Знаю, что если Вы читаете эту книгу, то понимаете, что в ней есть описание постельных сцен. Но многие не любят такого поворота событий. К сожалению, а может к счастью, книгу пишу я. Поэтому тут они будут. Я предупреждаю, что жести не будет. Чего-то противного не будет. Поэтому читать эту главу Вам или нет, решать только Вам.

Я не хочу обидеть ничьи убеждения.

Спасибо)

Оливия

Я лежу на спине, мат под моей спиной влажный от пота. Райан надо мной — его руки упираются в пол по обе стороны от моей головы, мышцы рук напряжены. Я вижу, как вздымается его грудь, как блестит кожа в неярком свете спортзала.

— Оливия, — в его голосе что-то новое. Что-то сырое и уязвимое.

Я не отвечаю. Просто поднимаю руку и касаюсь его лица. Провожу пальцами по линии скулы, чувствую щетину под ладонью. Он закрывает глаза на секунду, будто мое прикосновение причиняет ему боль. Будто он ждал этого так долго, что не верит, что это происходит на самом деле. Да я тоже охренеть как не верю. Неужели… снова можно его касаться? Снова можно его чувствовать?

Когда он открывает их, я вижу вопрос. И страх. Страх, что я откажу, что отстранюсь, что скажу, что это ошибка.

— Ты бы поцеловала меня тогда, если бы не адреналин?

Я отвечаю не словами, просто притягиваю его к себе.

Поцелуй не похож ни на что, что я испытывала раньше. Честно. Даже с ним.

Он медленный, глубокий, почти отчаянный. Его губы твердые, настойчивые, но нежные. Мои. Родные. Я чувствую вкус соли на его коже, чувствую, как его дыхание смешивается с моим. Мои руки скользят по его спине, ощущая влажную ткань футболки, тепло тела под ней. Я хочу больше. Хочу всё. Если он не оттолкнёт меня… Господи, пожалуйста. Пусть он меня не оттолкнёт.

Он целует меня так, будто у нас есть вся вечность. Будто он хочет запомнить каждую деталь, например форму моих губ, то, как я тихо вздыхаю, когда его язык касается моего. Всё это у нас уже отобрали… я отобрала в прошлом. Поэтому понимаю его, есть что запоминать.

И в этом поцелуе я чувствую все то, что он никогда не говорил вслух. Все моменты, когда его прикосновения были чуть более нежными, чем требовалось. Вся боль, что мы причинили друг другу. Вся надежда, что эта боль сделала нас лишь сильнее. Вся вера в то, что мы сможем! Сможем друг друга спасти, и спастись друг в друге.

Его рука медленно скользит вверх по моему боку, останавливается у края майки. Он отрывается от моих губ, смотрит на меня.

— Скажи мне остановиться, — шепчет. — Скажи сейчас, потому что если мы продолжим... не смогу притворяться, что между нами ничего нет.

Мое сердце сжимается. Потому что я понимаю — он не просто хочет переспать со мной. Это больше. Намного больше. И я боюсь так же, как и он. Если с кем-то из нас что-то случится… мы не сможем жить в одиночку. Сейчас… сейчас есть шанс пережить, а потом его не будет. Как только я скажу, что согласна. Как только он притронется ко мне вновь… Мы больше не отпустим. Больше не будем врать друг другу. Маски будут сброшены, а белый флаг для наших врагов превратится в красный. Я должна буду быть за него. Всегда.

И это не такая большая цена, чтобы быть счастливой.

Только…

— Я не смогу заслужить твоего прощения из-за того, что не сказала тебе обо всём. Но я должна буду тебе рассказать кое-что ещё… И…

Райан кивает. Торопливо, нетерпимо… и вздыхает.

— Я много думал, и очень долго. И факт таков, что обида очень сильное чувство, оно пожирает тебя изнутри. И вся та боль, весь тот страх, вся та ненависть… Какой смысл в том, что я прав, если несчастен? Я отпустил, распотрошил себя, и увидел там свет. И та любовь, что была у меня к тебе никуда не делать. Она просто спряталась от той черноты, что ты создала. Теперь там есть и ненависть, и любовь одновременно.

— Я не хочу притворяться, — шепчу я и целую его снова, жестче, требовательнее. — Хочу, чтобы ты ненавидел меня так же сильно, как любишь. Хочу ощущать это чувство каждый день.

Что-то меняется в нем. Контроль, который он так тщательно держал, начинает трещать по швам. Он стягивает с меня майку одним резким движением, почти рвет ткань. Я не ношу бюстгальтер под спортивной одеждой, и на секунду он просто смотрит на меня. Его взгляд физически ощутим — горячий, голодный, благоговейный. Я чувствую, как твердеют соски под этим взглядом, как по коже бегут мурашки.

— Господи, Оливия, — в его голосе слышится такое восхищение, что я чувствую себя прекрасной. Не просто желанной, а вот прямо прекрасной. — Ты... ты невероятная.

Хочется смутиться, хочется… Но это же Райан. Лишь под его взглядом, я ощущаю весь спектр эмоций. И мне нравится снова это чувствовать.

Его рот на моей груди слишком горячий, влажный, жадный. Он целует, лижет, прикусывает сильнее, чем раньше. Достаточно сильно, чтобы оставить следы. Я выгибаюсь, запуская пальцы в его волосы, прижимая его ближе, требуя больше. Каждое прикосновение его языка отзывается пульсацией внизу живота, каждый укус заставляет меня стонать.

Я стягиваю с него футболку, и он помогает мне, на секунду отрываясь от моей груди. Мой живот покрыт шрамом, он видела его раньше? Должно быть да, он же меня спасал и переодевал. Но до этого момента, он не говорил об этом, не касался пего. Сейчас Райан проводит пальцами, медленно, нежно, и я вижу, как что-то меняется в его глазах.

— Откуда он?

— Я пыталась тебя спасти… Тогда...И это был единственный выход не умереть мне.

Без вранья.

Он издает звук, похожий на всхлип, и снова целует меня — отчаянно, жестко. Его зубы прикусывают мою нижнюю губу, достаточно сильно, чтобы было больно, но эта боль сладкая. Я отвечаю тем же, кусаю его в ответ, и он рычит низко в горле.

Его руки стягивают с меня лосины грубо, нетерпеливо, и я помогаю ему, приподнимая бедра. Остаюсь только в трусиках. Тонких и влажных. Он смотрит на мокрое пятно на ткани, и его дыхание становится рваным.

— Ты так хочешь меня, — говорит он, и это не вопрос. Его пальцы проводят по влажной ткани, надавливают.

— Райан, пожалуйста...

— Пожалуйста, что? — Его голос жесткий, требовательный. Он хочет услышать это. Хочет, чтобы я сказала.

— Трахни меня, — вижу, как его глаза темнеют еще больше.

Он стягивает трусики одним резким движением, ткань рвется. Я должна возмутиться, но вместо этого чувствую, как волна возбуждения прокатывается по телу. Его нетерпение, его потребность во мне — это опьяняет.

Райан целует мой живот, спускается ниже, но на этот раз в его движениях нет медлительности. Он раздвигает мои ноги широко, почти грубо, устраивается между ними. Его дыхание горячее на моей влажной коже.

— Хочу попробовать тебя, — говорит очень хрипло. — Хочу, чтобы ты кончила на моем языке.

Первое прикосновение его языка жесткое и требовательное. Он не изучает меня осторожно. Он берет то, что хочет. Лижет широкими движениями, затем концентрируется на клиторе, его язык быстрый и безжалостный. Я кричу, мои бедра дергаются, но его руки держат меня на месте, пальцы впиваются в кожу достаточно сильно, чтобы оставить синяки.

И мне это нравится. Нравится его сила, его контроль. Нравится, что он не обращается со мной, как с хрупкой куклой.

Он вводит два пальца сразу, резко, и я вскрикиваю от внезапного растяжения. Это почти слишком много, почти больно, но мое тело принимает его жадно. Его пальцы двигаются быстро, жестко, изгибаются и находят ту точку внутри, которая заставляет меня видеть звезды.

— Райан, — стону, и мой голос не похож на мой. — Боже, Райан, я...

— Кончай, — приказывает, и его рот снова на моем клиторе, сосет сильно.

Я взрываюсь. Оргазм накрывает меня волной, такой интенсивной, что я не могу дышать. Мое тело выгибается, бедра прижимаются к его лицу, и он не останавливается. Продолжает лизать, продолжает двигать пальцами, вытягивая из меня каждую каплю удовольствия, пока я не начинаю отстраняться, слишком чувствительная.

Только тогда он останавливается. Он выглядит диким, необузданным, и это самое сексуальное, что я когда-либо видела. Райан целует меня, и я чувствую свой вкус на его языке. Это грязно и интимно, и я хочу еще.

— Твоя очередь, — мои руки тянутся к его штанам.

Я стягиваю с него одежду быстро, нетерпеливо. Его член освобождается — твердый, толстый, головка влажная от предэякулята. Я обхватываю его рукой, сжимаю крепко, и он шипит сквозь зубы.

— Оливия, — предупреждает. — Если ты продолжишь, я кончу прямо сейчас.

— Тогда не надо, — говорю и отпускаю его. — Хочу почувствовать тебя внутри.

Он закрывает глаза, его челюсть напряжена. Я вижу, как он борется за контроль.

— Презерватив. Подожди секунду.

Он быстро встает, куда-то уходит. Я лежу на мате, мое тело все еще дрожит от оргазма, и смотрю на его спину. На то, как двигаются мышцы под кожей. На шрамы, которые рассказывают истории, которые я хочу узнать.

И понимаю, что влюбляюсь в него. Ещё. Мать. Мою. Сильнее. Вот же чёрт. Такое возможно?

Он возвращается с презервативом. Я беру его из его рук, разрываю упаковку. Надеваю на него медленно, наслаждаясь тем, как он закрывает глаза, как сжимает челюсть. Его член дергается в моей руке, и я провожу большим пальцем по головке, размазывая влагу.

— Ты убиваешь меня.

— Хорошо, — шепчу и ложусь обратно, раздвигая ноги. — Теперь трахни меня. По-настоящему. Не сдерживайся.

Что-то дикое вспыхивает в его глазах. Он ложится на меня, его вес приятный и подавляющий. Он входит одним резким толчком, заполняя меня полностью. Я вскрикиваю — это слишком быстро, слишком много. Растяжение граничит с болью, но это хорошая боль. Правильная.

Он замирает, давая мне время приспособиться, и я вижу усилие, которое это требует. Его руки дрожат, мышцы напряжены. Он хочет двигаться, хочет трахать меня жестко, но ждет.

— Двигайся. Пожалуйста, Райан, мне нужно...

Он начинает двигаться, и вся нежность исчезает. Его толчки жесткие, глубокие, безжалостные. Каждый раз, когда он входит, мат под нами сдвигается. Звук наших тел, соединяющихся снова и снова, непристойный и идеальный. Я стону с каждым движением, и он отвечает низким рычанием.

Его рот на моей шее, он кусает, сосет, оставляет следы.

— Сильнее, — выдыхаю, царапая его спину. — Райан, сильнее.

Он рычит и переворачивает нас одним движением. Теперь я сверху, и он входит еще глубже в этой позиции. Я вскрикиваю, мои руки упираются в его грудь.

— Езжай на мне, — приказывает. Его руки на моих бедрах, направляют меня. — Покажи мне, как сильно ты хочешь этого.

Я начинаю двигаться, медленно сначала, привыкая к углу. Потом быстрее. Я поднимаюсь и опускаюсь на него, беру то, что хочу. Его руки скользят вверх, сжимают мои груди, большие пальцы проводят по соскам. Он щипает их, крутит, и удовольствие смешивается с болью идеально.

— Вот так, — стонет, наблюдая, как я двигаюсь на нем. — Боже, Оливия, ты так прекрасна. Так чертовски прекрасна.

Я ускоряюсь, езжу на нем жестче, и вижу момент, когда он начинает терять контроль. Его руки возвращаются на мои бедра, пальцы впиваются в кожу, и он начинает толкаться вверх, встречая каждое мое движение.

Мы трахаемся жестко, отчаянно, и это больше не просто секс. Это разговор, который мы не можем вести словами. Это все эмоции, которые мы держали внутри, выливающиеся наружу. Боже мой. Я так сильно люблю этого мужчину, что… те разы, когда я была с другим, смываются такой волной, которая сносит их к чертям. Моя вселенная — Райан. И это большая и жирная точка.

Я чувствую, как снова нарастает напряжение. Это быстрее, чем в первый раз, острее. Райан чувствует то же самое. Одна его рука скользит между нашими телами, находит мой клитор, и его пальцы начинают рисовать быстрые круги.

— Кончай для меня, — говорит он хрипло. — Хочу почувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня. Хочу почувствовать, как ты теряешь контроль.

Его слова, его прикосновение, его член, заполняющий меня полностью — это слишком. Я кончаю с криком, мое тело сжимается вокруг него, пульсирует. Волны удовольствия накрывают меня, такие интенсивные, что я почти теряю сознание.

Он переворачивает нас снова, прижимает меня к мату, и трахает меня сквозь оргазм. Жестко, глубоко, каждый толчок продлевает мое удовольствие, делает его бесконечным. Я царапаю его спину, кусаю его плечо, и он стонет.

Несколько последних толчков… и он зарывается лицом в мою шею, кончая с глухим стоном. Его тело напрягается, замирает, и я чувствую, как он пульсирует внутри меня.

Это точка. Большая и жирная точка!