Оливия

Блейн замирает в стойке, которую я ему показала минут десять назад. Его плечи напряжены, рука с ножом дрожит едва заметно. Я стою позади, наблюдая за каждым его движением, за тем, как он пытается контролировать дыхание.

— Расслабь запястье, — говорю я спокойно. — Сила в технике, а не в напряжении.

Он кивает, не отрывая взгляда от деревянной мишени в трёх метрах от нас. Спортзал в этом доме оказался на удивление хорошо оборудован. Райан явно не экономил на тренажёрах и снарядах. Интересно, сколько времени он здесь проводил? Сколько раз колотил по груше, пытаясь выбить из себя воспоминания обо мне? И кому по документам принадлежит этот дом? Мы не смогли его найти, хотя какое-то время, я, чисто из профессионализма, делала вид, что мы его ищем. Никакой недвижимости у него не было.

Я моргаю, прогоняя эти мысли. Надо прогнать абсолютно всё. Абстрагироваться.

Сегодня утром я проснулась одна. Простыни рядом со мной были холодными, но слегка помятыми. Ночью он пришёл без слов, лёг рядом и просто держал меня до рассвета. Просто был рядом. А когда я открыла глаза, его уже не было. Только запах его на подушке и тихое поскуливание Пирса внизу. Я тогда спустилась и обнаружила, что Райан уже погулял с собакой. Миски и для Пирса, и для Любимки были полны, а сам он снова исчез куда-то.

Что у нас теперь? Мы до сих пор враги? Союзники? Любовники, которые ещё даже не спали? Боже мой, слишком много мыслей о нём. Слишком. Но мне нравится.

— Оливия?

Голос Блейна возвращает меня в реальность. Я фокусируюсь на нём.

— Прости. Продолжай.

Он делает глубокий вдох. Я вижу, как его пальцы крепче сжимают рукоять ножа. Метание ножей — это не просто бросок. Это баланс, расчёт траектории, понимание веса оружия и расстояния до цели.

— Помни, — говорю я, делая шаг ближе, — нож должен сделать ровно один оборот на это расстояние. Слишком сильно бросишь, он перевернётся дважды и ударит рукоятью. Слишком слабо — не долетит.

Блейн кивает. Его застенчивость всё ещё читается в каждом движении, но он старается. Когда я впервые увидела его, он едва мог посмотреть мне в глаза. Сейчас он хотя бы пытается держать спину прямо, а взгляд задерживает куда дольше. И улыбается. Со мной рядом кто-то улыбается так же, как раньше это делала Грейс…

— Локоть на уровне плеча, — напоминаю я. — Движение от плеча, а не от локтя. Запястье фиксируешь в момент броска.

Он корректирует позицию. Я вижу, как он мысленно прокручивает каждый шаг. Это хорошо.

— Выдох на броске, — добавляю я. — Тело должно работать как единое целое.

Блейн делает ещё один вдох. Задерживает дыхание. Потом его рука описывает плавную дугу, запястье щёлкает в нужный момент, и нож срывается с пальцев.

Лезвие вращается в воздухе. Один оборот. Чистый, ровный.

Глухой звук металла, входящего в дерево.

Нож застревает в мишени точно в центре нарисованного круга.

— Чёрт возьми! — Блейн оборачивается ко мне с таким восторгом на лице, что я невольно улыбаюсь.

— Отлично, — говорю я, и это правда. — Видишь? Техника решает всё.

Он смотрит на нож, всё ещё торчащий из мишени, словно не верит, что это сделал он сам.

— Я... я действительно попал.

— Ты не просто попал. Ты попал правильно. — Я подхожу к мишени, выдёргиваю нож и возвращаю ему. — Ещё раз. Мышечная память формируется через повторение.

Он берёт нож, и я вижу, как его уверенность растёт с каждой секундой.

Но метание ножей — это только часть подготовки.

— Хорошо, — говорю я, когда он делает ещё три успешных броска подряд. — Теперь нам нужно поработать над твоей физической силой.

Блейн бледнеет.

— Я... я не очень силён.

— Поэтому мы и тренируемся. — Я веду его к матам. — Ты компьютерный гений, верно же? Я ничего не путаю?

Уточняю, мало ли. Но он кивает, к счастью.

— Твой мозг — твоё главное оружие. Но если кто-то доберётся до тебя физически, мозг не поможет. Тебе нужна база. Сила, выносливость, умение держать удар.

Я показываю ему базовые упражнения, которые помогут на минимальном уровне прокачать скил. Отжимания, приседания, планка. Ничего сложного, но он уже через пять минут дышит как загнанная лошадь. Да господи боже мой, херовые у него, конечно, приоритеты в жизни. Неужели реально даже никогда не думал хотя бы отжиматься по чуть-чуть? Молчу. Ещё не хватало его спугнуть… Он тут единственный пока за меня.

— Не сдавайся, — говорю я, опускаясь рядом с ним в планку. — Боль временна, а вот слабость — это выбор. Причём твой собственный.

Он скрипит зубами, но держится. Ну молодец же, я прямо горжусь. Удивительно, но я правда горжусь им в этот момент.

Мы так увлечены тренировкой, что не слышим, как открывается дверь спортзала.

— Эй, а можно к вам?

Я поднимаю голову. В дверях стоят двое парней, которые живут тут с нами. Я понимаю с неловкостью, что даже не спросила их имён. А может спросила, но мне было так всё равно, что не запомнила. Наверное… стоит спросить?

Блейн тут же выходит из планки и садится, тяжело дыша.

— Привет, — говорит блондин, входя внутрь. Он осматривает моё лицо, которое я держу в своей манере. Сучьей. Парень усмехается, кивает. — Я Марк.

Он забыл продолжить...Я Марк — экстрасенс. Так было бы правильнее. Как он понял, что я не знаю имён?

— Джон, — добавляет шатен. Он действительно хорошо сложен. Широкие плечи, развитые руки. Явно не новичок в спортзале. Но это я ещё тогда заметила, когда он хотел напасть со спины, пока я держала Марка в миллиметре от смерти.

— Оливия, — представляюсь я, поднимаясь на ноги. — Хотя вы то это знаете.

Марк усмехается.

— Райан о тебе рассказывал, точнее, он принёс домой твоё тело. А потом сказал кто ты. Сказать, что мы охренели, ничего не сказать.

Я не знаю, как на это реагировать, поэтому просто киваю. И, к счастью, отмечаю, что о драке с Джули они молчат. Что ж, спасибо, плюсик им.

— Мы не хотим мешать, — говорит Джон, оглядывая зал. — Просто увидели, что вы тренируетесь, и подумали... может, присоединимся?

Я смотрю на них. Потом на Блейна, который всё ещё пытается отдышаться, но поднимает голову и встречается со мной взглядом. Его голова чуть-чуть кивает. Он даёт добро, чтобы я их пригласила, если сама захочу.

Не хотела. Но… сейчас думаю, а почему бы и нет? Если они друзья Райана, значит, им можно доверять. По крайней мере, настолько, насколько я вообще могу кому-то доверять сейчас. А то есть… на один процент из ста.

— Конечно, — говорю я. — Чем больше, тем веселее.

Марк улыбается, а Джон кивает с явным одобрением.

Следующие три часа проходят в интенсивной работе. Я показываю им техники, которым меня учили в клане. Базовые приёмы самообороны, болевые точки, способы выйти из захвата. Джон схватывает всё на лету, его физическая подготовка даёт ему преимущество. Марк более неуклюжий, но старательный. Блейн пытается не отставать, и я вижу, как он борется со своей застенчивостью, работая в паре с другими.

— Главное правило уличной драки, — говорю я, демонстрируя удар в солнечное сплетение на манекене, — нет правил. Забудьте о честности. Ваша цель — выжить и нейтрализовать угрозу. Глаза, горло, пах. Это ваши основные мишени. Поверьте, почти все будут бить точно так же. Так что защищать эти места нужно так же уметь.

Джон кивает, повторяя движение.

— В клане нас учили, что лучший бой — тот, которого не было, — продолжаю я. — Но если деваться некуда, бей первым и бей так, чтобы противник не встал.

Марк морщится.

— Жёстко.

— Реалистично, — поправляю я. — Мир не добр к слабым. Поверьте. Или ты, или тебя. Иногда просто нужно пересилить, переварить и переступить через себя. Если ты понимаешь, что сейчас тебе будет больно, то почему бы не сделать больно первой?

Я отворачиваюсь от них, говоря эти слова. Не хочу видеть их лица, когда эти слова вылетают из моего рта. Вспоминаю, как метнула нож в бедолагу, который появился из-за угла так невовремя. Если бы он поднял тревогу, Райана уже не было бы в живых. Хочешь жить — умей убивать соперников, которые тебе мешают. И умей принимать последствия.

Парни, к счастью, молчат. Слишком громко молчат.

Потом мы возвращаемся к метанию ножей. Я показываю им разные дистанции, разные техники хвата. Джон оказывается неплохим учеником, его броски точны и сильны. Марк промахивается чаще, но не сдаётся. Блейн, окрылённый своим первым успехом, старается изо всех сил. И у него получается в итоге даже лучше, чем у Джона. Видимо, его сильная черта всё же метание ножей. Надо будет потом выпросить у Райана оружие, чтобы проверить навыки стрельбы. Может из него вышел бы хороший стрелок.

Где-то через два с половиной часа я замечаю, что они начинают расслабляться рядом со мной. Шутят между собой, смеются над промахами. Марк даже отпускает пару шуток в мою сторону, и я ловлю себя на том, что улыбаюсь в ответ.

Это странно. Непривычно.

В клане меня боялись. Уважали, но боялись. И из-за отца, и из-за моей безжалостной Бестии внутри. Здесь же... здесь я просто Оливия. Девушка, которая учит их защищаться. Девушка, которая окровавленная лежала перед ними. Девушка, которая убила лучшего друга их… кого? Главаря?

Когда мы заканчиваем, все трое подходят ко мне.

— Это было круто, — говорит Марк, протягивая руку для "дай пять".

Я смотрю на его ладонь секунд пять, потом очень осторожно отвечаю на жест. Звук хлопка эхом отдаётся в зале. Джон делает то же самое, а за ним и Блейн, хотя его движение более робкое. Я же в полном шоке.

— Спасибо, Оливия, — говорит Блейн тихо. — Правда. Я... я чувствую себя увереннее.

— Продолжим тренироваться завтра в девять, — отвечаю я.

Они направляются к выходу, обсуждая между собой какие-то детали техники, и я остаюсь одна посреди зала, всё ещё пытаясь осознать, что только что произошло.

— Вижу, ты вливаешься в коллектив.

Голос Райана заставляет меня обернуться. Он стоит в дверном проёме, прислонившись к косяку, и наблюдает за мной с приподнятой бровью. Я не слышала, как он вошёл. Сколько он здесь стоит? И чёрт возьми, почему он выглядит ещё сексуальнее, чем был вчера? И вообще…

— Райан, — говорю я, и моё сердце предательски ускоряется.

Он выглядит уставшим, это видно… хотя и не портит его. Тёмные круги под глазами, волосы слегка растрёпаны. Но взгляд всё такой же пронзительный, читающий меня насквозь. Родной…

— Не знал, что ты проводишь групповые занятия, — продолжает он, входя внутрь. Его движения плавные, уверенные. — Марк выглядел впечатлённым.

Я скрещиваю руки на груди.

— Они спросили, можно ли присоединиться. Я не вижу причин отказывать.

— Не вижу причин отказывать, — повторяет он, и в его голосе звучит что-то, чего я не могу распознать. — Оливия Вейн, которая делится своими навыками с незнакомцами. Оливия Вейн, которая даёт пять. Кто ты и что ты сделала с ледяной королевой мафии Бестией?

Я чувствую, как внутри меня что-то сжимается.

— Я не знаю, — признаюсь я честно, и слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить. — Я не понимаю, хочу ли я, чтобы меня боялись, или... или мне больше нравится вот это.

Тишина повисает между нами. Райан смотрит на меня долгим взглядом, и я вижу, как в его глазах мелькает что-то мягкое. Понимание, может быть. И он снова меня читает. Снова использует техники, при которых хочется ему доверять. Из-за моих чувств или из-за того, что он психологией занимается? А занимается ли теперь? Ему это нравилось, я всё похерила?

— А что, если тебе не нужно выбирать? — говорит он наконец, делая шаг ближе. — Что, если ты можешь быть и тем, и другим? Сильной, когда нужно. Человечной, когда можешь.

Я смотрю на него, и в горле встаёт комок.

— Ты так не думал три года назад.

— Я думал, что знаю тебя. Думал, что понимаю, кто ты есть. Но я ошибался. Я видел только то, что ты мне показывала. А ты хотела показывать мне только хорошее. Но так не должно быть.

Он останавливается в метре от меня.

— Сейчас я вижу больше. И мне нравится то, что я вижу, как бы это не звучало.

Моё дыхание сбивается. Я не знаю, что сказать. Не знаю, как реагировать на эту версию Райана, которая говорит со мной так, словно я не разбила ему сердце. Словно между нами нет пропасти из лжи и боли.

— Я хотел попросить тебя кое о чём, — говорит он, и его голос становится более формальным. Профессиональным. Психолог Райан, а не Райан, который держал меня всю ночь в своих крепких объятиях. Но мой альтер эго не хочет переключаться, поэтому я остаюсь такой же растерянной, как и минуту до этого.

— О чём? — спрашиваю я настороженно.

— Научи меня, — говорит он. — Всему, что ты показывала им. Техникам, приёмам, метанию ножей. Я хочу уметь защищаться так, как учили вас в клане. Если придётся драться, надо знать какие твои соперники приёмы знают.

Он делает паузу. И добавляет тихо…

— Хочу уметь защитить тебя, если понадобится.

Последние слова ударяют меня сильнее любого физического удара. И вообще сильнее всего на свете. Я… просто…

— Ты... ты хочешь защищать меня? — повторяю я, не веря своим ушам.

— Да, — отвечает он без колебаний. — Несмотря ни на что. Несмотря на прошлое. Ты здесь, в моём доме, и пока ты здесь, я буду делать всё, чтобы ты была в безопасности.

Я смотрю на него, пытаясь найти ложь, манипуляцию, что угодно. Но всё, что я вижу, — это искренность. Только в доме? Пока я нужна ему для слива инфы? Пока нужна, чтобы пользоваться? Или вообще?

— Хорошо, — говорю я наконец, не решаясь задавать вопросы. — Я научу тебя.

Улыбка, которая появляется на его лице, крадёт у меня остатки воздуха из лёгких.

— Когда начнём?

Я оглядываю зал. Маты, мишени, снаряды. Всё готово.

— Прямо сейчас, — говорю я, снимая толстовку и оставаясь в спортивном топе. — Если ты готов.

Райан стягивает свою рубашку через голову, и я стараюсь не смотреть на его торс. Стараюсь не вспоминать, как когда-то знала каждый изгиб его тела. Да и сейчас знаю… Тренироваться с тем, кто тебя заводит… плохая идея.

— Всегда готов, — отвечает он, и в его голосе звучит вызов.

Я усмехаюсь.

— Посмотрим, скажешь ли ты то же самое через час.

Мы выходим на маты, и я чувствую, как адреналин начинает течь по венам. Это будет интересно. Ой, как интересно.

— Первое правило, — говорю я, становясь напротив него. — Забудь всё, что ты видел в фильмах. Реальная драка грязная, быстрая и болезненная. Бей или умри.

Райан кивает, его взгляд сфокусирован на мне. Улыбка превращается в усмешку, после моей последней фразы.

— Второе правило, — продолжаю я, не обращая внимания, — не жалей меня. Если ты будете держаться, ты не научишься ничему.

— Не собирался, — отвечает он теперь уже с лёгкой улыбкой.

Я показываю ему базовую стойку. Ноги на ширине плеч, вес распределён равномерно, руки подняты для защиты. Он это и так знает, но я по полной вливаюсь в роль учителя.

— Центр тяжести — это всё, — объясняю я, обходя его и корректируя положение его плеч. Ему это не надо, опять же. Но надо мне. Хочу дотронуться. — Если ты потеряешь баланс, ты проиграл.

Прикосновение к его коже обжигает мои пальцы, и я задерживаю на секунду дыхание.

— Теперь попробуй толкнуть меня, — говорю я, становясь перед ним.

Он колеблется.

— Толкни меня, Райан, — повторяю я твёрже.

Он толкает меня в плечо. Несильно, почти нежно.

Я закатываю глаза.

— Ещё раз. С силой.

На этот раз он толкает сильнее, и я едва качаюсь на месте.

— Видишь? — говорю я. — Правильная стойка делает тебя устойчивым. Теперь ты попробуй.

Я толкаю его, не особо сдерживаясь, и он делает шаг назад, пытаясь удержать равновесие.

— Слишком много веса на пятках, — комментирую я. — Перенеси на подушечки стоп.

Он корректирует позицию, и я толкаю снова. На этот раз он держится лучше.

— Хорошо, — говорю я. — Теперь удары.

Следующий час проходит в интенсивной работе. Я показываю ему, как правильно бить, как защищаться, как использовать вес противника против него самого. Райан оказывается быстрым учеником. Его психологическое образование помогает ему анализировать движения, предугадывать действия. Да и физическая сила не отстаёт. Он умеет драться, но техника отличается от моей.

Когда мы переходим к спаррингу, я чувствую, как между нами возникает какая-то особенная связь. Это танец, где каждый знает следующий шаг другого. Где тела двигаются в унисон, даже когда противостоят друг другу.

Я делаю выпад, он блокирует. Он атакует, я уклоняюсь. Мы кружим по мату, и я вижу, как в его глазах загорается азарт.

— Ты наслаждаешься этим, — говорю я, уворачиваясь от его удара.

— А ты нет? — отвечает он, и его губы изгибаются в улыбке.

Я наслаждаюсь этим больше, чем должна.

Я делаю подсечку, и он падает на мат, увлекая меня за собой. Мы оказываемся в опасной близости, его руки по обе стороны от моей головы, моё тело прижато к его.

Время замирает.

Я смотрю в его глаза, и всё, о чём я могу думать, — это как сильно я хочу закрыть это расстояние между нами. Как сильно я хочу почувствовать его губы на своих снова.

— Оливия, — шепчет он, и в его голосе столько эмоций, что у меня перехватывает дыхание.