Шёпоты стали громче, взбесились, перешли в крик. Лабиринт не любил, когда пленник не слушает. Из стен начали проступать тени — силуэты людей, зверей, чудовищ, сотканные из более густой тьмы. Одни тянули к нему руки, другие закрывали собой проход. Каждая тень несла в себе чью‑то историю: погибший воин, оставленный ребёнок, старуха, не дождавшаяся сына.

– Посмотри на нас, — требовали они. — Ты спасал других, но не спас нас.

Кай Синхэ не отвечал. Его пальцы двигались быстрее, и мелодия стала иной — приговором. В звуках флейты появилось повеление, которому нельзя было не подчиниться, и тени начали таять, словно дым, прибитый влажной тканью. Лабиринт шевельнулся, меняя линии силы, но пока не смел ударить открыто.

Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»

Крик Нефритового Лотоса разрывал тишину, и ноги несли меня быстрее, чем когда-либо в жизни. Сзади всё ещё звучал голос Хэй Фэна, но всё слабее и слабее. Однако его присутствие чувствовалось, как чувствуешь за спиной гору.

Коридор резко оборвался, расширяясь в огромный зал. Я выскочила в него и замерла, ослеплённая.

Здесь было светло. После мягкого золотистого света моей ци, холодный, бело-зелёный казался чуждым и неприветливым. Сотни, тысячи огоньков плясали в воздухе, отражаясь от воды, покрывавшей пол, и от влажных стен. Они подлетали совсем близко, но не жгли, хотя от их прикосновений кожа покрывалась мурашками, словно невидимые пальцы касались лица, рук, шеи, проверяя, живая ли я. А ещё их танец создавал иллюзию, что зал бесконечен, что стены его уходят в неведомую даль.

Пол покрывал тонкий слой воды. В ней, как в бесчисленных зеркалах, отражались болотные огоньки, умножая их число, создавая ложное чувство глубины. Казалось, сделаешь ещё шаг и провалишься в тёмную, бездонную топь. Но вода доходила лишь до щиколоток. И эта обманчивость пугала больше, чем настоящая глубина, казалось, что обрыв может поджидать на каждом следующем шаге.

Я заморгала, привыкая. Воздух здесь был тяжёлым, влажным и пах тиной. И именно здесь был источник того самого звука, что преследовал нас всё время нахождения в Лабиринте. Капала вода. Капли срывались с потолка, с корней, свисающих сверху, словно гигантские деревья пробили земную твердь и дотянулись досюда, и с тихим «плюх» уходили в воду, расходясь кругами. Круги бежали по зеркальной поверхности, искажая отражения огоньков, и от этого кружилась голова и терялось ощущение пространства, словно ты уже падаешь и вот-вот погрузишься в водную гладь.

Это было оно. Болото иллюзий, о котором говорилось в старых свитках. Испытание, где вода — не вода, а сны — не сны. Духи, живущие в этой трясине, показывали человеку самое сокровенное. И многие тонули в этих видениях, забывая, где явь.

Крик повторился. Теперь он доносился отчётливо. Нефритовый Лотос была где-то там, в круговерти огней и отражений.

Я сделала шаг, круги на воде разошлись во все стороны, огоньки дрогнули, словно это мы с ними находилась в отражении, и мир закачался. Каждое движение отдавалось рябью и мельтешением в глазах, и казалось, что стены движутся навстречу, а потолок падает, хотя всё было на своём месте. Пришлось остановиться и присмотреться, чтобы понимать, куда идти, даже с закрытыми глазами.

В полусотне шагов от меня, у стены, где корни ползли прямо по кладке и спускались к самой воде, стояла Нефритовый Лотос. Её белое ханьфу было испачкано, меч в руках описывал беспомощные дуги, отгоняя болотных духов. Они роились вокруг неё — полупрозрачные фигуры с размытыми лицами, похожие на людей, утонувших здесь много лет назад. Они тянули руки, шептали, смеялись, и каждый их шёпот заставлял девушку вздрагивать и ошибаться в защите.

А дальше, ближе к центру зала, где огоньки плясали особенно ярко, я увидела других. Трое или четверо заклинателей отбивались от целого роя духов. Мелькнуло знакомое лицо — тот грубиян из Грозового Облака. Он размахивал руками, и белый свет срывался с его пальцев, прожигая бесплотные тела.

А ещё дальше был он.

Лан Чжун стоял по колено в воде, и огненный дракон вился вокруг, сжигая духов, подлетавших слишком близко. Принц двигался спокойно, размеренно, будто не битва шла, а прогулка по императорскому саду. Огонь плясал в его руках, отражался в воде, смешивался с болотными огоньками, создавая невероятное, завораживающее зрелище.

«Почему никто не помогает ей?» — мелькнула мысль, но я тут же увидела: те, кто были ближе к центру, сами едва справлялись, а принц был слишком далеко, чтобы пробиться сквозь рой духов. Значит, только я.

Ноги сами понесли вперёд. Я бежала, стараясь ступать осторожно, чтобы не привлекать лишнего внимания, но вода хлюпала под подошвами сапог, и круги разбегались во все стороны, выдавая мой путь. С каждым шагом болотные огоньки вспыхивали ярче, словно предупреждая духов о моём приближении. Они уже знали, что я иду.

До Нефритового Лотоса оставалось шагов двадцать, когда я поняла, что просто так не доберусь. Духов вокруг неё было слишком много, они клубились плотным роем, и пробиться сквозь них без духовного барьера смог бы разве что Хэй Фэн. Моя же ци настолько пока не подчинялась.

Рука сама нырнула в рукав, нащупывая мешочек с травами, что дал лекарь Пэй. «Может, пригодятся», — сказал он тогда, сунув мне его на площади. Я не знала, что там, но выбора не было. Оставалось рассчитывать на то, что эти травы достаточно сильны, чтобы отогнать злых духов.

Я развязала тесёмку, запустила пальцы внутрь. Сухие, ломкие травинки пахли странно — дурманяще-приторно. Этот аромат разносился над водой, смешивался с болотной сыростью и становился только сильнее.

— Давай же, — шепнула я, сама не зная к кому обращаясь, и швырнула горсть в ближайших тварей.

Эффект превзошёл все ожидания. И оказался совершенно не тем, на который я рассчитывала.

Духи не отшатнулись. Наоборот. Они замерли на мгновение, повернули свои размытые лица, а потом всей массой рванули ко мне. Запах трав разнёсся по залу, сладкий, тягучий, и каждая тварь в болоте вдруг захотела его.

— Что... — выдохнула я, пятясь. Мешочек выпал из рук, в полёте вытряхнув всё содержимое на подол ханьфу, прежде чем погрузиться под воду.

Со всех сторон, отовсюду, из стен, из воды, из-за корней деревьев ко мне ринулись десятки, сотни рук. Они не касались кожи, но от их близости воздух становился липким, как паутина. Болотные огоньки взбесились, закружились в стремительном хороводе, и свет их стал невыносимо ярким. Отражения в воде плясали, двоились, троились, и я перестала понимать, где верх, где низ, где реальность, а где только игра бликов.

Я попятилась, замахала руками, но пальцы проходили сквозь огоньки, не причиняя им вреда. Моя ци только беспомощно билась внутри, не находя выхода. Духи уже окружили плотным кольцом. Их шёпот заполнил уши, застилая разум.

— Иди к нам...

— Мы дадим...

— Покажем...

Вода под ногами вдруг стала глубокой. Я проваливалась, тонула, но в то же время стояла на месте. Капли падали сверху, и каждый их звук отдавался эхом, множился, превращался в голоса, рассеивал мысли. Ци металась внутри, но не понимала, чему надо сопротивляться.

Я зажмурилась, тряхнула головой. Открыла глаза.

Всё было по-прежнему. Вода, огоньки, стены. Духи никуда не делись. Они всё так же роились вокруг, тянули руки, шептали. Но среди этого безумия что-то изменилось. Свет стал другим. Запахло не тиной, а жжёным деревом и цветами.

Я не сразу поняла, что этот жар не от болотных огоньков. Он был живым и шёл откуда-то сбоку. Воздух задрожал, и вместе с ним задрожали тени, испуганно заметавшись.

А потом грянул рёв.

Огненный дракон вырвался откуда-то сбоку, пронёсся над водой, сжигая духов на своём пути. Они визжали, плавились, разлетались искрами. Пламя плясало, отражаясь в воде, и болотные огоньки гасли десятками, не выдерживая этого жара, который обжигал и моё лицо, но сушил слёзы на щеках. И в этом было что-то очищающее, выжигающее липкий ужас из груди.

Дракон сделал круг над залом, добивая оставшихся тварей, и только потом я увидела его хозяина. Лан Чжуна. Он стоял, тяжело дыша, с мокрыми волосами. Несколько прядей выбилось из хвоста и прилипло к лицу. Огонь в его руках догорал последними искрами.

Принц посмотрел на меня, и в глазах была усталость, смешанная с удивлением.

— Вы целы, барышня? — спросил он хрипло. — Это был отличный ход. Вы отвлекли всех духов на себя и дали нам время перегруппироваться. Мы справились благодаря вам.

— Я... — голос сорвался. — Я не... я просто...

— Не скромничайте. — Принц шагнул ближе, по воде пошли круги. — Вы всех спасли. Нефритовый Лотос, меня, остальных. Если бы не ваша смелость, мы бы ещё бились с этими тварями, и, возможно, не все остались бы целы.

Сердце забилось часто-часто. Лан Чжун смотрел на меня с восхищением. С уважением. Так, как никто никогда не смотрел.

Я хотела ответить, хотела сказать, что это случайность, что я просто кинула травы, не зная, что они привлекут духов, а не отпугнут. Но слова застряли в горле, потому что в его взгляде было то, о чём я мечтала годами. Неужели это происходило наяву?

Из-за спины принца выступил грубиян из Грозового Облака. Он скривил губы, но в глазах не было привычной насмешки.

— А девчонка-то не промах, — буркнул он. — Кто ж знал, что в этой дохлой школе такие смелые учатся. Молодец.

От его слов стало тепло. Грубиян, который ещё недавно насмехался надо мной у входа в Лабиринт, теперь признавал, что я чего-то стою.

Следом, спотыкаясь и всхлипывая, подбежала Нефритовый Лотос. Она бросилась ко мне, обхватила за плечи, прижалась.

— Ты спасла меня, — шептала она сквозь всхлипы. — Ты спасла... я думала, всё... эти твари... а ты...

Её слёзы капали мне на плечо. Я чувствовала, как дрожит тело, как сильно она напугана. И впервые в жизни меня обнимали не потому, что жалели, а потому что благодарили.

Я стояла, не веря. Это было слишком... Слишком хорошо. Грубиян хвалит? Нефритовый Лотос плачет от благодарности? Принц смотрит с восхищением?

В голове зашумело. Слишком правильно. Слишком гладко. Будто кто-то прочитал мои самые тайные мечты и теперь разыгрывал их передо мной, как кукольное представление.

Внутри всё напряглось от мимолётной мысли, что один раз демон уже исполнил мою мечту. На площади, с флейтой. Вот только вкус славы оказался горек, а сейчас… он казался приторно-сладким.

— Когда мы выйдем, — продолжал Лан Чжун, — я лично прослежу, чтобы все узнали о вашем подвиге. Судьи, наставники, участники. Пусть знают, кто настоящая героиня.

Он говорил правильные слова. Те самые, что я мечтала услышать всю жизнь. И всё же...

Нефритовый Лотос отстранилась, вытирая слёзы, и посмотрела на меня с такой теплотой, что у меня защемило сердце.

— Я даже не знаю, как тебя зовут, — сказала она тихо. — Ты спасла мне жизнь, а я даже имени твоего не знаю. Скажи... как мне тебя называть?

— Имя? — переспросила я.

— Да. Я хочу запомнить имя того, кто вытащил меня из этой трясины.

Она смотрела прямо в глаза. Чистый, благодарный взгляд. Рука всё ещё сжимала мои пальцы. Прикосновение было тёплым, но что-то царапало холодом внутри. Мысли путались, но где-то глубоко, под слоем сладкого марева, билась тревога.

Имя. Она просит имя.

Что-то кольнуло внутри. Какое-то воспоминание. Коридор. Тени. «Отдала нам чужое имя». Багровые глаза Хэй Фэна, его руки, рвущие тьму. И его усталое: «Я своё настоящее уже и сам забыл».

«Не называй, — шепнуло что-то внутри. — Не здесь. Не им». — Но голос был таким слабым, что я едва его расслышала.

— Имя... — прошептала я.

— Да. Назови его. Пожалуйста.

Нефритовый Лотос смотрела с такой мольбой, что отказать было невозможно. Губы сами раскрылись, готовые выдохнуть знакомые с детства звуки. Воздух пошёл в лёгкие. Слово уже готово было сорваться...

И замерло.

Потому что я вдруг увидела: в воде отражались все... Принц, грубиян, Нефритовый Лотос, остальные участники. Но моё собственное отражение... его не было. Там, где должна была стоять я, оказались только пустые круги. Холод пробежал по спине. Это было жутко.

И ещё капли. Они падали сверху, и круги от них расходились по воде, пересекаясь с кругами от движения наших ног. И в месте их соприкосновения были странные искажения. Рисунки на воде не совпадали.

«Не то. Всё не то», — пронеслась мысль.

Теперь я ясно вспомнила коридор, атаку теней, багровые глаза, ладони, с которых капала тьма, после того как я назвала имя. Вот это было по-настоящему. Больно. Страшно. А здесь… подделка.

— Ты не настоящая, — выдохнула я.

В тот же миг тепло рук исчезло, а лицо девушки задрожало, как водная гладь, по которой пошла рябь.

— Я настоящая, — сказала она, но голос стал чужим, шипящим. — Я — то, чего ты хочешь. Благодарность. Признание. Дружба. Всё, чего у тебя никогда не было.

— Хочу, — ответила я честно. — Очень хочу.

Слова вырвались сами, и в них была вся правда. Я хотела этого. Всю жизнь хотела. Но не так. Не обманом. Не иллюзию вместо реальности.

Лицо Нефритового Лотоса исказилось, рассыпалось серой пылью. Грубиян и принц растаяли следом. Духи взвыли, заметались, и в этом вое я слышала разочарование и злость.

А потом всё стихло.

Я стояла в болоте по щиколотку в воде. Огоньки горели ровно и спокойно. Духи отступили к стенам, шипели, но не приближались. А в нескольких шагах, тяжело дыша, стояли настоящие люди.

Лан Чжун с усталым, осунувшимся лицом и потускневшим огнём в руках. Блики от болотных огоньков плясали на его лице, делая старше. Злой и взлохмаченный грубиян из Грозового Облака. Нефритовый Лотос продолжала сжимать меч побелевшими пальцами. Остальных я не знала.

— Барышня? — окликнул принц, и голос его звучал озабоченно. — Вы целы? Это был отличный ход. Вы отвлекли всех духов на себя и дали нам время перегруппироваться. Мы справились благодаря вам.

Те же слова. Точь-в-точь. Это происходило снова!

Ноги подкосились, и я едва не осела в воду, ловя ртом воздух. В ушах зашумело, перед глазами поплыли цветные пятна оттого, что реальность опять начала двоиться.

— Не подходите! — выкрикнула я, пятясь назад. Вода взметнулась брызгами, холод обжёг ноги, но я не чувствовала ничего, кроме липкого ужаса. — Вы не настоящие!

Принц замер, нахмурившись. Огонь в его руках потускнел ещё больше.

— Барышня?

— Она рехнулась, — раздалось сбоку. Грубиян стоял, опираясь на собственные полусогнутые колени, и криво усмехался. — Болотные духи забрали её разум. Бывает.

В его голосе не было злости, но и сочувствия тоже не было. Скорее досада. И это почему-то отрезвляло.

— Замолчи, — бросила Нефритовый Лотос, выступая вперёд. — Она спасла нас. Если бы не она, эти твари забрали бы мою душу. — Она подошла ближе, осторожно, как к раненому зверьку. — Всё хорошо. Это правда мы.

Я смотрела на них и не верила. Всё было слишком похоже на ту иллюзию. Но одно отличалось: запах. Пахло не цветами, а тиной, сыростью, потом и кровью. И круги под ногами расходились правильно. А у Нефритового Лотоса дрожали руки. По-настоящему, не так, как у той, иллюзорной, которая могла только картинно содрогаться всем телом, потому что у неё не было настоящего страха.

Где-то внутри, на самой грани слышимости, раздался слабый выдох. Облегчения? Усталости? Я не поняла. Я надеялась услышать голос Хэй Фэна, но отзвук его присутствия растворился, оставив после себя только пустоту.

— Я... Простите. Я просто...

— Всё хорошо, — мягко повторил принц. — Пойдёмте. Здесь опасно оставаться.

Он сделал движение, словно хотел протянуть руку, но я отшатнулась раньше, чем он успел. Лан Чжун понятливо кивнул и сделал вид, что поправляет рукав. Хотя, может, так и было, а я себе что-то надумала.

— Держимся вместе, — сказал он вместо этого. — Так безопаснее.

Нефритовый Лотос тут же подхватила меня под локоть.

— Идём, — шепнула она. — Я рядом.

Рука была настоящей. Я чувствовала, как бьётся пульс у неё на запястье. Живой ритм. Не иллюзия.

Я кивнула, не в силах говорить. Грубиян хмыкнул, но ничего не сказал, только выпрямился и зашагал первым, выбирая дорогу среди воды и корней. Остальные последовали за ним.

Болотные огоньки провожали нас и гасли один за другим, чтобы потом встретить новых участников, если кому-то не повезёт сюда забрести. Я шла, чувствуя под ногами каждый всплеск, и никак не могла перестать проверять, правильно ли расходятся круги на воде, следила за рябью, за отражениями, за каждым искажением.

И прислушивалась к тишине внутри себя.

Хэй Фэн молчал. Словно он исчез, растворился, оставив меня одну.

«Ты где? — позвала я мысленно, боясь ответа и боясь тишины ещё больше. — Мне идти с ними? Они настоящие?»

Ничего. Внутри меня была тишина. Такая глубокая, что в ней тонули все мои мысли.