Райан

Вторая кружка кофе обжигает мне пальцы через керамику, но я не отпускаю её. Словно этот незначительный дискомфорт способен отвлечь меня от того факта, что всего несколько дней назад под этой крышей произошла драка между двумя женщинами — одна из которых моя бывшая, а другая... другая снова стала моей. Вчера я это сам себе подтвердил, проведя ни один раунд в нашей спальне. И это лишь то, что заботит меня внутри дома. За его пределами кипела такая жизнь, которая могла сжечь нам всем лица, если в неё поглубже заглянуть. А именно это нам и нужно было сделать.

Джули сегодня утром так и не появилась на кухне. И я прекрасно понимаю почему. Синяк под её глазом от удара Оливии всё ещё не сошёл, как и её гордость, которую она никогда не умела глотать. Поэтому я стою у газовой плиты, переворачивая яичницу. Думаю о том, что я просто парень, пытающийся накормить компанию, собравшуюся под одной крышей не по своей воле, а по воле обстоятельств.

Яичница получилась вполне съедобной, хлеб я не сжёг, а кофе сварил таким крепким, что он мог бы поднять на ноги мертвеца.

Около шести утра я слышу шаги на лестнице, и в дверном проёме появляется Оливия, ведя за собой собаку. личка которой полностью совпадает с извращённым чувством юмора Лив. Она выглядит так, будто вчерашняя ночь принадлежала только нам двоим, и от этой мысли что-то сжимается внутри. Сердце. Несмотря блядь ни на что, я хочу эту женщину, даже если вокруг неё происходит лишь одно безумие. Я его часть. Она моя часть.

Наши взгляды встречаются, и на её губах мелькает лёгкая улыбка — мимолётная, почти неуловимая, но достаточная, чтобы я понял: она чувствует то же самое. И самое интересное, что Лив сдерживается… Я это чувствую. Но пока не понимаю почему.

— Доброе утро, — произношу, и голос мой звучит чуть мягче, чем следовало бы.

Она кивает, приближаясь к плите, и я чувствую её запах. Она пахнет моим гелем для душа, мной, и… собой. Мой любимый аромат.

— Готовишь? — в её голосе звучит лёгкая насмешка, но без яда.

Она прикусывает кожу на подушечке большого пальца, лукаво прищуриваясь.

— Джули не захотела спускаться, — отвечаю, переворачивая последний ломтик хлеба на сковороде. — После того, что случилось...

— После того, как она решила, что хорошая идея напасть на меня? Она же понимает, что я могла её убить, — перебивает Оливия, командуя собаке: —Пирс, к ноге.

Пёс послушно садится рядом с ней, виляя хвостом, и я невольно усмехаюсь.

— Похоже мне нужно снова поменять фамилию на Моррис.

— Возможно, — отвечает Лив, и в её глазах снова мелькает та улыбка, от которой я теряю способность думать рационально. — Она матери?

— Да, я знал, что существует некая опасность.

Повисает пауза, но она уже не неловкая — скорее наполненная тем напряжением, которое существует между людьми, слишком сильно желающими друг друга и прекрасно это понимающими. И прекрасно понимающими, что в их жизни к этому привело. Теперь всё кажется проще, когда можно говорить напрямую, не опасаясь абсолютно ничего.

— Я приготовил завтрак, — говорю наконец, кивая в сторону плиты. — Для всех.

— Вижу, — отвечает Оливия, подходя ближе и касаясь моего плеча. Лёгкое прикосновение, но достаточное, чтобы послать импульс по всему телу. — Психолог, похититель, мужчина, которого я люблю, а теперь ещё и повар. Твоё резюме становится всё более впечатляющим.

На этот раз я не сдерживаю усмешку.

— Стараюсь произвести впечатление.

— Получается, — шепчет она, и в её голосе столько обещаний, что я едва сдерживаюсь, чтобы не притянуть её к себе прямо здесь, на кухне, плевать на яичницу и на всех остальных. Усадить верхом на стол… и забыться вновь.

---

Через полчаса за столом собираются все: Марк, насупленный и молчаливый, как всегда, по утрам; Джон, который выглядит слишком бодрым для человека, спавшего на диване; Джули, последней спустившаяся вниз, бледная, с красными глазами и синяком, который она попыталась скрыть тональным кремом. А затем выходит Блейн, как всегда, уткнувшись в компьютер. Он всем кивает, задерживает взгляд на Оливии… незаметно ей кивает глубже, чем остальным и моргает два раза. Это что такое? Секретики?

Оливия садится рядом со мной. е демонстративно близко, но достаточно, чтобы я чувствовал тепло её тела. Я вижу, как Джули сжимает вилку чуть сильнее, чем нужно. Надо снова с ней поговорить...как бы не было, я не конченный. И понимаю, все, абсолютно всё.

Мы едим в относительном молчании, нарушаемом только звуком вилок о тарелки и редкими репликами о погоде, новостях, любых нейтральных темах, которые позволяют нам не касаться слона в комнате. Драки, произошедшей несколько дней назад, того факта, что я снова с Оливией, и того, что Джули приходится наблюдать это всё, живя под одной крышей с нами.

— Через две недели состоится встреча, — произношу, когда мой кофе подходит к концу, и все взгляды моментально обращаются на меня. — Вечеринка кланов. Это наш шанс.

Марк откладывает вилку, Джон замирает с куском хлеба на полпути ко рту, а Джули смотрит на меня с таким выражением, будто я только что предложил отправить её в ад.

Я перевожу взгляд на Оливию, и она понимает невысказанный вопрос, откидываясь на спинку стула с той небрежной грацией, которая всегда была ей свойственна.

— Представь себе большой светский раут, — начинает она, обращаясь ко всем, но её рука под столом находит мою. Лёгкое прикосновение пальцев, которого никто не видит. — Только вместо политиков и бизнесменов там собираются люди, чьи руки по локоть в крови, а карманы набиты деньгами, заработанными на чужом горе. Нейтральная территория. Зона, где любые разборки откладываются до того момента, когда все разъедутся по домам. Там можно установить контакты, договориться о сделках, узнать, кто с кем и против кого. Свободная зона, где враги пьют из одних бокалов и улыбаются друг другу, прекрасно зная, что через неделю могут встретиться в переулке с оружием в руках.

— И как нам туда попасть? — спрашивает Блейн, первым нарушив тишину. — Я полагаю, приглашения не рассылают по почте.

— Вы туда не попадёте, — отвечает Оливия с той прямотой, которая всегда отличала её. — Никто из вас, парни. Ваши лица слишком известны не в том контексте. А мать будет проверять досконально, если надо даже в зад вам залезет. Вы будете торчать там, как священник в борделе.

— Тогда как, чёрт возьми... — начинает Марк, но Оливия поднимает руку, останавливая его.

— Джули, — произносит она, и все взгляды переключаются на девушку, которая инстинктивно сжимается, прижимая подбородок к груди, глаза её расширяются от шока и непонимания.

Я чувствую, как напрягаюсь. Джули не боец, и я не могу позволить чтобы с ней что-то случилось.

— Я? — её голос срывается на полушёпот. — В... в качестве кого?

Губы Оливии изгибаются в улыбке, которая могла бы показаться дружелюбной, если бы не холодный блеск в её глазах. Я то понимаю, что она проверяет, насколько Джули готова работать с ней после драки.

— В качестве шлюхи какого-нибудь высокопоставленного члена клана, — отвечает она абсолютно серьёзным тоном, и на секунду воздух в комнате застывает.

Я цокаю языком, качая головой, сжимая её пальцы под столом чуть сильнее — предупреждение.

— Ты шутишь, — говорю я, не отрывая от неё взгляда.

Оливия коротко смеётся, откидывая волосы назад по привычке. Морщится, потому что их больше нет.

— Конечно, шучу. Хотя технически это сработало бы. — Она переводит взгляд на побледневшую Джули, и в её голосе появляется что-то более серьёзное. — Официанткой. Тебе нужно устроиться туда официанткой. Если ничего не всплывёт при проверке, если не найдут прямой связи с вами, — она кивает в мою сторону, — то есть шанс. Возможно, её прошлое... её связь с определёнными людьми сыграет на руку. Работа там — это работа, и им всегда нужны новые лица, особенно те, которые знают, как держать рот на замке.

Джули всё ещё выглядит так, словно готова провалиться сквозь землю, но в её глазах я вижу проблеск того упрямства, которое заставило её согласиться на всё это с самого начала. Она смотрит на меня — короткий, полный боли взгляд, — а потом переводит его на Оливию.

— И что мне нужно будет делать? — спрашивает она тихо, но твёрдо.

— Разносить напитки, улыбаться, быть невидимкой, — отвечает Оливия. — И слушать. Главное — слушать. Эти люди пьют, расслабляются, начинают говорить то, что не сказали бы в трезвом уме. Информация — это всё, что нам нужно. Кто с кем встречается, кто кого планирует подставить, где слабые места.

Я наблюдаю за ними обеими — за Оливией, которая говорит с холодной уверенностью стратега, и за Джули, которая слушает, стиснув зубы, пытаясь доказать, что драка не сломила её, что она всё ещё часть этой команды.

— Хорошо, — произношу, обращаясь ко всем. — Тогда начинаем готовиться. Если Джули согласится, ей нужно будет устроиться, нам — разработать план на случай, если что-то пойдёт не так.

Блейн кивает, Марк хмурится, но не возражает, а Джон уже достаёт телефон, явно прикидывая детали в уме.

— Есть ещё одно, но, которое я бы хотела уточнить, — Лив, поворачивается ко мне, сжимая руку очень сильно. — Чтобы они стали больше болтать, я должна туда прийти. С мужем.