грудь положили каменную плиту.

Раздался низкий, рокочущий звук, от которого снова задрожали стены и пол под ногами. Рык, пробирающий до костей. Тьма заверещала, заметалась, её голоса превратились в визг.

— Моё имя захотели? — прозвучало отовсюду и ниоткуда.

Давление на грудь усилилось, и я рухнула на пол, больно ударившись локтями и коленями. Воздух вышибло из груди. Рот открывался, но лёгкие отказывались наполняться. Сама атмосфера вокруг стала враждебной, подчиняясь чужой воле.

Вместе с жаром пришёл запах грозы и терпкий запах крови.

И тогда я увидела его.

Хэй Фэн стоял в проходе, откуда мы пришли. Но это был не тот демон, к которому я привыкла. Не насмешливый или ленивый. Это было нечто древнее, чудовищное, сотканное из тьмы более глубокой, чем сам Лабиринт, и поэтому видимое. Эта тьма была иной, первородной, поглощающей всё вокруг. Его глаза горели багровым, и в этом свете тени корчились, плавились, разбегались в стороны. Воздух вокруг начал искрить и потрескивать.

Он шагнул вперёд, и каждый его шаг отдавался дрожью в камнях. Тени визжали, пытались уползти, спрятаться в стенах, но он не позволял им уйти. Ловил их, рвал голыми руками, и там, где проходили его пальцы, тьма рассеивалась, оставляя после себя только пустоту.

Я видела, как когти вонзаются в сгустки теней, и те лопаются, разбрызгивая вокруг невесомую, тающую мглу. Хэй Фэн двигался хищно, без единого лишнего движения. Каждый взмах, каждый рывок был смертоносен и прекрасен одновременно, как танец, как музыка, как сама стихия, воплотившаяся в жизнь.

Хотелось отойти, отползти, отбежать, исчезнуть, но я не могла пошевелиться. Потому что впервые видела его настоящего. Не того, кто вёл меня по Лабиринту, не того, кто сопровождал в качестве «брата» и даже не того, кто пришёл на мой зов в ритуальном зале и проводил трансформацию. А того, кем он был на самом деле.

Убийцу. Чудовище. Древнее зло, перед которым отступает сама тьма.

— Моё имя, — прорычал он, наступая на последний сгусток, — вас не касается.

Тень взвизгнула и лопнула, как переспевший плод. Стало тихо.

Все, кроме нас, исчезли, визг стих, но тишина, наступившая следом, была хуже любого шума. В этой тишине я слышала только тяжёлое, рваное дыхание демона, ещё не остывшего после драки. И стук собственного сердца, которое безумно колотилось в груди.

Хэй Фэн стоял ко мне спиной. Багровый свет, который бросал блики стены и пол коридора, угасал, сменяясь привычной чернотой. Демон медленно опустил руки, которыми только что рвал тьму на части, и повернулся ко мне.

И в этот миг вокруг меня начали разгораться светлячки. Сначала робко, неуверенно, потом всё ярче. Те немногие, что уцелели, вспыхивали один за другим, разгоняя тьму. Их золотистые искры осветили каменный пол, стены и демона, стоящего в нескольких шагах.

В воздухе ещё висел запах грозы и крови. Заполнял лёгкие, кружил голову, напоминал о том, что только что произошло. Но сейчас я не обращала на это внимание, потому что не могла отвести взгляд от рук, которые всего мгновение назад разрывали тени на части. С пальцев всё ещё стекали остатки тьмы, Чёрные, тягучие капли таяли, не долетая до пола.

Я вдруг поняла: сейчас Хэй Фэн меня убьёт.

Не потому, что он сделал хоть что-то угрожающее. Он просто посмотрел на меня, и в этом взгляде ещё плыли багровые отблески, ещё не до конца погасла та древняя, чудовищная сущность. Я вдруг осознала, что между нами нет ничего. Ни клятв, ни обещаний, ни обязательств. Только его желание добраться до вершины горы. И моё тело, которое ему для этого нужно. А может, уже не нужно? Барьер-то я прошла! И очевидно, что для такой могущественной сущности, нет никаких проблем оборвать нить призыва, и ничего ему от этого не будет.

Разве не проще найти другой сосуд, если я сейчас покажусь ему слишком слабой, никчёмной или обременительной? Что ему стоит разорвать меня также, как тень?

Страх накрыл, лишая сил и воли. Я смотрела на демона, в его глаза с багровыми отблесками, на эти руки, ещё хранящие память о только что совершённом насилии, и не могла пошевелиться. Мышцы свело судорогой. Даже вдохнуть не получалось, потому что это могло привлечь внимание, напомнить, что я здесь.

Демон сделал шаг, и я внутренне сжалась, готовясь к удару. К боли. К смерти.

Но он просто протянул руку.

Эту руку. С длинными пальцами, с которых только что стекала тьма, теперь чистую, обычную на вид. Руку, которая только что была орудием убийства.

Демон посмотрел на меня, и вдруг вся его чудовищность схлынула, будто её и не было. Остался просто Хэй Фэн. Усталый, взъерошенный, с тёмными кругами под глазами, словно превращение отняло у него много сил.

— Жива? — спросил он хрипло.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Он подошёл ещё ближе, по-прежнему протягивая ладонь. Я посмотрела на неё и сглотнула, не в состоянии принять. Поверх привычной руки, казалось, ещё сохраняется образ той, чудовищной.

Потребовалось усилие, чтобы всё-таки принять помощь. Дрожа, я протянула свою руку. Пальцы коснулись его ладони, от чего по телу прошла волна дрожи. Но ничего не случилось. Демон просто сжал мои пальцы, потянул вверх, и я неуверенно встала на ноги, чувствуя, как колени подкашиваются. Хэй Фэн поднял с пола флейту, сунул мне в руки.

— Держи. И больше не теряй.

Я прижала инструмент к груди, продолжая дрожать.

— Они хотели… забрать... Из-за того, что я назвала имя.

В горле стоял ком. Слова давались с трудом. Я смотрела на него снизу вверх и чувствовала, как по щекам текут слёзы.

Хэй Фэн коротко и насмешливо фыркнул.

— Светлячок, называй как хочешь. Хоть Хэй Фэном, хоть Линь Юэдженем, хоть демоном. На меня их правила не действуют.

Я замерла.

— То есть… ты не…

— Приходи в себя. — Он усмехнулся уголком губ. — Я своё настоящее уже и сам забыл.

Тишина повисла между нами. Я смотрела на него и не верила услышанному. Забыл своё имя? Как можно забыть такое?

«Или это у чудовищ так заведено? — мелькнула липкая мысль, как прикосновение тех теней. — Может, когда становишься частью тьмы, когда за тобой тянутся тысячи смертей, имя перестаёт что-то значить. Остаётся только пустота?»

«Или он врёт? — пришла другая мысль, от которой внутри всё сжалось. — Чтобы я не смела называть его по имени. Чтобы держалась подальше. Чтобы помнила, кто он на самом деле, и не воображала себе лишнего».

Я смотрела на Хэй Фэна и пыталась понять, что прячется за этими словами. В его глазах, уже не багровых, просто тёмных и усталых, не читалось ничего. Ни боли, ни тоски, ни сожаления. Только та самая пустота, от которой веяло холодом.

Мне захотелось спросить: «Ты правда забыл? Или просто не хочешь вспоминать? Сколько лет надо прожить, чтобы собственное имя стёрлось из памяти? И можно ли его вернуть, если очень захотеть?»

Но слова застряли в горле. Кто я такая, чтобы задавать «сомнительные» вопросы? Я не имела права и, если честно, не хотела, лезть в его прошлое. Особенно зная, что в этом прошлом тысячи смертей и тьма, перед которой отступает сам Лабиринт. Но при этом что-то влекло меня туда, как обрывок недоигранной мелодии. Вот только внутри всё кричало, что это будет ещё опаснее, чем нападение теней. И никто уже не придёт мне на помощь.

«Может, у чудовищ действительно нет имён, — подумалось вдруг. — Может, они их теряют, когда перестают быть людьми. Или когда от человека в них остаётся слишком мало».

Вот у меня было имя, которое я помнила с детства, которое было моим, даже когда все вокруг твердили, что я — позор рода. Но этот позор рода носил имя Линьяо Шуин, и это не мог отобрать никто.

А демон стоял напротив — без имени, без прошлого, без ничего. Только с этой пустотой в глазах.

И от этой мысли стало почему-то холоднее, чем от нападения теней.

Но вместе с холодом пришло и облегчение, что он всё-таки не убил меня. Не бросил. Стоял и ждал, пока я перестану дрожать и приду в себя. Зачем ему это, если я для него всего лишь сосуд? Мог бы просто подхватить под руку и тащить дальше, не обращая внимания на мои метания. Но он ждал.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри понемногу отпускает. Не потому что перестала бояться, вовсе нет! Образ того чудовища с багровыми глазами ещё стоял перед внутренним взором и, наверное, ещё не раз явится в кошмарах. Просто в этой усталости, в этом ожидании было что-то такое… человеческое, что пробудило привычное любопытство. То самое, которое всегда заставляло меня совать нос куда не следует.

— А если бы назвала настоящее? — спросила я тихо, но уже смелее.

— Думаю, тогда не осталось бы больше Лабиринта.

Он развернулся и зашагал вперёд, даже не проверив, иду ли я следом.

Я постояла мгновение, прижимая к груди флейту, глядя на его удаляющуюся спину. Потом выдохнула и двинулась за ним.

Мы шли молча. Я пыталась унять дрожь, которая никак не проходила. Образ того, другого багровоглазого чудовища всё ещё стоял перед глазами. И то, как он потом протянул руку... Я взялась за неё. Сама. Может, я сошла с ума?

— Знаешь, Светлячок, — вдруг сказал он. — Я понял, почему тени на нас напали.

— Почему? — спросила я хрипло.

— Не выдержали твоей игры. Решили, что лучше уж смерть, чем слушать это дальше.

Это было ожидаемо. В другой время я бы, наверное, вспыхнула, начала возмущаться, доказывать, что играю не так уж плохо. Но сейчас было не до того, все силы ушли на борьбу со страхом. Я просто кивнула.

— Наверное.

Хэй Фэн остановился. Обернулся. Посмотрел на меня так, будто впервые увидел. Без насмешки или ленцы, скорее изучающе.

— Что с тобой? — спросил он коротко.

Я пожала плечами. Объяснять, что внутри всё ещё трясёт от страха перед ним, почему-то не хотелось. Стыдно было, а ещё страшно снова касаться этой темы. Казалось, чудовище тогда вернётся и закончит то, что не успело. Да и… Хэй Фэн может сам узнать, что со мной, если захочет. Я покосилась на него. Дыхание демона ещё было сбитым, плечи опущены, будто та вспышка силы высосала больше, чем он показывал. Может, сейчас не до чтения моих мыслей?

— Ничего, — выдавила я.

Демон хмыкнул, но ничего не сказал. Отвернулся и снова зашагал.

— Испугалась? — бросил через плечо.

— Нет, — зачем-то соврала я.

— Врёшь.

— Зачем спрашивать, если сам знаешь?

— Сейчас не знаю, — подтвердил Хэй Фэн мои мысли. — Но достаточно понимаю людей, чтобы предсказать реакцию.

Мы замолчали. Шли, и каждый думал о своём. И несмотря на то что сейчас в голове не было чужого голоса, и никто не подслушивал, легче не стало. Наоборот. Это оказалось хуже, чем присутствие. Или нет? Я окончательно запуталась, оставшись наедине со своим страхом, который никуда не делся. Он сидел где-то под рёбрами, и каждый раз, когда я смотрела на спину Хэй Фэна, заставлял сжиматься сердце. Я не хотела его бояться. Правда не хотела. В Лабиринте он спас меня дважды, но тело не слушалось. Оно помнило багровый свет в глазах, руки, убивающие тени, и чудовищный рык. И каждый раз, когда демон резко поворачивался, я напрягалась, ожидая удара.

— Нам долго ещё? — спросила я, чтобы хоть что-то сказать.

— Нельзя торопиться, — напомнил Хэй Фэн.

Я не ответила. Да и что отвечать? Что хочу выйти? Что боюсь оставаться рядом с ним? Что боюсь идти дальше? Всё сразу?

И вдруг тишину разорвал крик.

Он пришёл откуда-то спереди и слева, полный такого отчаяния, что у меня волосы на затылке зашевелились. Крик оборвался так же внезапно, как начался, но через мгновение повторился. Слабее, но всё такой же страшный.

Я замерла, вслушиваясь. Голос показался знакомым.

— Нефритовый Лотос, — выдохнула я.

Снова крик. Теперь я узнала его точно. Нефритовый Лотос была где-то впереди и нуждалась в помощи.

И тут же в голове вспыхнуло другое: принц. Лан Чжун. Он ушёл к ней. Может, он тоже там? Может, он тоже в беде? А если нет? Если он уже выбрался, а её бросил? Нет, не может быть. Он не такой. Но вдруг… с ним что-то случилось?

Я не додумала. Ноги сами понесли вперёд, туда, откуда доносился крик. Страх перед демоном, усталость, дрожь в коленях исчезли. Их затмила одна мысль: там живой человек, там кто-то, кого я знаю, и ей страшно так же, как мне было страшно, когда за мной гнались тени.

— Стоять! — рявкнул Хэй Фэн сзади.

Я не остановилась. Крик повторился. Теперь он был тише и жалобнее, и от этого хотелось бежать ещё быстрей. Нельзя оставлять живого человека один на один с тем ужасом, что живёт в этом Лабиринте. Я знала, каково это, когда тьма смыкается вокруг и некому прийти на помощь.

— Шу… — Начал и оборвал себя демон, едва не назвав меня по имени. — Светлячок! — В голосе прорезались те самые нотки, от которых разбегались тени. — Да стой же ты!

Но я уже влетела в поворот, оставляя демона позади. Может быть потому, что его теперь боялась больше, чем теней? И очень хотела оказаться рядом с кем-то живым, пусть и находящимся в опасности?