Ада Вельрин

Вечер, когда деревенского парня Барни укусил стирюк

«Я нашел следы!» — заявил с гордостью Рыжик.

— Чьи?

«Женщины, которая не из этой деревни. У нее запах такой… Специфический. Ни с чем не перепутаешь. Никто здесь так не пахнет, я нарочно проверил все дворы, чтобы не ошибиться».

— Ты нашел их там, где Алише подсадили тварь?

«Да — у большого камня, на том краю деревни».

— Удалось понять, куда она пошла?

«И да, и нет. Я шел по следу так долго, как только смог. Пришлось даже крылышки использовать, чтобы обернуться до темноты и в туман не попасть».

На мордочке лисенка вдруг появилось выражение озарения.

«Ада! Я понял, чем именно пахла та незнакомка!»

— Чем?!

— М?

Спросили мы одновременно с Григором.

«Туманом!»

— Как это? — не поняла я.

Возможно, не утрать я драконью суть, тоже заметила бы разницу, но сейчас для меня туман пах самой обычной сыростью.

Крисп о чем-то еще спрашивал Рыжика.

«Я не знаю. Она все время по тропе прочь от деревни двигалась, никуда не сворачивая, но мне пришлось вернуться раньше», — ответил тот.

— Молодец, Рыжик! Григор, а ты не мог бы ночью слетать в том направлении? Вдруг получится что-нибудь еще узнать?

Дух согласно кивнул и подлетел к окну, выражая готовность отправиться немедленно. Я открыла ему створку и шепнула вслед:

— Удачи тебе!

Мне тоже было чем заняться. В сопровождении Рыжика я поспешила в лабораторию, чтобы поискать информацию о стирюках. Сначала поиски не задались, но когда я вспомнила, что на самом деле эту тварь называют «стирасом», поняла, что в просмотренных мной записях это название уже встречалось. Осталось отыскать, где именно.

А потом я обнаружила кладезь информации — толстую тетрадь, в которую Йоланда записывала случаи пациентов, которых лечила. В подробностях она описывала, кто и когда поступил, с какими симптомами и какое лечение применялось. Ну и результат лечения тоже был указан.

Жаль, что Ивар не назвал мне имен тех, кого удалось спасти от укуса стираса и примерно, когда это было.

Я терпеливо изучила находку и была вознаграждена, обнаружив сразу несколько подходящих случаев.

— Рыжик, тут сказано, что стирасы ближе к осени становятся более агрессивными, а состав их яда изменяется. Похоже, у Барни еще меньше шансов, чем мы полагали, — пожаловалась я.

«Барни молодой и крепкий, с помощью снадобий и заговоров Маллы он продержится еще какое-то время. Читай еще! Может, там и лекарство найдется?» — не терял надежды Рыжик.

— Кажется, уже нашлось! — воскликнула я, обнаружив схему лечения, на которую была дана сноска.

Йоланда не хранила записи с рецептами в этой тетради, а схемы лечения записывала числовыми кодами для экономии места. К счастью, тетради со схемами я обнаружила чуть раньше.

— Нам нужна схема номер триста сорок четыре! — Я бросилась листать другие тетради и в первой же нашла нужную информацию.

Здесь записи были сделаны совершенно другим почерком. Наверное, для Йоланды все это написал какой-нибудь сведущий целитель. Но там и тут поля пестрели пометками, сделанными рукой хозяйки дома.

«Ну как? Теперь знаешь, как Барни лечить?» — нетерпеливо поинтересовался лисенок.

— Не тут-то было! Похоже, нам нужна еще одна тетрадь. Такая, где записаны рецепты снадобий и противоядий.

Все лечебные средства оказались точно так же пронумерованы. В данном случае Барни требовалось выпаивать каждые два часа болтушкой номер семьсот тридцать восемь и трижды в день давать противоядие номер шестьдесят четыре.

Со вздохом я потянулась, разминая затекшую шею, и отправилась к шкафу, где хранились справочники с лекарствами.

Йоланда очень тщательно относилась к организации рабочего пространства, прямо как и мой папа. Все находилось строго на своих местах, чтобы было удобно работать. Так что мне удалось легко сориентироваться и найти нужный справочник.

Долистав до нужного рецепта, я обнаружила не только его, но и номер шкафа и полки, где должно было храниться это средство.

— Если бы Барни принесли к эльдессе Энградир, она бы потратила не больше минуты, чтобы приступить к его лечению! — восхищенно поделилась я открытием с лисенком.

«Изучи ее записи как следует. Будешь помогать местным, а они в благодарность тебе курочек станут приносить…» — мечтательно прищурил глазки Рыжик.

Я улыбнулась и, погладив его по пушистой головке, направилась к шкафам, где хранились разнокалиберные пузырьки.

— Бездна! — выругалась, обнаружив пустые места под нужными мне номерами.

Точнее, номер с болтушкой отсутствовал вовсе. А противоядие, похоже, закончилось.

«Что-то не так?» — тут же насторожился лисенок.

— Да уж! Легко не будет…

Я вернулась к столу и принялась изучать рецепт.

— Ага! Болтушки там нет, потому что ее нужно давать свежую. А рецепт простой. Наверняка Малла легко справится с ее приготовлением.

Добыть противоядие было намного сложней — для него требовалась свежая гемолимфа стираса. Остальные ингредиенты, как я подозревала, росли на каждом огороде.

— Рыжик, я знаю, как приготовить противоядие!

«Отлично! Скорее приступай! Я очень свежую курочку хочу».

— Не могу. Для начала нам потребуется очень свежий стирас.

На этом я решила, что сделала все, что могла на сегодняшний день и отправилась спать.

Ворочаясь в постели, кое-как дождалась утра. Едва первые лучи солнца забрезжили над горизонтом, выскочила из дома и направилась к Ивару. Заколотила в дверь.

— Чтобы приготовить противоядие для Барни, нужна гемолимфа стираса! — выпалила я не здороваясь, стоило взъерошенному главному охотнику показаться на пороге.

Ивар уставился на меня дремучим взглядом. Я мотнула головой и постаралась объяснить понятнее:

— Нужно убить стирюка и собрать жижу, что у него внутри.

— А! — протянул тот с облегчением, но тут же нахмурился. — Так как же ее наберешь-то? Не выйдет.

— Почему? — удивилась я.

— Ну… Обычно мы стирюка топорами порубим и ждем, пока вся жижа в землю уйдет. Потом только собираем камни, которые для определения ядов используются. А как эту жижу собрать, ума не приложу…

— Ну а если как-нибудь попробовать?

— Попробовать, конечно, можно… Но рискованное это дело, сейрина. И Барни не спасем, и еще кого потерять рискуем. Боюсь, никто из наших не отважится…

Не заметив особенного энтузиазма, я покачала головой и спросила:

— Ивар, неужели тебе Барни не жалко?

Из-за мужа выглянула Данка.

— Нам искренне жаль Барни, сейрина, но у нас дети, и маленький скоро появится. Не пущу! — заявила она, решительно схватив мужа за руку.

Я даже немного растерялась и пробормотала:

— А как же раньше противоядие делали, когда здесь жила эльдина Йоланда?

— Так то — эльдина! Она магией обладала, в отличие от нас. Сама ходила и добывала чудищ, сама из них снадобья готовила, — заявила Данка с таким видом, будто я несусветную глупость сморозила.

— Ясно… — Мой запал слегка угас.

Не прощаясь, я побрела к Малле, но, не обнаружив колдунью у себя, вспомнила, что та присматривает за Барни, и повернула к его дому. Малла действительно дежурила у постели парня. Судя по виду, этой ночью она не сомкнула глаз.

Барни выглядел много хуже, чем вчера. В неверном свете сумерек его кожа показалась серой, а пятна потемнели едва ли не до черноты. Сиплое дыхание вызывало неприятные ощущения. Похоже, ему осталось недолго.

— Как он?

— Плохо… Боюсь, до вечера не дотянет. Ошиблась я, похоже, — ответила Малла, подтвердив мои опасения, и с надеждой уставилась на меня: — Удалось найти противоядие?

Я отрицательно мотнула головой.

— Малла, вот рецепт болтушки, которую нужно раз в два часа давать.

Колдунья хмыкнула.

— А я, по-твоему, чем здесь занимаюсь?

— Понятно… Ну… Тогда держись, а я пойду. Вспомнила, что не поискала рецепт еще в одном месте, — соврала я, уверенная, что колдунья примется меня отговаривать, если поделюсь с ней планами.

Покидая дом Барни, прихватила одну из рогатин, которую приметила в сенях. Все равно ему она пока без надобности.

«Ты с ума сошла?!» — вопил лисенок, прыгая вокруг меня и хватая зубами за штаны, когда я спустя полчаса направилась к выходу из дома.

Ему вторил обеспокоенным мычанием крисп.

— Все будет хорошо. Я внимательно прочитала инструкцию, и костюм на мне защитный — зачарованный. Все получится, — убеждала я друзей, хотя сама совершенно не была уверена в успехе и очень волновалась.

Главное, не заблудиться по пути — так далеко я еще не забиралась.

Читая о стирасах в первый раз, я не слишком углублялась в детали, но изучив целенаправленно записи о них, узнала, как правильно охотиться, чтобы не повредить ингредиенты и самой остаться целой. Да и нужен мне всего один экземпляр. Правда, определенного вида и размера.

Путь до места охоты занял у меня больше двух часов. Я пошла той же тропой, что и вчера, а когда остановилась у озера с криспами, чтобы поздороваться, меня нагнал Рыжик.

«Пойду с тобой», — буркнул он.

— Рыжик, иди домой и жди меня там! — скомандовала я, не желая рисковать фамильяром.

«Ну уж нет! Я тебя не оставлю одну! — воспротивился лисенок. — В конце концов, здесь я настоящий охотник и смогу помочь».

Мы еще немного поспорили, а потом Рыжик привел убийственный аргумент, против которого я не нашла возражений:

«Толку не будет, если добудешь стирюка, а домой не вернешься до ночи. Со мной ты, по крайней мере, не заблудишься».

На том и порешили.

Рыжик действительно оказался полезен. Он привел меня к месту охоты. Сама я потратила бы куда больше времени, чтобы его обнаружить. Лисенок легко взял вчерашний след охотников, и мне не пришлось плутать в незнакомых местах.

«Видишь большую гору?» — спросил он.

— Конечно! — усмехнулась я.

А лисенок прижал уши и с благоговением сообщил: «За ней — Трещина!».

Едва заметная горная стежка вела через перевал, и нам нужно было именно туда. Забравшись на самую высокую точку тропы, я остановилась, чтобы перевести дух и полюбоваться окрестностями.

А посмотреть было на что.

Передо мной раскинулась бескрайняя равнина, усеянная огромными обломками иссиня-черных камней, словно разрисованная причудливыми узорами. Линия горизонта за ней скрывалась в непроницаемой фиолетовой дымке.

— Мрачно и зловеще… — прокомментировала я увиденное и поежилась.

Заходить так далеко нам не было нужды. Стирасы водились у самого подножья горы, где разлилось не то обмелевшее озерко, не то подсохшее болотце. Песчаная почва, кое-где лакуны с темной мутной водой. Коричневая, точно больная растительность, а, может, и вовсе мертвая, росла по берегам, и в ней копошились…

— Ушедшие боги! — выдохнула я и отвернулась, обводя взглядом окрестности.

Тихо-тихо. Ни шума ветра, ни крика птиц. Только неприятное поскрипывание неизвестного происхождения нарушало тишину. Прислушавшись, я с отвращением осознала, что эти звуки издают те самые существа, копошащиеся в поисках пищи. Похожие на белесых многоножек стирасы одним своим видом вызывали у меня мощный приступ дурноты.

— Барни был прав, они еще хуже, чем я думала! — сдавленно пробормотала я, пытаясь совладать со взбунтовавшимся желудком. Этому плохо способствовал мерзкий сладковатый запах, о происхождении которого я даже думать боялась. — Надеюсь, они не умеют взбираться по склону…

«Возвращаемся?» — с надеждой спросил Рыжик, боязливо прижимаясь к моим ногам.

— Нет! — отрезала я и прикрыла глаза.

Чтобы не растерять остатки самообладания, принялась повторять порядок действий при охоте на стирасов, описанный в записях Йоланды Энградир:

— Найти подходящую особь, использовать приманку, заманить в ловушку…

Тянуть дальше было некуда.

Набравшись решимости, я стиснула зубы и, цепляясь пальцами за острые холодные камни, спустилась по склону и притаилась за чахлым кустом. Сердце колотилось так, что и в Заячьей Губе было слышно, ладошки вспотели, но я заставила себя присмотреться к стирасам.

Гемолимфу можно было взять у любого, но мне позарез требовались и ядовитые железы вместе с их содержимым.

— Нам нужны только самки. У них серые отметины на сегментах и более короткие жвалы, или как там у них это называется?

Разглядывать многоножек было таким себе занятием, но я терпеливо присматривалась, чтобы увидеть не такую уж и очевидную разницу.

Одна из особей отползла от остальных чуть в сторону.

«Кажется, вон та подходит?» — тут же среагировал Рыжик.

— Да! Наконец-то! — обрадовалась я.

Стараясь не шуметь, обогнула куст и забралась на выступающий камень, нависший аккурат над нужным мне местом. Сняла заплечный мешок и достала оттуда кусок сырого мяса. Размахнувшись, запустила его в лакуну шагах в трех от нужной мне особи. Раздался всплеск. В воде поднялась муть, и на секунду я испугалась, что там глубже, чем я полагала, и приманка потрачена зря.

Эх! Не догадалась я заранее разрезать мясо на несколько кусков, увеличив тем самым количество попыток.

Многоножка подняла голову, что-то почуяв. Заскрипела особенным образом. Я тихонько опустилась на камень животом, чтобы она меня не увидела. Рядышком прилег Рыжик, прижав к голове плюшевые ушки. Шерстка вдоль его хребта стояла дыбом.

Самка стираса повертелась на месте, противно шевеля передними лапками и жвалами, а затем сделала то, что мне было нужно — полезла в лакуну за приманкой.

— Пора! — скомандовала я себе под нос и пружиной взвилась в воздух, сжав рогатину обеими руками.

У меня не было права на ошибку.

Все что угодно, могло пойти не так. Я могла промахнуться, и тогда многоножка убежала бы или искусала меня. Могло не хватить жалких крох моей магии, чтобы довести воду до нужной температуры.

Да что угодно могло пойти наперекосяк, но мне повезло. Голова самки стираса, прижатая рогатиной у основания, оказалась полностью в кипящей воде. Стирас не сдавался. Покрытый твердым хитином хвост хлестал по моим ногам, раскидывая комья грязи. Я всем весом навалилась на рогатину, чтобы его удержать и не дать ядовитым челюстям сомкнуться на моей лодыжке.

Сапоги скользили по дну, вонючая обжигающая жижа летела во все стороны, но я продолжала ее кипятить без остановки. Моя магия давно иссякла, и пришла очередь накопителей.

Один опустел полностью.

Второй… Третий... Четвертый...

Пятый — последний!

Тварь дернулась еще несколько раз, а затем ее лапки подогнулись, и она затихла, погрузившись в основательно обмелевшую лужу. Я осторожно ослабила давление на рогатину, готовая в любой момент отскочить, но опасения были напрасны.

Самка больше не двигалась.

Остальные стирасы не обращали на меня никакого внимания. Их отвлекал Рыжик, который бегал от куста к кусту поодаль от места схватки. Увлеченные его движениями твари, совершенно не обращали внимания на то, что произошло с их товаркой.

Я снова посмотрела на побежденную самку. Да, все как было написано в инструкции: если голова первой окажется в кипятке, она не сумеет позвать сородичей на помощь.

На дрожащих ногах я отошла в сторону, чтобы перевести дух и дать бурлящей воде немного остыть. Потянула из-за пояса защитные перчатки, сделанные из плотной кожи, усиленной на ладонях. Надела.

Рыжик прибавил скорости и, заложив полукруг по склону, направился ко мне. Стирасы, мгновенно потеряли его из виду и занялись прежним делом — принялись копошиться в грязи в поисках пищи.

«Вкусненьким пахнет!» — заметил Рыжик, остановившись подле меня.

Черный нос характерно заходил ходуном, и я вдруг поняла, что пахнет вареными креветками!

Встрепенувшись, я ухватилась за двойной хвост и затащила частично порозовевшую тушу стираса выше по склону — туда, где мне гарантированно не помешают другие особи.

Только бы не сварилась! Были у меня опасения, что вареный стирас непригоден для моих целей.

В сумке, которую я оставила среди камней, был специальный шприц для извлечения гемолимфы. Следуя рекомендациям Йоланды, я примерилась и вонзила иглу между хитиновыми пластинами стираса в районе шеи. Набрала полный шприц белесой жижи, посмотрела на просвет. Перламутровая!

— Рыжик, у нас получилось!