Ада Вельрин

Наобнимавшись с мягким и пушистым Рыжиком, я утерла слезы и быстро закончила уборку в спальне. Теперь здесь можно было спокойно ночевать.

— Оставайтесь, отдыхайте, а я к Малле. Обещала ей помочь с пирогами и амулетами. Она мне за это снеди соберет, чтобы мы тут не голодали.

— Пирожки? — оживился лисенок. — Я с мясом люблю! Но и от сладких не отказался бы.

Рыжик мечтательно прикрыл глазки, а крисп тяжело вздохнул.

«Григор тоже любит пирожки, только есть их не может», — пояснил его реакцию лисенок.

— Ох, сочувствую! Кстати, а ты, вообще, питаешься? — задалась я резонным вопросом.

Кто знает, вдруг дух жизненную силу из людей сосет?

— М-м…

«Он не знает. Но вроде бы ничем», — ответил лисенок.

А я решила, что спрошу об этом Маллу. Наверняка она в таких вещах разбирается.

Колдунья встретила меня во дворе своего дома.

— Ты вовремя! Держи. — Всучила она мне большую корзинку черной смородины. — Неси на кухню. Сначала пирогами займемся, а после — амулетами. И давай уже прекращай мне выкать. У нас в деревне по-простому принято.

Пирожки мне еще не доводилось печь, получались они у меня кривенькие да косые. Колдунья посмеивалась, пока я недовольно пыхтела, пытаясь лепить их так, чтобы начинка не вылезала.

— Малла, а ты знаешь, чем криспы питаются? — поинтересовалась я, справившись с очередным пирожком, который получился уже значительно красивее первого.

— Никак решила себе духа оставить? — Хлопнула в ладоши колдунья, обсыпав передник мукой. — Вот ты бедовая! Не хуже наших ребятишек.

— Ну… Хоть поговорить будет с кем.

— Да как же с ним говорить-то? Бестолковое существо ведь! — Малла покачала головой.

— Григор не бестолковый! — возразила я. — Он сегодня мне помог с водопроводом разобраться.

— Уже и имя ему дала? Надо же! Раз имя дала, теперь не отвяжешься.

Похоже, в деревне с зеленомордыми духами якшаться не было принято, и я не стала рассказывать Малле, что имя крисп мне сам назвал. И так лишнего сболтнула.

Колдунья тем временем задумалась.

— Имей в виду, что они эмоциями питаются. Вот их к живым и тянет. Но не переживай, вреда он тебе не принесет, пока один. Скорее, напротив. Спокойнее станешь. Рассудительнее. Излишки-то крисп заберет.

А ведь и верно! Я должна была куда сильнее горевать после всего, что со мной произошло, но смогла взять себя в руки и заниматься делом. Похоже, тут и правда не обошлось без Григора.

— Значит, не зря я его решила оставить…

— Не зря. Только ты на ночь его из дома выставляй. Пусть гуляет. А снаружи бадейку с водой держи, чтобы ему было куда на рассвете спрятаться, да на солнце ее не ставь.

— Спасибо за советы, Малла! Как же хорошо, что я тебя встретила. Мне действительно очень повезло со всеми вами.

— Все, что происходит в Бытие, не просто так. Все для чего-то, да нужно, — философски заметила женщина. — Вот и ты тоже неспроста здесь появилась.

Я опустила глаза, сосредоточившись на очередном пирожке. Мне было сложно согласиться с этими ее словами.

Для чего тогда понадобилась смерть папы? Почему со мной случилось все то, что случилось? Зачем это могло кому-то понадобиться?

— Ну вот, пусть пироги подходят, а мы пока амулетами займемся.

Колдунья накрыла чистой тряпицей очередной противень с пирогами и убрала на печь, в которой уже разгоралось веселое пламя. Вдвоем мы быстро навели на кухне порядок, и Малла достала еще одну корзину с деревянными кругляшами — будто кто-то взял толстую ветку и порубил на медальоны толщиной с палец.

— Это и есть луносвет? — уточнила я.

— Ну да. А ты что подумала, что это ягоды какие-то? — Рассмеялась Малла.

— Вроде того, — согласилась я улыбнувшись.

— Луносвет — кустарник. К середине лета отдельные ветки у него становятся толще обычных и сбрасывают листья. Можно подумать, что такая ветка засохла, ан нет! Вызрела! Насытилась магией Эфира. Из таких отличные защитные амулеты получаются. Особенно если руны правильно написать и активировать магией. Можно и без магии, конечно, но активированный магом амулет будет втрое сильнее защищать.

— Как интересно! А мой отец… То есть, мой отчим во все эти вещи не верит.

Едва не сболтнула, что папа работал в основном с камнями, а вот с деревом я его никогда не видела, но вовремя опомнилась.

— Бедное дитя! Такого плохого человека все равно отцом продолжаешь называть.

Под сочувственным взглядом колдуньи я потупилась и пробормотала:

— Привыкла. Он же меня с детства растил…

Как же было противно обманывать эту добрую женщину, но правду рассказать я не могла!

— А не верил он в силу луносвета, потому что ни разу не оставался в наших краях ночью на улице, — продолжила Малла, словно не заметив моего смущения. — Как считаешь, почему у нас большинство домов на сваях, да где повыше построены?

— Из-за тумана?

— Из-за него самого! Если слишком долго в нем пробыть, можно себя потерять. А то и скверной заразиться. И вот тебе мой совет: если вдруг заплутаешь и не успеешь дотемна вернуться, ищи куст луносвета побольше. Еще лучше, если там уже ветка вызревшая будет. Вот под таким кустом, под этой самой веткой и жди утра. Тогда хоть какие-то шансы в добром здравии вернуться, да при своем уме остаться будут.

— Неужели здесь ночью настолько опасно? — удивилась я.

— Еще опаснее, чем ты думаешь! — Малла рассмеялась. — В начале осени приходят большие туманы. Они поднимаются почти до самых горных вершин, никакие сваи не спасают. Вот тогда-то все послушно сидят дома даже утром, пока туман не развеется окончательно. И с теми, кто скрывается в нем, точно не стоит встречаться.

— Ужас!

Малла кивнула и неожиданно продолжила:

— Прежняя-то хозяйка дома, где ты живешь, единственная на моей памяти, кто в этот туман без боязни ночами ходил.

— Ничего себе! — Я с интересом уставилась на колдунью. — А зачем она это делала?

— Изучала, наверное. Именно она в свое время и придумала, как луносвет для защиты использовать, и руны мне эти показала тоже. Вот только в том тумане-то сама и сгинула…

— Ты хорошо ее знала? — спросила я после паузы.

Похоже, эта эльдина была добра к деревенским и очень увлечена наукой, раз не боялась разгуливать в одиночку по ночам. Но что ее заставляло с такой одержимостью этим заниматься?

— Не могу сказать, что хорошо, — помедлив, ответила Малла. — Она не особенно общительная была и уж больно на своей науке повернутая. То и дело к Трещине бегала. Порой по нескольку дней дома не появлялась.

— Похоже, очень самоотверженная была, как и многие ученые, — заметила я.

— Это да. К Трещине не каждый мужчина в одиночку рискнет отправиться, а она поселилась бы рядом, дай ей волю.

— Теперь ясно, откуда в моем доме та странная одежда… — пробормотала я. — Наверное, во всей этой амуниции и правда можно без опасений по туману бродить.

Малла внимательно на меня посмотрела.

— Эльдина Йоланда хрупкая была с виду, но сильная. Вот как ты. Волосы, пожалуй, только поярче, как у нашего молодого короля примерно.

— Значит, она была из адамантовых драконов. Вот только земли адамантовых с Трещиной не граничат… — Я замолчала и уставилась на колдунью: — А в чьих владениях находится Заячья Губа?

— В герцогстве Морвеналей, как и Хьюборг.

Меня словно ледяной водой окатили. Невероятным усилием воли я сдержала эмоции, и, достав кругляш луносвета из корзины, принялась вертеть его в пальцах.

— Морвенали? — Я сделала вид, что впервые слышу это имя.

— Тавис Морвеналь был доверенным лицом старого короля, неужели не знаешь?

Малла произнесла это с такой иронией, что я не удержалась от вопроса:

— Мне кажется, или вы его за что-то не любите?

— А за что мне его любить-то? — возмутилась колдунья. — На самый верх забрался, а до людей дела никакого. Где хоть один лекарь в нашей деревне? Хоть в одной деревне? Почему не обновляются защитные руны на домах? Почему никто не защищает нас осенью, когда вместе с туманом к жилью выбираются по-настоящему опасные твари?

— Каждый герцог обязан заботиться о людях, которые проживают на его землях, — пробормотала я прописную истину.

— Он и позаботился. Посадил в Хьюборге одного из своих племянников, а тот ничего в управлении землями, похоже, не соображает и поставил над нами управляющего, а сам пропадает где-то постоянно. Одни кутежи на уме!

— А этот управляющий тоже гнилым оказался? — догадалась я.

— Еще каким! Народ-то поначалу пытался жаловаться, да письма герцогу слать, а потом и самому королю. Да то ли не дошли они, то ли до нас совсем никому дела нет…

— Но как же так? — искренне посочувствовала я брошенным на произвол судьбы жителям.

— Да, вот так. И пошла беда за бедой. То одно, то другое. Недавно вот с двумя деревнями, что западнее, прервалась связь. Никто не знает, что с их жителями сталось.

— Какой ужас! А кто-нибудь пробовал до них добраться и все выяснить?

— Нашлись смельчаки из тех, у кого там родня была. Вот только с тех пор мы и их тоже не видели. Посовещались, написали очередное письмо управляющему, да толку-то… Так вот и живем.

Нехорошее впечатление произвел на меня рассказ Маллы. Начиная от бедственного положения местных и заканчивая тем, что я очутилась на территории, принадлежащей моему злейшему врагу.

— Да не кисни. Прорвемся! — ободрила меня колдунья. — Мы вот с тобой сейчас амулетов наделаем, чтобы запас был. Знаки на домах потихоньку станем обновлять. К туманам аккурат управимся. И кто бы там ни прятался, через заговоренное дерево ему внутрь жилья будет не проникнуть.

С такой мотивацией работа закипела.

Малла брала кругляш и, что-то тихо шепча, рисовала на нем защитную руну, а затем передавала его мне. Я внимательно вглядывалась в контуры знака, напитывая его магией. Моего резерва хватило на семнадцать кругляшей, прежде чем я окончательно выдохлась.

— Похоже, это все, на что я способна.

— На вот хлебни. Тут травки наши местные заварены. Поможет восстановить резерв.

Малла тут же сунула мне кружку какой-то мутной бурды. Я принюхалась, прежде чем пить. На удивление пахло вкусно. Даже приятно. Осторожно пригубила. Отвар слегка горчил и оседал на языке травяным привкусом.

Колдунья усмехнулась и взглядом указала на накрытую вышитым полотенцем миску с пирогами.

— Пирожок возьми.

Передышка и перекус пошли на пользу. Ощутив, как резерв вновь наполнился, я продолжила заряжать амулеты. Всего получилось двадцать пять штук. Я бы и еще несколько осилила, но колдунья заявила:

— Пока достаточно. Идем, охотникам раздадим. Они с утра как раз к Трещине идут, мало ли что может случиться. И пироги бери, деток угостим, да заодно посмотрим, на чьих домах в первую очередь знаки подновить нужно. Может, что-нибудь сегодня же и исправим.

Кивнув, я допила оставшийся отвар, размышляя о том, что расходую резерв слишком быстро по привычке. Следует подходить к магии более разумно с учетом новых реалий. Приспосабливаться.

Одно радовало: мой магический резерв хоть и тратился быстро, но также быстро и заполнялся. И если это благодаря отвару Маллы нужно попросить у нее рецепт.

Колдунья положила готовые амулеты в тряпичную сумку, расшитую деревянными бусинами, я подхватила большую миску с пирогами, и мы вместе вышли из дома.

Шагая по деревенской улице, я рассматривала домишки на сваях и отмечала, что у многих они сильно повреждены. Некоторых даже не хватало, и их заменили на временные подпорки. Были и дома, у которых часть стен сильно отличалась по цвету, словно из дерева ушла всякая жизнь.

К одному из таких домов и направилась Малла. Без спроса отворив калитку, вошла во двор и, приложив ладонь к стене, помрачнела.

— Что, совсем плохо дело?

— Да уж нехорошо. Надо бы до зимы все доски заменить. Такое дерево не защитит ни от тумана, ни от зимних холодов.

— Почему так произошло? — спросила я, когда мы покинули двор и направились дальше.

— Знаки некому было подновить этой весной. А без них даже местная древесина долго не сдюжит.

Я помолчала, задумавшись, а затем уточнила:

— А в доме, где я живу, все в порядке со столбами.

— Еще бы! Там знаки на века заряжены драконьей магией, потому и дом еще долго простоит. Тебе не о чем переживать.

Я еще немного подумала и предложила:

— Малла, если кто-то в большой опасности, можно на ночь ко мне в дом их отправлять. Днем-то, я так понимаю, им ничего не грозит?

Колдунья остановилась и внимательно посмотрела на меня.

— Спасибо тебе за предложение, Ада. Это очень щедрый жест.

— Не за что. Не могу же я людей в беде оставить, — смутилась я.

А Малла уже колотила в окно соседнего дома, куда более добротного, чем те, мимо которых мы только что прошли, и крикнула:

— Ивар, ты дома?

Из окна выглянул знакомый мне мальчишка и тут же спрятался. А после дверь отворилась, и на крыльцо вышел молодой статный мужчина. Как будто взрослая бородатая копия того самого пацана.

— Малла, никак новые амулеты принесла? — обрадовался он, одновременно с любопытством рассматривая меня.

Следом из дома показалась высокая молодая женщина. Окинув меня ревнивым взглядом, она поинтересовалась:

— Малла, а кто это с тобой?

— Знакомься, Данка, это Адалинда, — представила меня полным именем колдунья. — Наша новая соседка из Гнезда-на-Утесе.

— Новая соседка? И откуда же ты приехала, соседка?

Женщина смотрела так, словно ожидала от меня проблем.

— Не важно откуда я. Важно, что какое-то время поживу здесь — в Заячьей Губе, — не стала я вдаваться в подробности.

— Какие дивные дела творятся! Драконица и в нашей дыре! — всплеснула руками Данка.

— Я полукровка, — просветила я ее.

Честно, я сейчас и на полукровку не тянула после того, что Морвенали со мной сделали…

— Данка, да ты не ревнуй. Не уведет Ада твоего Ивара. Сколько тебе повторять, что он твой и только твой. — Усмехнулась Малла. — Ивар, держи амулеты. Раздашь охотникам по своему разумению. Эти заряжены магией, а не просто наговорены. Должны намного лучше работать.

— Заряжены магией? — обрадовался тот, принимая тряпичную сумку из рук колдуньи. — Откуда же такая роскошь?

Он догадливо зыркнул на меня, и я скромно улыбнулась.

— Ада и заряжала, — пояснила Малла. — А теперь мы вот решили деревню обойти и план действий составить по подготовке к осени, раз уж у нас наконец настоящая магесса объявилась.

Взгляд Данки внезапно изменился.

— Сейрина Адалинда, а вы не могли бы взглянуть на нашего сына. Захворал он, да никак не оклемается, — попросила вдруг она.

— Я, вообще-то, не целитель… — пробормотала я, не представляя, чем смогу помочь, но на меня смотрели с такой надеждой, что я только кивнула и пошла за ней в дом.

Обстановка внутри была простой, но было заметно, что хозяева здесь живут крепкие. Чистота везде, а дверные проемы занавешены шторками. Из-за одной выглядывали любопытные детские мордашки.

— Эй, Трин, возьми-ка у сейрины Ады пирожки. Себе по одному, да по деревне пробегитесь, угостите детей, — скомандовала Малла.

Знакомый мне уже парнишка, поклонившись, принял из моих рук миску с пирожками и тут же скрылся за шторкой. Оттуда раздался радостный писк. Ивар и Данка улыбнулись друг другу так, как только могут улыбаться счастливые родители.

У меня что-то в груди на миг сжалось. Эх, как бы я тоже хотела иметь брата или сестру…

Меня повели в другую часть дома, где располагалось семейное ложе, а рядом на маленькой кровати, лежал укутанный в одеяло мальчик лет пяти. Он тоже очень походил на отца, но в отличие от Трина выглядел изможденным.

— Папа, кто это? — слабым голосом спросил он.

— Это сейрина Адалинда, сынок, — представил меня Ивар. — Она попробует тебе помочь. Веди себя хорошо.

Я присела рядом с мальчишкой на постель.

— Привет, зайчик!

— Я не зайчик, я — Родим, — сказал мальчишка чересчур серьезно.

— А я просто Ада.

— Ты дракон, да?

Хотела по своему обыкновению возразить, но, поймав взгляд Маллы, не стала отнекиваться.

— Ага, дракон.

— Здорово! — оживился малыш. — Всегда хотел посмотреть на живого дракона. Думал, что уже не успею увидеть до того, как растворюсь в Эфире.

От его слов и серьезного тона, которым он все это произнес, ком встал в горле.

Ивар опустил глаза, одновременно всхлипнула Данка, прижав ко рту ладонь, а Малла помрачнела.

— Родим, расскажешь мне, что с тобой случилось?

— Я гулял, нашел ягодки кислые, поел немного. — Мальчик тяжко вздохнул и веско заметил: — А мама говорила, что нельзя было есть те ягодки…

— Лжесмородины он наелся, да еще зеленой, — пояснила колдунья. — Еле-еле откачала, да только что-то не то с ним и все. Лежит уже неделю, и только хуже делается.

— Настои укрепляющие даем, как велено. Но, кроме бульона, он не ест ничего, да и то заставлять приходится. Слабеет на глазах… — Данка всхлипнула.

Все присутствующие уставились на меня с надеждой, даже голова закружилась от чувства ответственности. Но ведь я не целитель!

— Не понимаю, почему мои снадобья не помогают… — расстроенно бормотала колдунья. — Он же не первый, кто лжесмородину пробует. Другие на горшке сутки посидят, оклемаются и носятся по улице на следующий день.

Многомудрая Малла пребывала в растерянности.

И тут мне в голову пришла одна идея.

— Послушай, Родим, сейчас я кое-что сделаю, а ты лежи и не шевелись, ладно?

— Хорошо.

— Попробую взглянуть на его эфирное тело, — пояснила я для взрослых. — Вдруг что-нибудь удастся выяснить.