Оливия

В следующий раз, когда я открываю глаза, кажется, прошёл ещё миллион лет. Тело и так еле слушалось, а теперь просто дубеет. Зато голова ясная. Настолько, что больно. Не хочу знать, сколько лежала на этой кровати. Какая, чёрт возьми, разница?

Но вставать всё равно надо. К сожалению, я не просто человек. Я — запертая в собственном теле королева банды тупых мудаков, решивших, что мафия — это «крутая хренотень».

И если меня похитили — кто теперь правит адскими псами? Неужели… Лукас?

Приоткрываю дверь, надеясь, что ночью никто из жителей дома не дежурил у порога. К счастью — не дежурил. Спускаюсь по лестнице почти на цыпочках, оглядываясь. Осколки убраны. На кухне пахнет чем-то горячим и съедобным — так, что внутри всё сворачивается от голода. Живот буквально рвёт изнутри. Но я иду мимо. К выходу.

Дверь открыта. Холодный, влажный воздух врезается в горло, бьёт в лицо, заставляет слёзы навернуться.

Господи, зачем так холодно?

Оглядываюсь — никого. Только я. И ворота. Высокие, как в тюрьме. Подхожу, слегка толкаю. Не поддаются. Блин.

Замечаю топор, брошенный у крыльца. Кто-то рубил дрова прямо на газоне? Потрясающе. Беру его. А что ещё остаётся? Замахиваюсь. Воздух пронзает свист — лязг металла о металл. Бамс. Бамс. Бамс.

Замок жалобно скрипит, но держится.

— Ну давай же…

— Оливия!

Чёрт. Райан.

Ещё один удар… и, о чудо, замок разлетается на две части. Хлипкий такой, что даже с моей «девичьей силой» я справилась. Выбегаю. Несусь неважно куда. Главное, что вперёд.

Воздух врывается в лёгкие, режет грудную клетку, будто поджигает изнутри. Все нервы, что были разбросаны по телу, вдруг срываются с места и наматываются в один узел. Только это не мягкий клубок. Это колючая металлическая лента, которая впивается в сердце и не отпускает. Боюсь остановиться. Кажется, если хоть на секунду замру — она разрежет меня на части. Вскроет шрамы, вырвет всё, что ещё держится.

Я ничего не вижу. Ничего не слышу. Но в голове — крик.

Крик Райана. Моего Пирса.

И вдруг… Понимаю: он зовёт. Бежит за мной. В этот момент что-то во мне вспыхивает, барахлит и сдаётся.

Я замираю. Корни вросли в землю. Энергия всё ещё бьёт ключом, рвётся наружу, но тело больше не слушается. И тогда меня наконец ломает.

Падаю на колени. Слёзы хлещут… просто хлещут, без спроса, без стыда. Предатели. Эти чёртовы глаза настоящие предатели. Я не должна плакать. Нет. Не должна.

Мой отец убит. Почти наверняка. Я чуть не умерла. Потеряла литры крови, волосы. Я убила в себе ту маленькую девочку, что просто хотела жить. Сделала из неё чудовище — того самого, кого боялась увидеть в зеркале.

Я лишилась лучшей подруги ведь та потеряла парня из-за меня. Я лишилась своего парня, потому что не смогла сказать правду вовремя. Не смогла. Не успела. Не хватило сил.

Меня чуть не убили.

И никто бы не горевал.

НИКТО.

Потому что я никого не заслужила.

Никого нет. Совсем.

Я — пустая. Я — никто. Даже с деньгами, властью, оружием… я — ничто.

Кусаю губу до крови, пытаясь заглушить этот поток. Но не выходит. Не выходит.

— Лив.

Голос прорезает моё воспалённое нутро — туда, где только что сердце разбилось вдребезги. Я не смотрю. Но чувствую: на плечи ложится что-то тёплое.

Я замёрзла до костей.

— Родная…

И тут меня будто выстреливает из ружья. Рвёт. Крутит. Режет. Поднимаю глаза. Смотрю на него. Долго. Молча.

— Прости меня… — выдавливаю. Горло сжато, голос сел. Всё, что могу это плакать.

Райан опускается передо мной. В его глазах нет ни капли жалости. (Слава богу. Я бы разнесла его на куски за жалость.) Он просто смотрит. Но я чувствую: от него идёт тепло. Не словами, а кожей, дыханием, присутствием.

— Я не шутил, когда говорил, что ты тут останешься. Подумай сама, тебя чуть не убили. Никто даже не знает, что ты жива. А теперь мы можем найти крысу.

Мы?

— Мы?

Райан встаёт с корточек, обхватывает меня и поднимает с земли. Я — ледяная статуя. Не только внутри, но и снаружи тоже. Моё собственное тело давно перестало вырабатывать тепло. Но Райан тёплый. И когда я кладу голову ему на плечо, впервые снова вспоминаю, как дышать.

— Мы, — говорит он. — Я хочу покончить со всем этим. Кто, если не ты, поможет мне закончить?

— Я этим управляю. Мне не выгодно помогать.

— О, родная… тебе выгодно. Закончишь все грязные и чёрные делишки — хочешь дальше править? Без проблем. Будешь вести всё по-новому. Чисто.

Я напрягаюсь. Он сжимает сильнее и ускоряет шаг.

Да уж, далеко я убежала.

— Я не буду вам помогать. Даже если ты запрешь меня здесь. И вообще… я хочу позвонить мужу.

Намеренно колю? Возможно. Я же всё-таки сука. Райан улыбается ещё ярче, чем до этого. Бросает на меня взгляд, полный чего-то тёмного и уверенного.

— Обязательно позвонишь. Обязательно. И поможешь. Потому что я знаю, кто стал главой вместо тебя.

Он ставит меня в коридоре на тёплый пол, снимает с себя куртку, а затем с меня. Он даже об этом подумал, когда стал бежать за мной…. Берёт за руку и ведёт в ванную. Она находится в той самой комнате, где я ночевала.

Оглядываюсь. На полке вижу мужские гигиенические принадлежности. Бритва. Пена.

Пахнет тут Райаном.

— Ты поселил меня в своей комнате?

— Да. Она единственная с ванной.

Он заталкивает меня в душевую кабину и выкручивает кран на максимум. Горячая вода хлещет сверху. Так же, как и его тело, которое встаёт вплотную ко мне, не касаясь, но держа на расстоянии одного вздоха.

Мы молчим. Дышим в унисон. Вода стекает по коже, но тело не греется — оно горит. Мечется. Срывается. Будто пытается вернуть себе контроль.

И тогда то, что сжимало сердце, этот узел, эта колючая лента, наконец разжимается. Отпускает.

— Кто глава? — шепчу я.

Райан опускает голову. Я поднимаюсь на носочки инстинктивно, само собой выходит. Он хватает меня за талию. Прижимает лоб к моему.

— Твоя мать.