Райан

Выхожу из комнаты. Уже не сжимаю челюсти каждые пять минут. Она дышит ровно, и, хотя лицо всё ещё бледное, но уже не мертвенного окраса, если такой вообще существует. Я её отмыл как смог, переодел и даже расчесал. Этого достаточно, чтобы, проснувшись, она не ощутила себя плохо.

На кухне тихо. Только капает вода из крана, который надо бы починить сегодня. Наливаю себе лимонной воды, беру сосиску в тесте. Джули оставила на тарелке, как и каждые дни до этого. Видимо разговор вчера никак не изменил её решения ошиваться тут.

Ем, пока телефон вибрирует в кармане. Уже сотый раз за шесть часов.

Поднимаю трубку.

— Ты, блядь, можешь отвечать на звонок, когда я его совершаю? — орёт Лукас, явно не сдерживаясь.

Ухмыляюсь, специально выдерживая маленькую паузу.

— Могу, но не хочу.

Он начинает вещать про безопасность, про то, что он «не может так больше». Хрен знает, что он там не может. Переживать не может? Или что? Голос злой, но уставший. Я почти не слушаю, пока не слышу:

— Где она?

— В моей спальне.

Перетащил её туда ночью. Гостиная слишком открыта. Пусть проснётся в тишине. Да и лишние лица, которые будут её видеть ни к чему. Проснётся она ни скоро, пока восстановится ещё…

— Райан…

Тон меняется. Я знаю этот голос. Он пытается напугать, но на самом деле боится. Ещё бы.

— Решил оставить её у себя. В качестве заложницы. Всё-таки наследница, глава.

— Это не смешно.

— Ты не смог её защитить. Я нашёл её у леса почти без пульса. Ты хочешь, чтобы я отдал её обратно в ту же мясорубку? Нет. Если хочешь, чтобы она жила — работай. Давай информацию. Делай, что надо. Тогда поговорим.

Тишина. Потом слышу глухой удар. Лай собаки.

— Она жива? — спрашивает тише.

— Да.

— Могу услышать её?

— Когда проснётся.

— Помогу, — говорит он. — Перезвоню.

Обрывает связь.

Я кладу телефон на стол. Доедаю сосиску. Тесто чуть подгорело, не похоже на Джули, но почему-то не удивляет.

Смотрю на дверь спальни, решая пока не отходить далеко.