Райан

— Когда-нибудь это вас убьёт.

Монотонный гул приборов вырывает меня из сна, но не из морока мыслей. Морщусь, приподнимаясь на локтях, но тут же ударом в грудь оказываюсь снова спиной на кровати.

Надо мной нависает рыжее чудовище — и я не про кошку Любимку, а про моё настоящее чудо. Оливия морщится так мило, потом прищуривает глаза и улыбается.

— Знаешь, многие девушки хотят цветов, подарков. А ты почему постоянно крови хочешь, вампирёныш?

Понимаю, что говорю, но голоса почти не слышу. Оливия, похоже, слышит, потому что улыбается ещё сильнее. А потом — самое ужасное для меня — слёзы. Появляются и моментально испаряются. Держится. Значит, в комнате кто-то ещё есть.

Поворачиваю голову.

— Молодой человек, мне казалось, в прошлый раз я просил не втягивать эту девушку в неприятности. Так вы решили, что к вам это не относится? Обмениваться кровью друг с другом теперь ваша норма?

Доктор что-то бормочет, цокая языком. Мне становится смешно, но стоит выдавить из себя смешок — чувствую острую боль.

— И чего ты вскакивать вздумал? Лежи! Пить хочешь? Есть? Что тебе принести? Утку?

Снова улыбаюсь, смотрю, как Лив тянется к тумбочке и берёт стакан воды с розовой трубочкой. Подносит ко мне, пару капель падают на мою руку, и Оливия морщится.

— Прости, сейчас вытру.

Хватаю её руку раньше, чем она успевает встать.

— Может, прекратишь? Понимаю, ты переволновалась, но я жив. Я здесь, с тобой, рядом. Смотри — даже тёплый.

— Ты дурак?

Она бьёт меня по этой самой руке, прикрывая глаза. Вижу, как у неё появились круги под глазами. Не спала, что ли?

— И чего ты сидишь целыми днями рядом с моей кроватью?

— Не смешно, Райан! Тебя чуть не убили.

— Это тебя чуть не убили. Но вот она ты, утку мне подносишь.

Лив отворачивается, уходя куда-то за дверь.

— Шутите, значит, жить будете. Вам бы наконец-то перестать кровь терять, под пули прыгать, тела друг друга резать, — проверяя показания, врач смеётся тихо, а потом снова пристально смотрит на меня. — Ты, как и она, жить будешь. И кровь друг другу можете спокойно пить, а не переливать. Но, Райан, давай заканчивай уже со всем этим вот. — Рукой обводит комнату, вытирая со лба пот.

— Обещаю, Док. Только всё решим с вот этим вот, — обвожу глазами пространство.

— Если хочешь быть с ней нормально, лучше женись, а не под пулю лезь.

Произносит мужчина, пока Оливия уходит вниз — видимо, принести еду.

— Я бы рад, но она замужем, — улыбаюсь, понимая, как всё это звучит. Доктор снова трясёт башкой, снова улыбается.

— Ой, знал бы ты, из каких дебрей я вытаскивал свою жену. Или как твой отец бегал за твоей мамой. Ойййй, любовь — штука слишком тяжёлая. Тут либо ты её, либо она тебя. В твоём случае всё больше она тебя, так что давай уже, бери и беги.

---

Время неумолимо близится к вечеру, окрашивая комнату в мягкие золотистые оттенки заходящего солнца. Ко мне заходили уже все — каждый со своими вопросами, участием, беспокойством. Но Лив после утреннего визита больше ни шагу не делала в мою комнату, словно растворилась в воздухе.

— Эй, где она? — окликаю Блейна, который сидит в углу, погруженный в свои мысли.

Он почти не разговаривает ни с кем из-за угрызений совести, что гложут его изнутри. Как ему помочь, пока не придумал, но Лив сказала, что процесс запущен. Она через такое проходила… когда ей было всего десять. Боже… Маленькая совсем, хрупкая девочка, вынужденная столкнуться с чудовищной реальностью. Не понимаю, как так можно относиться к своему ребёнку, но, по словам Лив, отец любил её. Видимо, какой-то своей извращённой, токсичной любовью.

— Ты не знаешь? — переспрашивает он, отрываясь от экрана компьютера и медленно закрывая его, будто взвешивая, стоит ли говорить.

— Блейн, — я приподнимаюсь на локте, садясь поудобнее, чувствуя, как раздражение начинает закипать внутри, раздувая ноздри. — Какого хрена эта девица снова задумала? Боже, у неё жопа подгорает, что ли?

— Она на своей работе, — наконец выдавливает он из себя. — Поехала решать дела. Глава же до сих пор.

— В каком смысле? — напряжение в моём голосе становится ощутимым.

Дверь распахивается раньше, чем Блейн успевает мне ответить. На пороге стоит она — решительная, с горящими глазами и поднятым подбородком.

— Я подала прошение сделать меня главой всех кланов, — её голос звучит твёрдо, без тени сомнения. — Два претендента. Я и моя мать.

— Ты что, совсем ебанулась?! — срываюсь я, резко сбрасывая одеяло и пытаясь встать с кровати, несмотря на протестующую боль в теле.

Лив стремительно подходит ближе, её руки инстинктивно тянутся, чтобы удержать меня, но я отмахиваюсь.

— Сиди! — командует она, но в её голосе проскальзывает беспокойство. — Ты ещё не восстановился.

— Да плевать! — я всё же поднимаюсь, чувствуя, как мир слегка качается. — Ты хоть понимаешь, что ты сделала? Твоя мать — это не просто соперница, это чёртова психопатка, которая готова на всё!

— Именно поэтому я и должна это сделать, — Лив скрещивает руки на груди, её челюсть сжимается упрямо. — Кто-то должен остановить её. Кто, если не я? Плюс так я смогу управлять всем этим шоу. Разве у нас не было договорённостей? Я помогаю тебе. Ты помогаешь мне.

— Да кто угодно! — я провожу рукой по волосам, ощущая нарастающую панику. — Блядь, Лив, ты думаешь мне важно теперь всё это дерьмо? Мы тут чуть не сдохли, решая все эти проблемы.

— Райан, — качает головой она. — Мы в этом уже варимся. Либо закрываем, либо сами закроемся.

Блейн встаёт из своего угла, его лицо бледное.

— Может просто убьём её? — его голос хриплый от долгого молчания.

Лив переводит взгляд на него, и я вижу, как что-то смягчается в её глазах. Жалость, понимание, доверие. Какая-то своя любовь…

— Ты не виноват, понимаешь? Если кто-то и будет делать грязную работу, то это я. Ты спас меня, спасибо, — говорит она тихо. — Если я выживу, я закрою навсегда то, что причиняло боль, — она делает паузу. — Мама сядет. Все сядут. А вы выиграете. В чём проблема?