После смерти Даян-хана в 1543 г. единое монгольское государство в очередной раз распалось: оно было разделено между его сыновьями. С этого времени среди восточных монголов начинают различать северных (халхасы) и южных (тумэты, ордосцы, чахары). Несколько позже на западе Халха-Монголии родственником Даян-хана, Шолой-Убаши-хунтайджи (1567–1630), было образовано государство Алтын-ханов, ставшее оплотом борьбы восточных монголов с ойратами. Значительное место среди князей Южной Монголии занимал Туметский Алтан-хан (1543–1582), который основал город Гуйхуачэн (современный Хух-Хото во Внутренней Монголии КНР), заложенный в 1554 г. После смерти Даян-хана он занял лидирующие позиции среди восточных монголов, добился от Китая открытия новых рынков.
В 1552 г. Алтан-хан предпринял поход против ойратов, которые стали угрожать позиции восточных монголов в Ордосе и Кукуноре. Ойраты потерпели от него поражение в районе рек Кунгуй и Джабхан, находящийся южнее оз. Киргиз-нур. Разобщенностью ойратов и их ослаблением в результате похода Алтан-хана воспользовались восточномонгольские князья, организовавшие против ойратов серию военных походов (1562, 1570, 1574, 1587 гг.). В результате основная часть ойратов была вытеснена в район монгольского Алтая и полностью отрезана от рынков Китая.
В начале XVII в. Монголия представляла собой ряд независимых владений, располагавшихся по три стороны от пустыни Гоби. В южную группу входили племена корцинь, граничившие с маньчжурскими племенами, а потому поддерживавшие с ними наиболее тесные отношения, а также племена Ордоса, тумоты, харачины и чахары. К северу от пустыни Гоби (Халха-Монголия) обитали три основные группы племен: племена Тушету-хана, Джасакту-хана и Чэчэн-хана. В западной части Монголии кочевали ойратские (джунгарские) племена: чоросы, дэрбэты, торгоуты и хошоуты. Политическая обстановка характеризовалась постоянными междоусобицами в среде монгольской знати. Условия для создания централизованного монгольского государства отсутствовали. Номинальным титулом всемонгольского хана и его печатью обладал глава Чахарского ханства Лигдан-хан, так как он считался старшим среди потомков Чингис-хана.
Монголы-кочевники, основой хозяйственной деятельности которых являлось скотоводство, постоянно остро нуждались в сельскохозяйственной и ремесленной продукции оседлых государств. Необходимое они могли получить, только имея рынки сбыта своей скотоводческой продукции. В основе большинства конфликтов между монгольскими племенами, их войн с оседлыми государствами лежала экономическая необходимость в таких рынках, а не только субъективные устремления отдельных правителей.
Посредством товарообмена монголы не могли получить все необходимое им даже от такого огромного и развитого оседлого государства, как Китай, так как его потребности в скотоводческой продукции кочевников были ограниченны. Возникала конфликтная ситуация. Выходом из нее для Китая был откуп, что фактически и имело место в эпоху Мин (1368–1644), когда Срединное государство при посольском торговом обмене с кочевниками платило за пригоняемый ими скот весьма завышенную цену. В то же время Китай использовал посольский торговый обмен как экономический рычаг, с помощью которого влиял на политику кочевников. Монголы, как свидетельствуют источники, в случае неугодной правительству Китая политики лишались прав на торговые посольства.
Для получения возможности торгового обмена монголам приходилось или вести войны между собой за контроль над торговыми путями в Китай, или объединяться, чтобы силой оружия получать от Китая необходимые кочевому обществу продукты. Поэтому основной целью минской дипломатии было поддержание баланса сил между группировками монголов, чтобы не допустить их объединения и, следовательно, дальнейшего усиления.
Из-за частых набегов, организуемых монгольскими князьями на пограничные районы империи Мин, китайско-монгольские отношения были напряженными.
В конце XVI — начале XVII в. на политической арене региона появилась новая сила в лице Нурхаци, являвшегося одним из правителей маньчжурских племен. В борьбе за объединение маньчжур Нурхаци столкнулся с интересами других князей этих племен, на стороне которых выступили некоторые южномонгольские правители. Однако эта коалиция потерпела поражение, в результате чего в 1616 г. Нурхаци создал маньчжурское государство Цзинь, готовившееся к наступлению на империю Мин.
Нурхаци и сменивший его на престоле сын Абахай (1626–1643) понимали, что задача завоевания огромного Китая неосуществима без покорения Южной Монголии, правители которой обогащались за счет подарков китайского правительства и набегов на его территорию, а потому были враждебно настроены по отношению к новому сопернику. Это привело к тому, что в 1619 г., во время нападения Нурхаци на китайский город Телинчэн, против него выступили многие южномонгольские княжества, объединенные силы которых потерпели поражение.
Для покорения Южной Монголии Нурхаци и Абахай применяли тактику, направленную на раздробление сил монголов. Они привлекали на свою сторону многих правителей южных монголов родственными браками, присваивали им титулы и жаловали награды, оказывали помощь одним правителям в борьбе против других и т. д. Благодаря такой хитроумной политике в 20-х годах XVII в. Нурхаци удалось подчинить себе большинство княжеств Южной Монголии.
В борьбе с маньчжурами империя Мин сделала основную ставку на правителя княжества Чахар Лигдан-хана, который вступил в союз с Китаем и пытался объединить силы южных монголов в борьбе с завоевателями, а также найти поддержку у правителей Северной Монголии. Лигдан-хану не удалось заручиться поддержкой северных монголов, а большинство князей Южной Монголии выступили на стороне маньчжур. Потерпев в 1634 г. поражение от хана Абахая, Лигдан-хан с остатками войск отошел в Кукунор, где вскоре умер, а его сын капитулировал перед маньчжурами. В результате силы Южной Монголии были разгромлены. В 1636 г. по повелению Абахая собрался съезд правителей 16 южномонгольских княжеств, на котором Абахая провозгласили всемонгольским ханом, что ознаменовало первый этап в завоевании Монголии маньчжурами. В том же году Абахай дал своему государству новое название — Цин, ставшее впоследствии названием правящей в Китае маньчжурской династии.
Возвышение маньчжурского государства, а затем включение в его состав Южной Монголии сказались на положении в других частях Монголии. Так, до маньчжурского нашествия ойратские князья были отрезаны своими противниками от рынков, нуждались в новых пастбищных территориях. Этому, однако, препятствовали правители южномонгольских и северомонгольских княжеств, а также государство Алтын-ханов, располагавшееся к западу от Халха-Монголии. По мере завоевания маньчжурами Южной Монголии опасность потери независимости нависала и над Халха-Монголией. Не случайно с начала 20-х годов XVII в. источники не отмечают вооруженных столкновений между северными монголами и ойратами.
Изменение внешнеполитической ситуации в регионе способствовало консолидации ойратских племен, привело к образованию сильного централизованного государства — Джунгарского ханства. Время образования Джунгарского ханства исследователи относят к 1635 г., когда глава племени чорос Батур-хунтайджи (1635–1653) объединил ойратские племена. В ходе образования централизованного ойратского государства далеко не все правители ойратов согласились подчиниться центральной ханской власти. Это привело к откочевке в 20-х годах XVII в. части ойратских племен во главе с Хо-Урлюком на Волгу и во главе с Гуши-ханом (1636 г.) в Кукунор, где были образованы новые ойратские ханства.
Одним из самых значительных событий периода правления Батур-хунтайджи следует считать всемонгольский съезд князей, на котором не присутствовали лишь представители южных монголов, уже включенных в состав маньчжурского государства. Этот съезд состоялся в 1640 г. в Тарбагатае, т. е. на территории Джунгарского ханства, что уже само по себе указывает на внешнеполитическое положение молодого государства. Съездом были приняты «монголо-ойратские законы», основное содержание которых заключалось в ликвидации конфликтов среди монгольских владений для объединения их против внешнего врага, т. е. маньчжурского государства Цин.
Цель создания единого антиманьчжурского фронта монголов, однако, не была достигнута, что объясняется раздробленностью Монголии, поиском отдельными князьями выгод от сепаратных контактов с маньчжурами. Так, известно, что во время правления Батур-хунтайджи Джунгарское ханство практически не поддерживало контактов с империей Цин. В то же время Гуши-хан, ставший светским правителем Тибета благодаря поддержке ламаистской секты «желтошапочников» во главе с Пятым далай-ламой в его борьбе с «красношапочниками», уже в 1637 г. направил посольство к цинскому двору; в 1642 г. последовало второе посольство, а после принятия «монголо-ойратских законов» ряд посольств в империю Цин был направлен князьями Халха-Монголии, которые на первых порах устанавливали с империей равноправные отношения. С укреплением своего положения в Китае цинский двор стал требовать от халхасцев признания зависимости от маньчжурского императора.
После смерти Батура-хунтайджи в ханстве возникла борьба за престол, в результате которой главой ханства стал его сын Галдан Бошокту-хан (1671–1697). При Галдане довольно успешно развивались взаимоотношения ойратов с Россией. Но Россия, вследствие малочисленности населения в приграничных с Джунгарским ханством районах, не могла обеспечить потребности ойратов в сельскохозяйственной и ремесленной продукции.
Что касается империи Цин, то она проводила политику ограничения торговли с кочевниками, потребность которых в ней использовала как средство политического давления. В поисках выхода правители Джунгарского ханства пытались развивать на своей территории сельскохозяйственное производство, строили городки и создавали ремесленные мастерские. Однако все эти меры не могли полностью решить вопрос снабжения ойратов продовольствием и изделиями ремесел. Поэтому основным объектом завоевательной политики Галдана стали княжества Восточного Туркестана, который в 1680 г. был присоединен к Джунгарскому ханству. С присоединением к ханству этого богатого и развитого земледельческого района Галдан получил твердую экономическую базу снабжения ойратов, что в значительной мере укрепило его государство.
В это время империи Цин удалось склонить некоторых правителей Халха-Монголии к принятию подданства маньчжурского императора. Такое положение дел беспокоило хана Галдана, видевшего залог независимости монголов в их объединении. Для достижения этой цели он вмешался в усобицы в Халха-Монголии. Это привело в 1690 г. к началу военных действий с империей Цин, боявшейся усиления Джунгарского ханства. В 1697 г. Галдан потерпел полное поражение и покончил жизнь самоубийством. В результате Халха-Монголия была включена в состав империи Цин. Такая же участь постигла и овладевших Тибетом хошоутов. К империи отошли также обширные пастбища ойратов по северную сторону монгольского Алтая.
Так закончился второй этап завоевания Монголии маньчжурами.
После смерти Галдан-хана на ойратском престоле находились Цэван Рабдан (1697–1727), а затем Галдан-Цэрэн (1727–1745). Время их правления с полным основанием можно назвать периодом расцвета Джунгарского ханства, когда активно развивались земледелие и ремесла.
С укреплением внутриполитического положения ханства ойраты начали военные действия против империи Цин за возвращение территорий, потерянных в ходе войн Галдана.
Успешный для ойратов ход военных кампаний привел к тому, что они предприняли попытки овладеть Хами (1715 г.), являвшимся стратегическим пунктом на пути в империю. В 1717 г. они пытались восстановить влияние Джунгарского ханства в Тибете. О сложном положении империи Цин в это время говорит тот факт, что она пыталась заключить военный союз против Джунгарского ханства с волжскими калмыками и Россией. В 1739 г. обе стороны, изнуренные длительными войнами, заключили мирный договор, по которому ханству была возвращена значительная часть ранее утраченных территорий к востоку от монгольского Алтая.
После смерти Галдан-Цэрэна в ханстве вспыхнула ожесточенная борьба за власть, в ходе которой в течение короткого времени сменили друг друга четыре претендента на ханский престол. Империя Цин, воспользовавшись благоприятным для себя моментом раскола Джунгарского ханства, ввела туда огромные войска, которые к 1758 г. уничтожили не только само государство, но и практически все его население.
В 1771 г. правители волжских калмыков (как стали называться ойраты, переселившиеся на Волгу в начале XVII в.) из-за обострения отношений с правительством России, а также зная об обезлюдении Джунгарии вернулись сюда, так как надеялись, что империя Цин выведет свои войска из этого опустевшего района. Они видели в этом хорошую возможность заселить пустующие земли и создать новое независимое государство ойратов. Но этим замыслам не суждено было осуществиться.
Исторический опыт предшествующих династий показывал, что соседство империи с крупным племенным государством представляло для нее большую угрозу. Маньчжуры в своем отношении к монголам исходили из двух основных целей: использовать их военный потенциал для завоевания Китая и закрепления там своих позиций и в то же время поставить их под свой контроль.
В процессе завоевания на всех монголов была распространена имперская военно-административная система управления, модифицированная с учетом местных условий. Было увеличено число монгольских джасакств, или княжеств, независимых друг от друга, что означало дальнейшее дробление владений. В военном отношении такие княжества представляли собой так называемые знамена (ци) или ополчения (хошуны), состоявшие из эскадронов (цзолин) численностью примерно в 150 воинов. В списки эскадронов включалось мужское население от 18 до 60 лет. При этом численный состав «знамен» не был нормативно определен, но каждое знамя формировалось из одноплеменников.
Во главе джасакств стояли лояльные по отношению к цинскому правительству князья, получавшие от него титулы и соответствующее им жалованье. Глава знамени (джасак) совмещал функции военной, гражданской и судебной власти, но решающее слово по всем вопросам оставалось за цинским правительством. Каждое «знамя» имело строго определенную территорию. Границы между ними обычно проходили по горам и рекам. Если же последних не было, то границы обозначались грудами камней — обо. Покинуть территорию «знамени», не подвергшись наказанию, не мог даже глава «знамени», джасак.
Общее руководство монголами осуществлялось со стороны Палаты внешних сношений (Лифаньюань), которая в 1636 г. была образована из Мэнгуямынь (Монгольский приказ) и руководствовалась «Уложением Палаты внешних сношений». К 1815 г. это «Уложение» состояло из 526 статей, определявших принципы жизни и деятельности монголов практически во всех сферах. Так, запрещалось поддерживать связи между отдельными племенами, вести между ними торговлю, заключать браки между монголами и ханьцами, изучать китайскую письменность; ограничивалась торговля ханьцев на территории монголов и т. п.
Таким образом, джасакства являлись военно-административными единицами, объединявшими единоплеменное население монголов в строго определенных географических районах. Объективно это было на руку цинскому правительству, так как монгольская знать, ущемленная во многих правах, но находившаяся на содержании режима, более не могла заниматься междоусобицами в борьбе за власть и перераспределение пастбищных угодий и сделалась послушным орудием в руках империи, гарантировавшей ей привилегии второй в стране национальности после маньчжуров. Монголы были сделаны резервом регулярных «восьмизнаменных» войск империи.
Письменность у монголов появилась задолго до самых ранних известных в настоящее время памятников монгольской литературы. В разные периоды использовались как уйгурская письменность, монголо-китайское письмо, так и письмо, созданное на основе тибетского алфавита.
Древнейшим из известных памятников монгольской исторической литературы является «Сокровенное сказание» XIII в., содержащее, помимо прочего, богатейшие сведения о культуре монголов, но, как известно, не дошедшее до нас в оригинале. В XIV в. у монголов появились первые книги. Однако письменные монгольские памятники XIV–XVI вв. не сохранились.
К наиболее известным произведениям монгольской литературы XVII–XVIII вв. относится, например, «Эрдэнийн Тобчи» князя Саган-Сэцэна, написанная в 50-х годах XVII в. Используя ранние монгольские произведения, автор излагает историю монгольских ханов до 1652 г.
В XVII–XVIII вв., т. е. по мере завоевания Монголии, цинское правительство включало монголов в состав комиссий, которые занимались подготовкой историко-географических описаний Центральной Азии. Они переводились на маньчжурский, монгольский и китайский языки.
Изначальной религией монголов был шаманизм, но с ним сосуществовали и другие религии, так как для Монгольской империи была присуща веротерпимость. Ближайшие преемники Чингис-хана еще в XIII в. стремились внедрить среди монголов буддизм, но в то время он не получил распространения. Во второй половине XVI в. буддизм проникает в Монголию в виде учения секты «желтошапочников», основанной Цзонкхапа в XIV в., и становится массовой религией. Не случайно первый титул далай-ламы был пожалован Алтан-ханом в 1578 г. настоятелю монастыря Дрэпунг Содном-Чжамцо, а его преемником стал выходец из семьи Алтан-хана Йонтэн-Чжамцо (1589–1616). Распространение буддизма в Монголии способствовало повышению грамотности, знакомству с индийской философией, появлению специфического стиля в архитектуре и строительству монастырей. Традиционная монгольская медицина пополняется знаниями тибетской медицины.
Благодаря соседству с оседлыми государствами монголы заимствовали навыки земледелия, садоводства, разработки золотых и серебряных копей. В XVII–XVIII вв. в Джунгарском ханстве имелись мастерские по производству огнестрельного оружия. Монголы были знакомы с резьбой по дереву, чеканкой и кузнечным делом; образцы работ по металлу дошли и до наших дней.