Надин и Эмбер ждали его в боксе. Рольф надеялся, что ему дадут уйти в свою комнату незамеченным, но не получилось.

— Что случилось? — спросила Надин.

— Что с тобой? — одновременно с ней забеспокоилась Эмбер. Как и Ченг, взяла Рольфа за руку, посчитала пульс. Ущипнула кожу на запястье. — Твою мать, да ты обезвожен. Надин, сколько раз предупреждала напоминать ему пить.

— Перестань, я не маленький, — отмахнулся от нее Рольф. Некрасиво так себя вести, она же действительно заботится и волнуется. Но не сегодня.

Он прошел к холодильнику с напитками. Достал две бутылки простой газировки.

— Ну куда… — Эмбер беспомощно всплеснула руками. Рольф скрутил крышку на горлышке одной бутылки, выпил ее залпом.

Газированная жидкость тут же расперла желудок. Несчастный орган взорвался болью. Рольф переждал — знал, что через полминуты все пройдет. Прикрыл рукой рот, как можно тише отрыгнул воздух. Бросил пустую бутылку в накопитель пластикового мусора, открыл вторую, сделал пару неспешных глотков.

— Негазированную в желудке не удержал бы, — пояснил свои действия.

— Я принесу тебе протеиновый коктейль, — предложила Эмбер.

— Нет, пока не смогу, — Рольф пил воду маленькими глотками. — Я поем. Попозже.

— Как руки? — Эмбер и сама понимала, что пока организм Рольфа не готов усваивать пищу. Тут бы водный баланс восстановить.

Кстати о балансе. Рольф залез в ящик, куда обычно убирал телефон, выудил оттуда тубу с шипучими таблетками электролитов. Он терпеть не мог их “приятный ненавязчивый вкус лесных ягод”, но сейчас придется смириться.

— Руки нормально, — сказал, пропихнув таблетку в горлышко бутылки. Для этого пришлось разломить ее пополам.

— Что все-таки случилось? — хотела знать Надин. — Полицию Жерар ведь вызвал не для того, чтобы вас угомонить.

В боксах в это время суток обычно уже было пусто, ну, при условии, что в квалификации никто не убрался в стену и машину не притащили в виде обломков. Но сегодня никто не торопился уходить в отель, и сейчас ответа ждали не только Надин и Эмбер, а еще два десятка человек.

— Он признался, что ударил Пио, — как же трудно было говорить это.

Эмбер вскрикнула, прижала ладони к щекам. Они с Биллом дружили. Их бы заподозрили в романе, если бы не разница в возрасте — Эмбер была лет на пятнадцать старше. Хотя что такое пятнадцать лет для чувств, так что предположения о романтическом характере их дружбы нет-нет да всплывали.

— Он сам это сказал, — повторил Рольф. — Прости, Эмбер.

Он обошел ее, оставив стоять посреди бокса. Некрасивая — слишком высокая, нескладная, со скучно-белыми волосами, как правило, гладко зачесанными назад, без капли макияжа. Рольф успел заметить, как Надин обнимает ее за плечи.

* * *

Душ помог окончательно прийти в себя. Рольф переоделся в свои вещи и двинулся прочь от моторхоума.

Надо было поесть. А потом… потом Рольф собирался бродить по набережным Марина Бей, пока не кончатся силы. Заснуть этой ночью получилось бы только под транквилизаторами.

Смех Джесси он услышал за пару минут до того, как заметил три темные фигуры, сидящие на перилах ограждения.

— Вы чего режим не соблюдаете? — спросил Рольф, подойдя к живописной группе. Конечно же, Тоби, Чарли и Джесси. Сидят, как птицы на жердочке, и болтают о чем-то.

— Вот ты зануда! — отмахнулся Чарли. — Мы обсуждаем очень важный вопрос: кто лучше, брюнетки или блондинки.

— Рыжие, — не задумываясь, ответил Рольф.

— Выкрутился, гад! — восхитился Джесси. — Ну а если нет рыжих. Только блондинки и брюнетки, кого выберешь?

— А зачем выбирать? — не понял его Рольф. — Я заберу обеих, пока вы перебором занимаетесь.

— Заберешь, ага, — фыркнул Тоби. — Раскатал губу, закатай обратно.

— Ну вообще с современными девушками вопрос о блондинках или брюнетках уже почти утратил актуальность… — вздохнул Чарли. — Они же хамелеоны. Сегодня один цвет волос, завтра другой. А послезавтра вообще афрокудри нарастила и фиолетовая.

— Вот поэтому я не завожу долговременных отношений, — тоном знатока заявил Тоби. — Я наслаждаюсь женской красотой здесь и сейчас и лишен необходимости отвечать на вопросы, мол, стало ли лучше после похода в салон красоты. Как вообще можно на него ответить и не нарваться на скандал?

— Ты поэтому передумал жениться? — спросил Чарли.

Кларк был непривычно тихий сегодня. Сидел на заборе, как нахохлившившийся под проливным дождем воробей. Острые лопатки, хорошо видные сквозь футболку, добавляли сходства с растрепанными крыльями.

— Нет, я передумал, потому что оказалось, что ей был нужен только статус жены чемпиона Формулы Один, — вздохнул Тоби. — На меня лично, как выяснилось, чихать она хотела.

— Надо же, — отозвался Джесси. — Я думал, что в гонщиков девушки влюбляются сразу и до беспамятства.

— Я тоже был в этом уверен, — Тоби развел руками, будто бы здоровенный орел разминал крылья.

— Слушайте, вам этот забор чем-то особенно дорог? — Рольфу надоело стоять перед ними столбом. А взбираться на жердочку четвертым в ряд не хотелось. Задница еще от сидения на жестком полу в себя не пришла.

— Нет, забор как забор, — пожал плечами Чарли.

— Место тут тихое, автографы каждую секунду не просят, — обозначил свои критерии выбора забора Тоби.

— Ветерок с моря поддувает, хоть немного посвежее, — добавил Джесси.

— Во-первых, время к одиннадцати, и даже самые влюбленные фанатки уже ушли танцевать в ночные клубы, — Рольф загнул палец. — Во-вторых, в лобби отеля или кафе есть кондиционер, и там поддувает действительно прохладным. В-третьих, вы в кокпитах зады на жестком не отсидели еще? — загнул еще два.

— Гад ты, — припечатал Тоби. — Я теперь тоже в ночной клуб хочу.

— Нам нельзя, — возразил Чарли. — Нам завтра выяснять, кто чемпионом станет… — он пристроил локти на коленях, уложил на ладони голову. Облюбованный ими забор был далеко от фонарей, но они были в городе, а значит, тьма не была совсем непроглядной, так что Рольф прекрасно видел играющие на его щеках желваки мышц.

— Да не ссы ты, разберемся как-нибудь, — Тоби обнял его за плечи, потряс. Чарли опасно закачался, но на "насесте" удержался. — Что нам, штрафы за контактную борьбу на трассе, что ли, отстаивать впервые?

Вот чего Чарли куксится — завтра решится судьба чемпионских титулов и в личном зачете, и в Кубке конструкторов. И Чарли, похоже, попадет на жернова общественных пересудов при любом раскладе. Проиграет — снова вспомнят, что ему никогда не приходилось искать деньги для оплаты выступлений в младших формулах. Что пришел он сразу в легендарную команду, одну из старейших, и неважно, что в тот момент она пребывала в жесточайшем кризисе. Обязательно скажут, что, имея быстрейшую машину, он не выиграл.

А выгрызет чемпионство — опять останется виноватым. Ну потому что легко же побеждать на "самовозах", только знай себе на газ жми.

Слово-то какое придумали: "самовозы". Лет десять назад, когда Рольф только начинал ездить на "формулах", оно было сленговым, теперь же стало практически официальным термином наряду с пит-стопом и пейс-каром. Его не гнушались использовать в речи блогеры-обозреватели с миллионной аудиторией.

"Самовозом" по определению становилась самая быстрая машина сезона. Почему-то тут же все решали, что, сидя за ее рулем, ничего не надо делать, гони себе да гонки выигрывай.

Да, бывало, что какие-то команды доминировали над другими. Порой случалось — и не пятьдесят лет назад это было, а относительно недавно, — что, за исключением пары гонок, все победы сезона собирали машины одной "конюшни". Вот только даже тиффози — самые преданные фанаты — редко задумывались о том, какой ценой дается это доминирование. Что на одной гениальности конструктора далеко не уедешь, иначе уже лет тридцать чемпионами бы становились исключительно на болидах, построенных Эдрианом Ньюи. Что, каким бы гениальным ни был пилот, на откровенно слабой машине он все равно не победит. Что мало придумать идеальную машину, ее нужно построить, сделать надежной. А потом настроить под конкретную трассу.

Не стоило забывать и о финансовой стороне дела. Все это нужно было сделать в рамках утвержденного Федерацией лимита бюджета.

А еще — об этом вообще мало кто задумывался — удачная гонка невозможна без стратегии. И для успеха мало было гениального стратега, еще было важно, чтобы гонщики могли следовать тактике и быстро перестраиваться при ее изменении.

Сейчас все видели Чарли неудачником, второй год не способным "опрокинуть" Тоби, сидя за рулем объективно более быстрой машины.

Да еще целая охапка "проклятий" за ним тянется. Чарли же ведь не выиграл сегодня поул — а все знают, что все свои гонки он выиграл именно с поула. Со второй позиции Чарли Кларк в первый поворот всегда входит минимум пятым. Что в прошлом сезоне он был вторым в последней гонке, а значит, попал под "проклятие неудачника". Оно гласило, что только у победителя этой самой гонки есть шанс в следующем году снова подняться на подиум. Второй и третий или вообще не дойдут до финиша, или не приедут на подиум. И плевать, что тот же Тоби уже несколько раз это “проклятье” обошел, Чарли выиграть завтра было не суждено и все.

И еще, и еще. И в неправильной рубашке его видели, и волосы он не в то время подстриг, и не с той ноги встал… Судя по тому, сколько народу "лично видели, что он первую на пол опустил левую ногу, значит, будет тормозить", Чарли вместо отелей предпочитал спать в залах ожидания аэропортов. Или железнодорожных вокзалов.

— Вы ужинали? — спросил Рольф. Смотреть на совсем поникшего Чарли было тяжко, но он не знал, чем ему помочь. У самого на душе было паршиво, хоть вой.

— Собираемся, — Тоби спрыгнул с забора. — Я тут местечко нагуглил, народ пишет, что вкусно. И вообще там нескучно. Пойдем?

Лично Рольфу лучше бы туда, где как раз поскучнее. Или наоборот? Отвлечься уже от мыслей про Билла и забыть наконец, каким полным презрения взглядом он смотрел на Рольфа? Ночной клуб был бы самое то. Но сегодня им туда нельзя.

— Далеко? — спросил Чарли.

— Как раз достаточно, чтобы ты мозги проветрил, — Тоби решительно стянул его с забора. — Виндзор, поднимай задницу, жрать идем. Ты, кстати, не из этих?

— Я из тех, — со смешком поспешил откреститься от инсинуаций Джесси. — А ты про каких? — спросил с неподдельным интересом.

— Ну, не из королей? — уточнил Тоби. — Фамилия у тебя… как замок.

Джесси легко спрыгнул на землю, пожал плечами.

— Не знаю, а тебе зачем? — он почесал нос. Утром он начал у Джесси шелушиться, и молодая кожа блестела еще сильнее.

— И я не знаю, — Тоби обхватил Чарли за плечи. — Все, идем.

Тиффози попадали бы в коллективные обмороки, если бы увидели их сейчас. Еще бы, два "непримиримых врага" — и в обнимку идут. А то, что они дружат еще с Формулы Три, если не с картинга — никому не интересно.

Впрочем, а когда было иначе? Все хотят видеть только визуализацию собственных фантазий. А люди… что люди. Всего лишь физическая оболочка.

* * *

"Нагугленное" Тоби место оказалось крошечным пабом в нетуристической части города. Идти до него было минут двадцать, и Рольф сильно порадовался, что прихватил с собой бутылку воды — как раз успел ее опустошить. Организм наконец восполнил потери влаги и даже не пожалел нескольких капель, чтобы на лбу выступил пот.

Чарли зябко кутался в худи — сумасшедшая терморегуляция, Рольф вообще не понимал, как можно мерзнуть в такой жаре. Но как знать, может, это стресс? И не ел, небось, опять весь день.

В пабе было не шумно, скорее, просто не тихо. Люди неспешно ели свой поздний ужин, разговаривали, обсуждая прошедший день. Меню было написано от руки на большой доске над барной стойкой, за заказом надо было подходить самим. Чарли хотел ограничиться водой, но под давлением общественности в лице Рольфа, Тоби и Джесси заказал что-то мясное с гарниром. И даже почти все съел, не осилив только горстку крупы.

К концу ужина он немного повеселел. Скорее всего, занятый усвоением пищи организм не стал заморачиваться с поддержанием напряжения во всем теле, а мозг, получивший дофамины, или как там гормоны радости называются, переключился на более позитивные мысли.

— Завтра после парада пилотов не исчезай, — предупредил Чарли Джесси. — Я в Макларен сгонял, по старой памяти договорился — тебя прокатят.

Джесси округлил глаза.

— Тогда я не завтракаю, — он смотрел на всех с ужасом и одновременно с детским, неподдельным восторгом.

Рольф ему по-доброму завидовал. Завтра Джесси ждет соприкосновение с чистой скоростью и почти бесконечной мощью. А еще звук. Джесси услышит тот самый звук Королевы автоспорта.

Технический регламент за историю Формулы менялся десятки раз. Это была извечная битва конструкторов и владельцев гонок. Первые хотели создать самую быструю машину, вторые стояли на страже безопасности пилотов, механиков, маршалов и зрителей и сохранения зрелищности. Ну и за конкурентоспособностью остальных команд тоже следили, иначе давным-давно бы создали тот самый пресловутый "самовоз", способный побеждать вообще без вмешательства человека.

Не счесть, сколько новшеств было запрещено — граунд-эффект, турбированные моторы, слики… И сколько из этого вернули обратно. Прямо сейчас все машины разрабатывались с учетом этого самого физического явления, когда распределенные особым образом потоки набегающего под днище машины воздуха создают прижимную силу, буквально присасывая машину к асфальту. В начале двадцать первого века днища машин были гладкими, а сейчас там обосновались борозды туннеля Вентури. Турбина тоже вернулась, только теперь она была частью электрической составляющей силовой установки. Слики — то есть лишенные протектора, гладкие шины — снова были в ходу, заставляя забыть о недоразумении с нарезанными продольными канавками. Их задачей было уменьшить пятно контакта, сделать машину менее устойчивой, а значит, более медленной. Когда через несколько лет после их внедрения гонщики начали один за одним обновлять рекорды времен на кругах на автодромах по всему миру, стало понятно, что так скорость не победить.

Тогда моторы имели двенадцать цилиндров. Поболтать, глядя, как мимо проносится еще не растянувшийся пелетон, как можно сейчас, тогда не получалось.

Двухместные машины строили именно тогда. Не для гонок — на потеху зрителей. Им обновляли ливреи, но конструкцию не трогали — не было смысла тратить на это время и деньги. Так что завтра Джесси предстояло прокатиться в машине, помнящей времена противостояния Шумахера и Хаккинена.

— Кто катает, тест-пилот Торрос? — спросил Тоби. Нахмурился, глянул на Джесси. — Завтрак хрен с ним, ты, главное, в аптеку заскочи, упаковку подгузников для взрослых купи. Точно понадобится.

Джесси внимательно посмотрел на него, фыркнул.

— Жути наводишь, да?

— Ну а когда мне настолько непаханое поле еще встретится, а? — хохотнул Тоби, ничуть не раздосадованный, что Джесси не повелся. — Вы вообще видели человека, не умеющего водить?

— А ты не умеешь? — вот тут изумился Рольф. — Экзамен, что ли, завалил?

— Нет, я никогда за руль не садился, — возразил Джесси. — Зрение плохое.

— Ну и что? — Чарли напрочь забыл о своих страданиях. От удивления он даже гарнир доел. — Жак Вильнев вон дальше собственного носа не видит, но это не помешало ему чемпионом мира стать, и не только в Формуле прославиться. Он до сих пор гоняет, между прочим.

— Да, я понимаю, линзы многое корректируют, но не в моем случает, — Джесси снова почесал нос. — У меня астигматизм, это когда все двоится. И это рушит пространственное зрение.

— С чувством габаритов беда? — догадался Рольф.

— Ага, — кивнул Джесси. — Я на такси еду — и мне кажется, что водитель вон в тот поворот точно не впишется. Самому за руль — да ну нафиг. Мне есть где убиться при желании. Кстати, про зрение надо записать, — он полез в рюкзак за блокнотом. — Я почему-то думал, что у вас тут, как у пилотов истребителей, здоровье должно быть идеальное.

— Ну, в общем-то так, особенно сердце и сосуды, чтобы не склеить ласты от инфаркта или инсульта посреди Гран-При, прикинь, какой общественный резонанс будет, — криво усмехнулся Чарли. — А остальное — ты сам в болид не полезешь, если у тебя зуб болит или желудок. Так что за здоровьем мы следим.

— Зрение корректируют операциями? — уточнил Джесси, быстро делая записи в блокноте. Столик был небольшой, и ему пришлось неудобно свесить локоть руки, да еще и писать впотьмах — левой рукой он заслонял весь свет.

— Нет, потому что никто не даст гарантии, что истонченная лазером радужка не выкинет какой-нибудь номер при перегрузке пять и больше "жэ", так что лишний раз никто под нож не ложится, — возразил Рольф.

— А как тогда? — у Джесси однозначно был опыт сбора информации — пока до самой сути не доберется, не отстанет. — Линзы?

— О нет, эта дрянь в Формуле запрещена, — ответил Тоби. — Потому что по слезе они в первом же приличном повороте в угол глаза сползут.

— А, перегрузки же, — просиял Джесси. — Но тогда-то как? Не наугад же по приборам Жак ваш ездит.

— Посмотри пару гонок с ним, иногда кажется, что именно наугад, — фыркнул Чарли. — Но вообще все куда проще. Визор с диоптриями, и всех делов. Ну забрало наше на шлеме, — он сделал вид, что открывает и закрывает визор.

— Действительно просто, а я не догадался, — согласился с ним Джесси. Зевнул.

— Так, господа исследователи, все по койкам, — скомандовал Тоби. Обернулся, посмотрел на висевшие над входной дверью часы. — Ох ты, уже первый час ночи. Кларк, поднимай зад, нам уже сегодня решать, у кого яйца крепче.

— Ну зачем ты напомнил… — пригорюнился Чарли. — Я заплачу, — заявил так воинственно, что спорить с ним никто не решился. Рольф, Тоби и Джесси договорятся со своей совестью насчет долга Чарли в десять-пятнадцать евро, если это поможет ему самоутвердиться.

И ведь как только Чарли завтра натянет комбинезон, все сомнения останутся в прошлом. И горе тому несчастному, что окажется между ним и Тоби на гонке. Вынесут и не заметят.