Вопреки собственным ожиданиям, Рольф уснул, едва забрался в кровать в отеле. Врубил кондиционер на максимальный обдув, выставив шестнадцать градусов, завернулся в одеяло вместе с головой, высунув наружу только нос, и тут же провалился в глубокий, спокойный сон.

Ему даже не снилось ничего. Рольфа будто просто выключили, а ровно в восемь — включили обратно.

Проснувшись, он пару минут просто лежал в тишине номера, осознавая все случившееся за вчерашний день.

Тихое уханье поставленного на виброрежим телефона вырвало Рольфа из воспоминаний.

Он взял телефон с тумбочки. Поморщился, когда запястье прошило болью. Вчера он ее не чувствовал, видимо, на адреналине после квалификации и всего, что произошло потом.

“Привет, — это Джесси. — Я решил пробежаться по набережной. Не хочешь разнообразить кардио?”

Рольфу вообще не хотелось выбираться из кровати, но размяться все-таки стоило. И бег точно не растревожит руки еще больше. А после парада пилотов Эмбер все починит, и гонку Рольф проедет в полную силу.

“Чур, не жаловаться, если я тебя обгоню, — написал Рольф. — Где и во сколько встречаемся?”

“Я подбегаю к твоему отелю, — пришел ответ. — Надевай шорты и погнали”.

Он что, на бегу пишет, что ли? Рольф подавил порыв выйти на балкон и посмотреть на дорогу. Во-первых, он голый. Во-вторых, его номер на восемнадцатом этаже, Джесси в толпе он точно не рассмотрит.

“Ок”, — отписался Рольф и пошел куда послали — за шортами.

— А ты, смотрю, по-взрослому, — заметил Джесси, оглядев затянутые в компрессионные леггинсы ноги Рольфа. Многие так в них и бегали, считая, что уже выглядят достойно, Рольф предпочитал поверх надевать шорты.

— А ты, я смотрю, наплел мне про "пару раз в неделю в зал заглядываю", — фыркнул Рольф. Он неспешно, обстоятельно разминал суставы, подготавливая тело к работе.

— Почему наплел, в зал я действительно хожу два раза в неделю, — Джесси стоял, положив ладони на талию и подставив солнцу и без того обгоревший нос. Хорошо, что Гран-При сегодня заканчивается, еще пару дней — и на его кончике бы не просто кожа облезла, волдырь бы появился.

На остальных частях лица Джесси загар вроде прижился, но кожа все равно не стала коричневой. Светлокожие часто загорают именно в красноту, так что тут только смириться. Или постоянно мазаться солнцезащитными кремами.

— А бегаешь сколько раз в неделю? — уточнил Рольф.

— Я не по количеству пробежек сужу, а по километражу, — озадачил его Джесси.

— Что, у тебя, как у нас на межсезонные тесты, лимит в три тысячи километров установлен? — шутка вышла так себе, но другой Рольф не придумал. Кто вообще считает, достаточно ли потренил, по "пробегу"?

Хотя почему нет, если Джесси так удобнее. Какая разница, время, калораж, что там еще умные часы считают…

— Сто, иногда сто двадцать в неделю, — Джесси несколько раз подпрыгнул на месте. Согнул ногу в колене, рукой поймал себя за мысок, подтянул стопу к задней поверхности бедра, растягивая мышцы. Повторил на другую ногу. Потом подтянул одно колено к груди, второе. — Ну что, готов? — спросил у пытающегося найти ускакавшую в неизвестном направлении челюсть Рольфа и, не дожидаясь ответа, побежал.

Бегал он совершенно точно не на любительском уровне. Легкие, экономичные движения, комфортный темп. Казалось, дай Джесси волю, он марафонскую дистанцию отмахает, не особо напрягаясь.

И одновременно с бегом он действительно умудрялся еще и социальную жизнь вести. В том смысле, что с кем-то переписывался, смотрел присланные файлы. Видимо, с ощущениями габаритов собственного тела у него проблем не было, потому что Джесси ловко лавировал между прогуливающимися по набережным туристами. И астигматизм, или какая там у него была беда со зрением, ничуть ему не мешал.

Рольф, конечно, не прикладывал последние силы, чтобы поддерживать его темп. Все его тренировки были с уклоном на развитие скоростной выносливости, и дыхалка тоже была на уровне. Но, в отличие от Джесси, Рольф усталость чувствовал.

— Сколько? — спросил, когда спустя несколько кругов по Марина Бей они вернулись к его отелю.

— Семь километров, — Джесси сверился с часами. Он даже не запыхался, только чуть раскраснелся. Ну еще бы, если сто двадцать километров за неделю, то в день надо минимум семнадцать отмахать. Сегодня они и половины не покрыли. — А ты неплох. Пройдемся? Или тебе уже нужно на трассу?

— Ты вообще красавчик, — выдал Рольф заслуженный комплимент. — Нет, я там сейчас только мешаться буду, пока девушки ездят и парни в кузовных сериях соревнуются.

— Как думаешь, ты застанешь женщину-пилота Формулы Один? — спросил Джесси. Из рюкзака — его неизменного спутника — на этот раз появился не блокнот, а бутылка с водой.

— Не знаю, — пожал плечами Рольф. — Но лично мне бы этого не хотелось, — идущий чуть впереди Джесси оглянулся, посмотрел на него если не с осуждением, то с непониманием точно. — Я не против девушек в автоспорте, и мне не стыдно им проигрывать, поверь, за мою карьеру до Формулы один такое бывало, и не раз. Но я не хочу видеть девчонок с вот такими шеями, — показал на свою. — А не закачивать эти мышцы не получится. Прокатишься сегодня — сам поймешь.

— У пловчих широкие плечи, но это не выглядит некрасиво, — заметил Джесси.

— Это выглядит офигенно, — согласился с ним Рольф. — Потому что их плечики все равно остаются в пропорции с остальной фигурой. Глянь на них, они длинненькие, ладненькие. Грудь на месте, не то что у фитнес-бикини. И талия тонкая, и что пониже так красиво округло, — он обрисовал руками воображаемую фигуру “песочные часы”. А с бычьей шеей, как у нас… ты в курсе, что мне почти невозможно подобрать готовую рубашку? Если воротник застегнулся, то плечи чуть ли не до локтей висят. Ну куда такое девушкам?

— А если придумают какое-то устройство для снятия нагрузки с шеи? — спросил Джесси.

— Пытались, но пока дальше HANS-системы не пошли, — он похлопал себя по загривку. — Но она больше профилактика хлыстовой травмы. Это когда вот так резко делаешь, — он запрокинул голову, — можно позвоночник сломать. Заковать гонщика в круговой корсет значит лишить его возможности смотреть по сторонам.

— Ну, в общем, да, — согласился Джесси. — Хотя автоледи с тобой точно не согласятся и назовут тебя шовинистом и сексистом.

— Ага, так и напиши в своей статье, — хохотнул Рольф. — Или ты книгу пишешь?

— Пока не решил, — странно помедлил с ответом Джесси. Казалось, он и вовсе хотел уклониться от него, но почему-то передумал.

Они дошли до рядов кафе. Рольф по-быстрому зарулил в одно, купил бутылку воды.

— Расскажешь, что у вас в боксах вчера стряслось? — попросил Джесси, когда они спустились на набережную. — Я при парнях не стал спрашивать, вдруг ты не хотел им говорить. Или тебе нельзя это делать, вы же соревнуетесь.

— Зря, у меня от них если и есть секреты, то чисто технические, и относятся они к машине, — Рольф скрутил крышку бутылки, присосался к горлышку. Как же хорошо напиться прохладной воды! В этой адской жаре есть вообще не хотелось. — Слушай, может зайдем куда-нибудь под кондиционер? Или ты принципиально не ешь в том, в чем тренируешься, — показал на очередную просторную футболку Джесси. На этот раз синюю, но все с той же кракозяброй на левой стороне груди. Спросить, что ли, значит ли что-то этот рисунок, или Джесси просто купил “недельку” по сходной цене, чтобы не жалко было выбросить, когда от постоянных стирок они вытянутся и полиняют.

— Ты называешь эту прогулку тренировкой? — фыркнул Джесси. — Пошли вот туда, — он показал на вывеску, где под названием гордо пульсировало "Национальные малайские блюда". — Хочу попробовать их рис с морепродуктами.

— На завтрак? — удивился Рольф. Хотя тут если и стоит есть плотные блюда, то именно с утра, пока еще не так жарко. — Ну ладно, пошли.

* * *

В кафе предлагали и европейские варианты завтрака, но Рольф решил, что надо приобщиться к местной кулинарной культуре. Когда он еще в Сингапур попадет.

Настроение покатилось вниз. Черт, надо же начинать работу искать. Может, попробовать свои силы в ралли-рейдах? От гонок на машинах с открытыми колесами Рольфу точно надо было отдохнуть.

Или вообще за океан, в Штаты податься? NASCAR, IndyCar Series…

Вариантов было много. Но вот только при одном воспоминании о своем "кукушонке", как прозвали машину за пеструю сине-зелено-черную ливрею фанаты, у Рольфа радостно сжималось все внутри. Как и при взгляде на вообще любой болид Формулы Один. А вот другие… не екало. И все тут.

Рольф собственную-то машину купил после бесчисленных пинков Тоби и угрозы Чарли просто подарить ему одну из своих "малышек". Не потому что денег не было или жалко было тратить — ни в одну не влюбился. Остановился в итоге на Ягуаре, и то лишь потому, что рекламировал его. Ему отдали машину за полцены, да еще и триста тысяч в год "капало" на счет за то, что иногда Рольфа фотографировали на фоне прыгающей на шильдике кошки.

— Билл признался, что в номере Пио был он, — сказал Рольф, когда им наконец принесли заказ. До этого они сидели молча — Рольф пытался совладать с невеселыми мыслями, а Джесси оживленно, если не сказать ожесточенно с кем-то переписывался. — Ограбить хотел.

Джесси, вертевший в руках ложку, посмотрел на Рольфа. Кажется, у него даже кудри распрямились и дыбом встали, таким было изумление.

— Погоди, ты о Билле, который вот такой огромный и с бородой? — осторожно уточнил он.

— И как коленка лысый, — подтвердил Рольф.

— Офигеть, — выдохнул Джесси. — А Маурисио?

— У него алиби, — Рольф принялся за еду. — Похоже, это не связанные между собой события.

— Наверное… — у Джесси снова завибрировал телефон. — Ой, прости, пожалуйста, — он разблокировал экран.

— Ты уехал на гонки, не поставив в известность маму? — подколол его Рольф.

— Что? — не понял Джесси. — А, нет, она привыкла, что я вечно в разъездах. Они с отцом делают ремонт в доме и добрались до моей комнаты, — он вздохнул. — И теперь наш семейный чат буквально сотрясается от миллионов фото и вопросов "Тебе это надо?". Причем если я отвечаю, что надо, мне тут же начинают перечислять причины, почему от вещи нужно избавиться. А если пишу, мол, выбросьте или в переработку сдайте…

— То выслушиваешь целую лекцию, почему это надо оставить, — кивнул Рольф. — Моя совершенно такая же. Причем она трижды в год делает Hauptreinigung, генеральную уборку, и каждый раз пересылает мне фото моих вещей. И сам понимаешь, что ответ: "Посмотри, нашу прошлую беседу, с тех пор мое мнение не поменялось," — не прокатит.

— Мне кажется, они просто боятся, что однажды в их домах не останется наших вещей, — предположил Джесси. — Когда я купил квартиру в Лондоне и приехал за вещами, мама и отец ходили за мной по пятам. Так достало это, я чуть не спросил, неужели они думают, что я собираюсь фамильное серебро утащить. А потом увидел, что мама смотрит на кубок, что я получил в средней школе за участие в викторине, и все понял, — он пожал плечами. — Дурак я, да?

— Ты узнаешь это, только когда заведешь собственных детей, — Рольф не мог браться анализировать родительскую логику. Просто не было такого опыта. — Я только, знаешь, что понял? Что надо им звонить. Я когда первый свой контракт в Формуле Один подписал, наверное, на полгода с их горизонтов пропал. Думал, а зачем тревожить звонками, они же меня каждые вторые выходные на экране телевизора видят. И о моей жизни все знают. А я то в джетлаге, то в цейтноте, иногда не могу сразу сообразить, сколько сейчас времени. Позвонил случайно — не на тот контакт ткнул, а мама обрадовалась до слез.

— Наверное… — задумчиво протянул Джесси, все еще смотря на экран телефона.

— Что такое? — поинтересовался Рольф. — Она решила выбросить дорогую тебе безделушку?

— Да нет… — протянул Джесси. — Цепляет что-то… Зачем, ты говоришь, Билл на Пио напал?

— Ограбить хотел, — повторил Рольф. — Но ничего не взял, потому что налички не нашел, а часы и телефон не так легко продать.

— А почему драгоценности не взял? — Джесси нахмурил брови, взбил волосы. — У Ломбардо ж один бриллиант в перстне на несколько десятков тысяч долларов тянет.

— Ты разбираешься в камнях? — изумился Рольф.

Джесси закатил глаза.

— Рольф, у меня есть мама, — сказал тоном учителя, вынужденного объяснять прописные истины. — А она любит драгоценности. Не маниакально, но папа сейф для хранения ее украшений купил. Хотя там нет чего-то супердорогого, но каждое кольцо мама выбирает тщательнее, чем другие люди дома или машины. Она, а соответственно, и мы знаем о камнях все, ну или почти все.

— Однако затейливые у вас хобби, — хохотнул Рольф.

— Да я по жизни им обескуражен! — согласился с ним Джесси. Он тоже явно “заразился” словечком. — Но вернемся к Пио. Билл проник в его номер, тюкнул спящего по башке… или не спящего?

— Понятия не имею, меня об этом не спрашивали, — пожал плечами Рольф.

— Ладно, пофиг, — отмахнулся Джесси. — Не так это и важно. Продолжим. Проник, тюкнул. И что, вообще с пустыми руками ушел?

Рольф задумался. Пытался вспомнить фотографии из номера Пио. Ювелирки на видных местах не было, но, может, Пио цацки на ночь не снимал?..

— ОЙ! — раздалось сзади. — Вы же Рольф Ритбергер! Ой!

— Привет, — Рольф развернулся к окликнувшей его девушке.

Молоденькая совсем, она полными восторга глазами смотрела на него. Хорошенькая, и такая рыжая, что, казалось, еще чуть-чуть — и ее волосы вспыхнут.

— А можно автограф? — несмело спросила девушка, протягивая блокнотик. — Ой, а у меня ручки нету…

Она так искренне расстроилась, что Рольф решил позвать официанта и попросить ручку у него.

— У меня есть, — пришел на выручку Джесси, протягивая ручку.

— Спасибо, — девушка, кажется, была готова броситься Джесси на шею.

Рольф перелистал плотные странички блокнотика в поисках чистой странички.

— Вы рисуете? — поинтересовался, разглядывая запечатленную на бумаге морскую пену и одинокую ракушку, выброшенную на песок.

— Пытаюсь научиться писать акварелью, — девушка зарделась, ее щеки стали почти такого же цвета, как волосы. — У меня не очень получается.

— Да нет, очень даже неплохо, — Рольф показал Джесси рисунок Эйфелевой башни, украшенной олимпийскими кольцами в честь недавних Игр. — О, это Сена? — показал на следующий рисунок, где по реке неспешно плыла баржа, а на берегу высились узнаваемые башни Нотр-Дам-де-Пари.

Джесси как-то странно побледнел, будто выцвел. Может, на фоне рыжеволосой, одетой в ярко-синее легкое платье девушки так показалось?

— Да, она красивая река, — девушка сама перелистнула несколько страничек. — А это вы, — сказала с гордостью. — Вчера.

Действительно, шлем был Рольфа. И машина его, хоть и нарисованная всего несколькими размытыми мазками. Как фотография на долгой выдержке, где неподвижные предметы видно четко, а остальное становится просто цветными пятнами. Это было необычно и завораживающе красиво.

— Как интересно, — Джесси тоже посмотрел на рисунок. — Можно сфотографирую?

— Я и подарить могу, — сказала девушка и растерянно посмотрела на Рольфа.

— Мне понравилась Эйфелева башня, — пришел ей на помощь Рольф. Он не лукавил, рисунок и вправду чем-то цеплял.

— Хорошо, — девушка решительным движением вырвала странички из блокнота. — А вот тут расписаться можно, — она показала на рисунок отеля Марина-Бей. Три огромные здания — "ноги", и лежащий на них "корабль" с гигантским открытым бассейном.

— А я хочу ваш автограф, — сказал Джесси, когда Рольф подписал рисунок “Очень милой Ирэн” — так назвалась девушка.

— Тут есть, — она показала на крохотного котика, взбиравшегося на заглавную букву И. — И на вашем тоже.

— Отлично, тогда осталось сделать фото, — Джесси протянул руку, и Ирэн с готовностью вложила в нее свой телефон.

— Кажется, я начинаю понимать насчет рыженьких, — протянул Джесси, когда Ирэн вышла из кафе и растворилась в толпе, только синее платье да рыжий локон мелькнули.

— Если бы не надо было сразу после Гран-При уезжать, я бы у нее контакт бы попросил, — Рольф посмотрел на рисунок. — Положишь в свой блокнот? В моем бардаке помнется весь.

— Да, конечно, — Джесси забрал рисунок, вместе со своим убрал рюкзак. — Ну что, еще по чашке кофе, или выходим в жару?

— Выходим, — вздохнул Рольф. — Мне еще вещи собирать. После гонки точно не успею.