4 года спустя

Таращусь на своё отражение в зеркале, пытаясь прийти в себя. Я невеста. Почти жена. И это не должно меня удивлять, ведь я столько пережила с Райаном, столько прошла через огонь и воду, что называться кем-то иным, кроме как миссис Моррис, для меня уже странно. Как будто это не моё настоящее имя.

Эмма сразу стала Моррис, я же только сейчас. Райан добился своего, а я сдалась. Хотя и не бегала. От него не убежать. Никогда. И я этому даже рада.

— Привет, — Грейс появляется в дверном проёме, прикладывая руку к груди. Её глаза блестят. — Боже, ты выглядишь настолько великолепно, что дышать больно.

Волосы отросли, теперь доходят мне до талии тяжёлым шелковым водопадом. Цвет стал насыщеннее, глубже. Как говорится, что ни делается — всё к лучшему.

— Привет, спасибо, я волнуюсь, — прикладываю ладони к щекам. Они горят, а руки ледяные.

Я, чёрт возьми, управляла множеством людей. Я убивала, врала, продавала, угоняла. Господи, чего я только не делала. И не волновалась. А сейчас трясусь так, словно…

— Волнуюсь так, будто первый раз замуж выхожу, — решаю пошутить, когда вижу, как Грейс наливает нам шампанское.

Моя подруга улыбается, протягивает мне бокал. Хрусталь звенит тихо, как танец нашего секрета.

— До сих пор поверить не могу во всё то, что ты мне рассказала, — она делает глоток, поправляя выбившуюся прядь. — Но почему-то совсем не удивлена.

— Совсем? — приподнимаю уголок губ, тоже делая глоток. Пузырьки щекочут нёбо.

— Ну, может, чуть-чуть, — она хмыкает, подходит ближе, поправляя кружево на моем плече.

Четыре года назад, когда я стала мамой, то решила вернуть всё хорошее, что было в моей жизни. И Грейс в это, естественно, входила. Было трудно, но мы пришли к общему знаменателю. Мы обе скучали. Слишком долго скучали.

В её жизни нет глобальных изменений, и это в какой-то степени меня огорчает. Но она не выглядит грустной или несчастной. Крутая практика в медицинской организации, звучит вау. Она на своём месте.

— Где Эмма? — Грейс аккуратно поправляет мою фату.

— С дедушками. Сейчас, скорее всего, у моего отца… настоящего. Элиота, — я смеюсь, вспоминая своего маленького урагана, который постоянно сует свой нос куда не следует. — Хотя, может, уже перебралась на коленки к другому. Маленькая дерзкая рыжая девочка. В меня пошла.

— Она так напоминает тебя.

— Да, но у неё будет совершенно другая жизнь. Лучшая.

Грейс кивает, и в этот момент открывается дверь. В комнату врывается Милли.

— Тут нет ни одного красавчика, — жалуется малявка, обводя взглядом пространство вокруг себя.

— Есть, но они старые для тебя, — в комнату входит Блейн, подавая мне букет невесты. Белые розы пахнут свежестью. — Я Блейн, — он протягивает Милли руку.

В тот момент, когда она поворачивается в его сторону, я слышу её восхищённый вздох.

— Вау, а ты прав, ты потрясающе красив. Какая у нас разница в возрасте? Ты насколько стар?

Грейс хихикает, снова поправляя мою фату, чтобы скрыть улыбку.

— Настолько, что лучше нам не разговаривать просто так, а то сочтут, что я к тебе клеюсь, — Блейн улыбается уголками глаз.

— Так клейся, я не против. Что мне нужно тебе дать? Клей? Скотч? Номер телефона? Может, лучше сразу имена друг другу дадим, чтобы наверняка я тебя запомнила и нашла?

Милли подмигивает опешившему Блейну. Но он прав, ей всего шестнадцать, а ему двадцать восемь. Многовато для всего этого. Видимо, Грейс думает так же, потому что громко кашляет и медленно качает головой: «Нет».

— Да что «нет» то? Ему что, сорок? Тебе сорок? Выглядишь просто улётно, — не унимается Милли.

Я вздыхаю в тот момент, когда Блейн делает шаг назад от неё, сохраняя дистанцию, но без грубости.

— Мне почти тридцать, а тебе даже нет восемнадцати. Поэтому советую найти сверстника и задавать все вопросы ему, — он отводит взгляд от Милли и кивает мне. Последние слова предназначены мне, я чувствую поддержку. — Я пошёл готовиться, а то Райан переживает не меньше тебя.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — Милли не сдаётся.

Блейн снова делает шаг назад, едва не врезаясь в дверной проём, качает головой, усмехаясь.

— Милли! — строго говорит Грейс, но в её голосе нет злости. Она протягивает девочке стакан с соком, нежно улыбаясь. — Знаешь, я часто забываю, что ты сестра Рида. У вас безумно похожий подход к делу. Милли кивает, но глаз даже не переводит с того места, куда только что скрылся мой друг.

— Ну всё, он будет моим.

— Милли!

Я смеюсь в голос, забывая обо всём на свете. Напряжение отпускает. — Мы идём?

В дверь входит мой папа. Он вздыхает, и этот звук наполняет комнату звуками. Он смотрит на меня очень долго, словно пытается запомнить каждую черту, каждый момент. Потом я вижу, как его глаза увлажняются.

— Ну, папа, — подхожу ближе, обнимая его. Ткань платья шуршит.

Он прижимает меня к себе сильнее, будто боясь, что я исчезну вновь.

— Я так рад, что в конечном счёте ты стала такой счастливой, — его голос дрожит. — Потому что я боялся… до ужаса боялся, что ты станешь как она.

Я киваю, понимая, о ком он говорит. О моей матери. О её боли, которую я едва не унаследовала.

— Не стала, пап. Я другая. … Трудно понять, как меняется жизнь с течением времени, ведь ты просто идёшь по этой прямой, замечая какие-то маленькие, незначительные детали. Райан же не изменился. Он всё так же прекрасен и невозмутим. Скала. И я рядом с ним всё так же чувствую себя свободной и маленькой. Защищённой.

Особенно сейчас, когда иду по прямой в его руки, сдерживая слёзы от красоты своего мужчины. Музыка плывёт вокруг, как облака. В голове у него, видимо, то же самое, потому что его глаза тоже слезятся, а губы раздвигаются в самой завораживающей улыбке на свете. В этой улыбке — вся наша история.

— Рыжая, — шепчет он, когда я оказываюсь рядом.

Он целует меня со всей страстью, когда мы слышим мягкий смех и перешёптывания гостей. Это неправильно по протоколу, но это по-нашему.

— Кажется, ещё рано было меня целовать, — прикусываю его губу, делая шаг назад, но не отпуская его рук.

Райан смеётся, хватает меня за руку, снова приближая к себе. Его ладонь горячая и надёжная.

— Вот уже нет. Никогда не рано целовать свою женщину. И никогда не поздно.

Я счастливо смеюсь, и этот звук смешивается с музыкой.

— Я люблю тебя, миссис Моррис, — говорит он тихо, только для меня.

— Я люблю тебя, мистер Моррис, — отвечаю я.

И я знаю — это не конец. Это только начало нашей настоящей жизни. Впервые без теней прошлого. Только мы. Только свет.