Утром меня разбудил звонок Захара. Ему удалось выяснить, что оба Завьялова сейчас в столице. Старший занимался решением насущного для многих вопроса: как жить тем, у кого денег меньше, чем у него. Ответ, на самом деле, был довольно простым — грустно. Но так говорить не принято, поэтому Завьялов вместе со своими товарищами изображал бурную деятельность. Почему изображал? Да потому что большую часть времени проводил на закрытых мероприятиях, куда попасть мог далеко не каждый богач.

Завьялов младший, как и раньше, кутил на всю катушку. Не так давно он вернулся из Англии и теперь обкатывал новенький спорткар на ночных улицах Москвы, разъезжая от клуба к клубу. Там он проматывал каждую ночь столько бабок, что если бы обычный работяга с завода узнал точную сумму, он бы расплакался.

Но эта информация меня не удивляла. И без точной разведки я был уверен, что Завьяловы как-то так и проводят свой досуг. Следить за ними при таком раскладе будет весьма непросто. Тут Котов или Тень не помогут. Проще будет Нину попросить взломать камеры и смотреть с них. Но у Зиминой сейчас и своих забот хватает.

Радовало пока одно: Завьяловы все еще не взялись за меня всерьез и не подключили «тяжелую артиллерию». Это, конечно, вопрос времени. Особенно если учитывать судьбу одной из убийц, которых они ко мне подослали. Азиатке каким-то непостижимым образом удалось сбежать. Официальная версия — неправильная доза блокаторов дара, которую ввели ей перед заключением под стражу. Знаем, плавали, мне тоже неправильную дозу вкалывали, вот только был один нюанс: мой дар едва не пропал, тогда как ее оказался почти не подавлен препаратом. И теперь убийца-невидимка вновь бродит на свободе, так что мне следует быть настороже.

— Вот такие вот хреновые новости, — подытожил Захар.

— Ну не всем же новостям всегда быть хорошими, — я потянулся на кровати и уставился в деревянный потолок, слушая не только голос друга, но и шум не стихавшего всю ночь дождя.

— И то правда, — согласился Захар и ободряюще добавил. — Прорвемся.

— А как иначе-то? — мой риторический вопрос завис в воздухе.

Захар, видимо, прикрыл микрофон аппарата рукой и принялся что-то втолковывать Жанне. Она краем уха услышала, что он говорит о каких-то волнительных и негативных вещах и решила это пресечь. Мой бывший сослуживец пока держал оборону, но женщина напирала.

От приглушенной перепалки одаренного и его сиделки меня отвлекло методичное постукивание в коридоре. Прикрытая дверь с тихим скрипом сместилась, и в комнату проник черный кожаный нос, тщательно обнюхивающий помещение.

— Осваиваешься? — спросил я щенка, который теперь с любопытством разглядывал меня, повернув голову набок. Его висячее ухо смешно оттопырилось, придавая псу весьма потешный вид. Отмытый в шесть рук и тщательно высушенный, пес приобрел вполне товарный вид и даже чем-то стал отдаленно напоминать породистого. — И как это Яна тебя одного отпустила?

Щенок, расценив мое внимание по-своему, вильнул хвостом с белой кисточкой на конце и бодро потопал к кровати. Залазить на нее он не стал, но принялся крутиться рядом, то и дело вставая на задние лапы и норовя лизнуть меня в лицо. Пару раз у него все-таки получилось.

— Ну, теперь я весь в слюнях, — сообщил я псу.

— У тебя, походу, утро задалось, да? — тут же спросил Захар.

— Не так, как хотелось бы, — позволив щенку играючи погрызть свою руку, я вернулся к разговору. — У меня тут собака просто. Вчера на дороге подобрали.

— Собака — это хорошо, — с тихой грустью в голосе произнес Захар.

Я запоздало сообразил, что ненароком наступил другу на больную мозоль — он донельзя любил животных, но имел сильную аллергию на большинство из них. Жанна тоже это знала.

— Никаких собак! Вам нельзя! — запротестовала она.

— Можно я тоже к твоему дяде на дачу приеду? — взмолился Захар.

— Там собака! — продолжала возмущаться сердобольная сиделка, чей звонкий голос был хорошо слышен, несмотря на отдаленность ее от телефона. — А погоду вы видели? Вам нельзя на сквозняки!

— На дачу-то можно, — сказал я другу, — но тебя походу не отпустят.

— Походу, — печально согласился Захар и удрученно вздохнул. — Сейчас бы на рыбалку…

— Вам нельзя на рыбалку!

— Чувствую себя третьим лишним, — поделился я с Захаром.

— А я себя трехлетним, — в ответ пожаловался он. — Ну или стотрехлетним. Что там, что там слюни вытирают.

— Захар Григорьевич, у вас повышенное слюноотделение? — тут же забеспокоилась Жанна. В трубке раздался топот ее тяжелых и торопливых шагов. — Вам пора укол делать!

— Кажется, тебе пора бежать, — мой голос звучал абсолютно не иронично.

— Причем в самом прямом смысле, — согласился друг. — И желательно — куда подальше.

— Но от судьбы не уйдешь, — сурово резюмировал я.

— Как и от Жанны, — смешок Захара получился весьма выразительным. — Ладно, — сказал он, — на связи.

— На связи, — я отключился и положил телефон на тумбочку, после чего сгреб двумя руками наглую кусачую морду и начал ее тормошить.

Разыгравшийся щенок принялся порыкивать, но лишь прикусывал кожу своими острыми зубками. Это было практически не больно, так что мы оба получали удовольствие от игры. Чего нельзя было сказать о моем дяде. Его комната располагалась по соседству и, ожидаемо, рычание и задорный лай щенка разбудили родственника раньше времени.

— Вот вы дурные, — пробурчал он, выходя в коридор и направляясь на кухню. — Спали бы еще и спали.

Увидев нового человека, щенок куснул меня за палец и побежал знакомиться уже с ним. Но хмурый и похмельный дядя этого порыва не оценил.

— Кыш отсюда, — строго шикнул он на пса, после чего тот вернулся ко мне с виноватым видом. А сам родственник потопал на кухню, чтобы там шуметь, греметь посудой, хлопать холодильником и гудеть кофемашиной. Такова была святая обязанность первого вставшего с кровати в большом доме — разбудить остальных. Обычно этим занималась моя мама, но вчера она засиделась с Кирой и Яной, поэтому пальму первенства, хоть и не по своей воле, получил дядя Миша.

— Вообще он дружелюбный, — я погладил щенка по голове. — Просто по утрам не в духе.

Собака выразительно посмотрела на меня, вновь вильнула хвостом и, разом позабыв о недавней неудаче, опять принялась играться. У нее все было просто — она думала о том, что видит перед собой. Жила моментом. Проблема пропала из поля зрения — вот и отлично, она забыта. Можно дальше радоваться жизни и не париться.

Хоть завидуй…

— Кофе будешь? — буркнул с кухни дядя.

— Так точно, — я встал, быстро оделся, попутно вяло отпинываясь от разбуянившегося пса, и пошел в ванную.

В доме их было две: одна на первом этаже и одна на втором, так что меня никто не подгонял. Разве что щенок жаждал продолжения игры. Он печально скреб лапой дверь и жалобно поскуливал, чем порядком раздражал дядю Мишу. Пришлось пустить пса внутрь и набрызгать на него водой, чтобы не расслаблялся. Но он и это принял, как игру, и тут же начал клацать зубами, пытаясь поймать холодные капли налету.

— Всем бы столько энергии, — мечтательно пробормотал я, вытер лицо полотенцем и пошел на кухню вместе со своим пушистым черно-белым конвоем.

— Явились, оба два, — дядя как раз плеснул себе в кофе виски и жестом предложил мне.

Я покачал головой.

— Ну не в восемь же утра.

Дядя пожал плечами и подвинул мне кружку обычного кофе, к которой прилагались три бутерброда: два с докторской колбасой и один с остатками вчерашнего шашлыка. Горчица, кетчуп и маринованные огурчики тоже шли в комплекте. Щенок тут же прекратил грызть мой тапочек и заинтересованно уставился на стол.

— Ну конечно, тебе больше всех надо, — сделав пару глотков кофе по-ирландски, дядя Миша разом подобрел и пожаловал псу приличный кусок мяса.

Из-под стола тут же раздалось довольное чавканье.

— Приучишь, — пожурил я родича.

— Да я только разок. — Дядя собирался кинуть под стол и второй кусок, но теперь сунул его себе в рот.

— Значит, уже приучил. Вот, — я указал пальцем на высунувшуюся из-под стола морду. Она облизывалась, и смотрела на нас молящими глазами умирающего с голода щенка, которого не кормили буквально никогда.

— А что не так-то? — дядя погрозил псу пальцем.

— Если он один раз получил кусок со стола, значит, будет думать, что может получить еще один. — Пояснил я.

— Ну так я больше не дам!

— Дашь или нет — уже не важно. Один раз угостил и теперь для него, — я взглядом указал на поскуливающего щенка, — это уже лотерея.

— Это ты откуда знаешь? — недоверчиво прищурился дядя Миша, как бы невзначай спихивая со стола кусок колбасы.

Щенок поймал его на лету и тут же проглотил.

— Общался с кинологами на прошлой работе. — Я вспомнил былые деньки, но теперь они уже не вызывали в сердце щемящую тоску. Прошлое меня наконец отпустило.

— Ну, значит, момент упущен и терять уже нечего, — дядя скормил щенку кусочек хлеба. — К тому же теперь, видимо, это моя собака: что хочу, то и делаю.

Следом за хлебом на пол упал еще один кусок колбасы.

— Ты же не любишь собак, — удивился я.

— Ну а что с ним делать? — дядя спустил вниз руку и потрепал щенка между ушей. — Будет у нас чем-то вроде сына полка.

— Значит, собака «наша»? — решил сразу уточнить я.

— Ты давай мне тут коммунизм не устраивай — момент давно упущен. Агентство мое, собака тоже моя. — Решительно рубанул воздух рукой дядя Миша. — Будет со мной на дачу ездить и на рыбалку ходить. Вам позволю погладить, но только за хорошее поведение.

— А так можно?

— Наше законодательство прямо не запрещает или не разрешает содержание животных на рабочем месте. Это решение остается на усмотрение работодателя. — На кухню вошла растрепанная и отчаянно зевающая Кира. — Трудовой кодекс об этом молчит. Но правила внутреннего распорядка, санитарные нормы и требования пожарной безопасности обязательны к соблюдению. А еще животное не должно мешать рабочему процессу и… — девушка протяжно зевнула, прикрыв рот ладонью, — … вам все равно не нужна эта информация. Доброго всем утра. Можно кофе?

— Доброго, — поздоровался я.

Дядя Миша приветливо кивнул и пошел делать кофе.

— И мне, — на кухне появилась кутающаяся в плед Яна. Она тут же уселась прямо на пол и начала гладить усиленно виляющего хвостом щенка. — Мне не послышалось, мы его оставляем?

— Ну да, — отозвался дядя Миша. — Пусть живет. Он тут уже освоился, да и мне веселее будет. Мне вот Айболит больше ходить велел. Одному скучно, а тут необходимость возникнет, даже если самому лень.

— Радикальное решение. — Я улыбнулся.

— Иначе никак, — дядя включил кофемашину, и разговоры стихли.

Чуть позже спустилась мама, пожурила всех за неправильный завтрак и начала сама организовывать стол. Девушки оказывали ей посильную помощь, а мы с дядей пошли на крыльцо — слушать шум дождя, задумчиво курить, допивать кофе и вести философские беседы. Щенок увязался было с нами, но потом сообразил, что еды на крыльце нет, так что быстро вернулся в дом.

Закончив с утренними процедурами, все взялись за работу, чтобы управиться до вечера и вернуться в город. Дяде пришлось скорректировать свои планы и, по наставлению Яны, внести в них посещение ветеринарной клиники вместе с Бимом — так женский совет назвал найденного щенка. Уж не знаю, чем он заслужил такое имя, но решение было принято единогласно и обжалованию не подлежало. Впрочем, мне было все равно, а дяде и вовсе понравилось.

Благодаря Кире с делами удалось закончить раньше времени, так что после обеда мы могли отправляться домой. Но, когда все сидели за столом, Яна вдруг перестала улыбаться, часто заморгала и озадаченно уставилась в пространство перед собой.

— Что-то не так? — мне сразу же пришла на ум сбежавшая от полицейских невидимая азиатка-убийца.

— Страх, боль, паника, — быстро забормотала Яна и вскочила на ноги, опрокинув стул. — Приближаются.

Снаружи раздался шум двигателя. Мы все вышла на крыльцо и увидели встревоженную молодую пару.

— Это соседи. Их дом через улицу, — с облегчением пояснил дядя и поднял руку в приветливом жесте. — Евгений, Татьяна, доброго дня!

— Михаил Ильич! — заплаканная женщина подбежала к невысокому забору и вцепилась в доски так, что побелели пальцы. Опустив приветствие, она сразу спросила. — Вы Марту не видели?

— Нет. — Покачал головой мой дядя. — А что?

— Она вышла во двор, чтобы под дождиком погулять, и пропала! — Татьяна в нерешительности метнулась сначала в одну сторону, потом в другую. — Телефон дома оставила. Мы везде ищем, но найти не можем! Наверное, в лес ушла. Мы спасателей вызвали. Но пока они приедут, наша девочка может… может…

— В чем она была одета? — я уже спускался с крыльца.

— Красный дождевик с зеленой каемкой, — с готовностью выпалила молодая мать. — Сапожки желтые и… — она не договорила и отпрянула от забора, когда я взмыл в воздух.

Темное низкое небо рванулось навстречу. Дождевые капли с шипением испарялись вокруг меня, не успевая касаться кожи и одежды, которая в этот раз не сгорела в мгновение ока.

— Лети вперед! К лесу! — крикнула мне с земли Яна. — Мы с земли поищем.

Коротко кивнув, я полетел к высоким раскачивающимся на ветру деревьям. В лес уходило три основных тропы. Каждую из них я знал еще с детства. Одна вела к реке, другая в рощу и оставшаяся — далеко в глушь, к деревне Горнево. Где начинать поиски, я не знал, поэтому решил в первую очередь проверить реку, как наиболее опасное место для ребенка.

Пролетая над деревьями, я тщательно вглядывался в дождливый лес, пытаясь разглядеть среди травы и кустов приметный красный дождевик. Но пока удача не спешила мне улыбаться.

— Марта! — позвал я, останавливаясь и прислушиваясь. — Марта!

Мне никто не ответил, так что пришлось продолжать поиски и надеяться, что девочку не испугает носящийся по небу шар голубого пламени. Но выбора не было — иначе я летать не умел, а поиски с земли заняли бы куда больше времени.

Вскоре внизу подо мной зашумела река. Паря как можно ниже, я трижды пролетел по течению и против него, охватывая довольно большое пространство и проверяя каждое место, где можно было спуститься к воде, не забывая при этом звать девочку по имени.

Никого.

Оставив речку, я полетел к роще, предположив, что дядя на машине сообразит проверить дорогу до деревни. Если ребенок пошел туда, то вряд ли сойдет с дороги, а на ней девочку быстро заметят. По крайней мере, я на это надеялся.

С высоты березовая роща просматривалась хорошо, но, к моему сожалению, ничего красного нигде не виднелось. Стройные черно-белые деревца мерно раскачивались на ветру, практически не скрывая сочной зеленой травы, так что у меня не заняло много времени проверить все вокруг. Но в общей сложности я провел в воздухе довольно много времени, отчего начал ощущать нарастающую слабость и головокружение.

Если бы я вырубился в воздухе и свалился с высоты на землю, то точно свернул бы себе шею и никому бы не помог. Приняв решение немного передохнуть, я опустился на траву и, чуть пошатываясь, побрел в сторону поселка, не забывая звать девочку.

— Марта! — после очередного крика, на моих губах появился знакомый металлический привкус. Проведя пальцами под носом, я посмотрел на их кончики — кровь. Вроде как не редкость от длительного применения дара, но все равно раздражает.

Конечно же, это меня не остановило, и я в очередной раз заорал:

— Марта!

И снова без ответа.

— Может, Яна сможет ее по эмоциям почувствовать? — вслух предположил я. — Наверняка же ребенок боится, если заблудился и…

…и Марта совершенно точно не заблудилась. Она сидела у небольшого ручейка в стороне от дороги, под раскидистой ивой. Красный дождевик располагался спиной ко мне и ярко выделялся среди пышной зелени, но с высоты я бы точно его не увидел — слишком густая была листва у дерева.

Но девочка должна была слышать мой голос.

— Эй, Марта, тебя все ищут, — я двинулся к ребенку.

Дождевик не шелохнулся.

— Марта? — ускорив шаг, я подбежал к девочке и коснулся ее плеча.

Капюшон повернулся ко мне, демонстрируя озадаченное детское лицо. Миг на нем царило замешательство, которое потом сменилось страхом. Вскрикнув, девочка лет восьми бросилась было прочь, но я успел схватить ее за руку.

— Спокойно! Я Максим, племянник вашего соседа — дяди Миши. Меня твои родители попросили тебя поискать.

Девочка продолжала кричать и вырываться, словно не слышала меня. Как выяснилось спустя пару секунд — так оно и было. От резких движений капюшон соскользнул с ее головы, обнажая ободок наушников. Теперь понятно, почему она меня не слышала. Да и Яна не могла бы почувствовать ее страх, так как она Марта не боялась — она слушала музыку и наслаждалась прогулкой.

— Да чтоб тебя! — я сорвал наушники с головы девчонки и повторил. — Тихо! Я племянник дяди Миши. Мы все тебя ищем.

— А? — захлопала глазами на мокром месте Марта. — А зачем меня искать? — удивленно спросила она. — Я вот тут сижу, — девочка огляделась, — за ящерками наблюдаю. У них там под деревом домик.

Сердиться на незадачливого ребенка у меня не было ни сил, ни желания. Для этого у нее есть родители. К ним-то я Марту и повел.