Мы шли уже около получаса. После выхода из прошлого зала библиотека преподнесла очередной сюрприз — вместо привычных коридоров и залов мы оказались в настоящем лесу. Высокие, древние деревья тянулись к небу, которого не было видно — только густая, плотная листва, сквозь которую с трудом пробивался серебристый свет, такой же, как и везде в библиотеке. Корни деревьев переплетались, создавая причудливые арки и тоннели, а кора источала слабый свет, отбрасывая странные, движущиеся тени.

— Мне это не нравится, — тихо сказал Ренар, идя чуть впереди и оглядываясь по сторонам. Его рыжая шевелюра была взъерошена больше обычного. — Слишком тихо. Даже насекомых не слышно. В нормальном лесу всегда кто-то шуршит, стрекочет, ползает. А здесь — ничего. Будто всё живое разбежалось или было съедено.

— А мне больше интересно, откуда тут вообще лес? И главное — зачем? — задала резонный вопрос Сильвия.

— Может его используют для выделки бумаги, из которой и создают книги. А вообще, я тут уже ничему не удивляюсь. Библиотека создаёт то, что хочет, — пожал я плечами. — Сейчас она хочет лес. Значит, здесь есть что-то, что должно нас проверить.

— Или кто-то, — мрачно добавила Солани.

Я чувствовал её напряжение — оно было почти осязаемым, как натянутая струна. Девушка не привыкла к открытым пространствам. Её стихией были тени, узкие коридоры, города, где можно спрятаться, раствориться, стать незаметной. Лес же давил на неё, заставлял нервничать, потому что здесь опасность могла прийти с любой стороны — сверху, снизу, из-за каждого ствола. Её рука лежала на рукояти клинка, и я видел, как её пальцы чуть заметно подрагивают.

— Чувствуешь? — спросил я, когда мы остановились на небольшой поляне, окружённой особенно толстыми деревьями.

— Магию? — она нахмурилась, прикрывая глаза. — Да. Она здесь другая. Более… живая, что ли. Будто сам лес дышит. И у этого дыхания есть пульс.

— Не только лес.

Я указал вперёд, туда, где деревья росли особенно густо, переплетаясь ветвями, словно старались закрыть проход. Между стволами, в туманной дымке, висевшей над самой землёй, виднелись странные очертания. Сначала я подумал, что это просто гнилая листва или грибница, но, присмотревшись, понял — паутина. Огромная, плотная, она оплетала стволы деревьев, создавая настоящие стены из серебристо-белых нитей. Каждая нить пульсировала слабой магией, и чем дальше мы смотрели, тем больше паутины становилось. Она свисала с ветвей, стелилась по земле, обвивала поваленные стволы, превращая лес в гигантское, зловещее логово.

— Чья-то территория, — прокомментировал Ренар, присвистнув и почесав затылок. — И хозяин явно не хочет гостей. Или, наоборот, очень хочет — но в качестве обеда.

— Значит, это проблема паука, а не наша, — ответил я, делая шаг вперёд, стараясь ступать так, чтобы не задеть ни одну из нитей, лежащих на земле.

Мы двинулись в обход самых густых зарослей паутины, но лес сгущался, и с каждым шагом обойти препятствия становилось всё сложнее. Нити тянулись над головой, под ногами, между стволами, создавая настоящий лабиринт, в котором легко было заблудиться. Я то и дело останавливался, проверяя направление, но ориентиров здесь почти не было — только бесконечные деревья и бесконечная паутина.

— Фауст, — позвал Ренар, остановившись и подняв руку, призывая нас замереть. — Смотри.

Я подошёл ближе, стараясь ступать бесшумно. Впереди, на небольшом возвышении, куче из переплетённых корней и упавших веток, среди особенно плотного переплетения паутины висело нечто, напоминающее кокон. Огромный, почти в рост человека, он был сплетён из плотных, многослойных нитей. Внутри что-то двигалось — я видел слабые, ритмичные подёргивания.

— Там кто-то есть, — сказала Солани, и её голос стал тише, почти шёпотом. Её глаза, привыкшие работать в полумраке, вглядывались в кокон. — Я чувствую магию.

Три лезвия бесшумно выскользнули и застыли в воздухе рядом со мной, готовые к немедленным действиям.

— Стоит проверить. Если там пленник — мы не можем пройти мимо. Не то чтобы я беспокоился о конкурентах, но если там окажется наш знакомый, жаль будет его потерять…

Я осторожно приблизился к кокону, стараясь не касаться паутины, которая покрывала всё вокруг. Нити были липкими — я почувствовал это, когда рукав куртки едва задел одну из них, и ткань противно заскрипела, натягиваясь. Если бы я зацепился сильнее, меня бы приклеило. Внутри кокона действительно кто-то был — я видел очертания тела, слышал слабое, прерывистое дыхание, похожее на всхлипы.

— Помогите, — раздался тихий, едва различимый голос. Он был хриплым, будто человек долго кричал или пил очень мало воды. — Пожалуйста…

Я узнал этот голос. Адам. Его деревенский говор, чуть растянутые гласные, та робкая интонация, которая иногда проскальзывала в его речи, когда он волновался. Сомнений не осталось.

— Ренар! — крикнул я, не оборачиваясь, но голосом, не терпящим возражений. — Режь паутину, но осторожно. Не зацепи его. Солани — прикрой нас. Смотри в оба — если паук вернётся, мы должны знать об этом первыми.

Они не стали спорить. Ренар подошёл ближе, создал тонкое воздушное лезвие — такое узкое и сконцентрированное, что оно было почти невидимо — и начал аккуратно разрезать нити, освобождая Адама слой за слоем. Солани застыла в тени большого дерева, вглядываясь в лес, готовая в любой момент отразить атаку или предупредить нас. Её клинок был обнажён и поблёскивал на свету.

Я помогал Ренару, разрывая особенно плотные участки паутины клинками. Нити были прочными, будто сплетёнными из тонкой стали, а не из шёлка. Каждое движение требовало усилий.

— Держись, — сказал я Адаму, когда его лицо показалось из-под нитей. — Мы почти закончили.

Он был бледен — бледнее обычного, с землистым оттенком лица. Губы потрескались до крови, на лбу — глубокая ссадина, которая уже начала затягиваться, но ещё кровоточила. Одежда повреждена, на руках и ногах — глубокие порезы, оставленные, видимо, краями хитиновых лап, когда его паковали в кокон.

Наконец, последняя нить упала, и Адам вывалился из кокона, рухнув на землю. Он не мог стоять — ноги подкашивались, руки дрожали крупной дрожью. Я опустился рядом с ним на колени, помогая принять сидячее положение, прислонив спиной к стволу ближайшего дерева — подальше от паутины.

— Ты как? — спросил я, доставая флягу с водой и протягивая ему. — Пей, маленькими глотками, не торопись.

— Жив, — прохрипел он, с трудом открывая глаза. В них стояла муть, но постепенно фокус возвращался. — Спасибо… Если бы вы не пришли… Я уже думал, что всё. Что оно вернётся и…

— Но оно не вернулось, — перебил его Ренар, оглядываясь. — Вернее, пока не вернулось. Где этот паук? Ты видел, куда он ушёл?

— Не знаю, — Адам сделал глоток воды, и его голос стал чуть твёрже. — Он схватил меня, когда я шёл через лес. Я даже не успел ничего сделать — просто тьма, паутина, и я уже в коконе. А потом он ушёл. Я слышал его шаги — он уходил куда-то вглубь леса. Может, за новой добычей. Он ждал. Ждал, пока я ослабею, чтобы потом… — он не договорил, но мы и так поняли.

— Он вернётся. Пауки не бросают свою добычу, что уже попала в их лапы, — сказала Солани, не оборачиваясь. Её голос был спокойным, почти равнодушным, но я видел, как напряжены её плечи.

Где-то в глубине леса раздался звук — низкий, вибрирующий, похожий на струну, которую кто-то задел, или на гигантский камертон. Он нарастал, приближался, и вместе с ним росло чувство опасности — то самое, первобытное, которое заставляло волосы вставать дыбом, а сердце биться быстрее.

— Приготовьтесь, — сказал я, поднимаясь на ноги и помогая Адаму встать. — Держись за нами. Если начнётся бой — не лезь вперёд. Прикрывай нас.

Из тьмы между деревьями показались первые ноги. Длинные, членистые, покрытые чёрной щетиной, которая топорщилась при каждом движении, они ступали бесшумно, но земля под ними мелко дрожала. Потом показалось тело — огромное, размером с небольшую повозку, тёмно-серое, с алыми узорами на брюшке, которые пульсировали в такт чему-то невидимому. Восемь глаз горели багровым светом, и каждый смотрел в свою сторону, не пропуская ни малейшего движения. Жвалы щёлкали, издавая мерзкий, скрежещущий звук, от которого хотелось заткнуть уши.

Гигантский паук вышел на поляну, и я наконец смог оценить его размеры. Он был огромен — даже крупнее того демона, с которым мы сражались в амфитеатре. Его лапы, каждая длиной с небольшое дерево, оставляли глубокие борозды в земле, а из пасти капала тягучая, зеленоватая слюна, которая шипела, падая на траву и листву, разъедая их до чёрной жижи.

— Ничего себе, — выдохнул Ренар, отступая на шаг и невольно вставая в боевую стойку. — И с этим мы должны сражаться? Ты шутишь? Это же не паук — это монстр из кошмаров!

— Похоже на то, — ответил я, хотя в голове уже крутилась другая мысль. Я поднял руку, останавливая Ренара и Солани, которые уже приготовились к бою. Адам, обессиленный, стоял позади, опираясь на ствол дерева, и глядел на паука с ужасом, который постепенно сменялся решимостью.

— Фауст? — удивлённо спросил Ренар, явно поняв мои намерения. — Ты чего? Ты хочешь с ним поговорить? Это же паук! Огромный, злой, голодный паук!

— Подожди, — ответил я, делая шаг вперёд, прямо навстречу чудовищу. — Я хочу кое-что проверить. Есть у меня одна идея.

Паук замер, его багровые глаза уставились на меня. Все восемь. Я чувствовал на себе каждый взгляд. Чувствовал его магию — древнюю, сильную, но не разумную. В ней не было осознанности, только голод, инстинкт и древняя, первобытная злоба. Это был не демон, не слуга Данталиона — просто хищник, выросший до чудовищных размеров в магическом лесу библиотеки.

Я попытался использовать свою связь с контрактом с паучьим родом. Тонкая, едва ощутимая нить протянулась от меня к пауку — я чувствовал её, чувствовал, как мана течёт по этому невидимому каналу, пытаясь установить контакт. Но ответа не было. Паук смотрел, его жвалы щёлкали, слюна капала на землю, но он не реагировал. Его мана пульсировала ровно, без изменений, без намёка на то, что он вообще заметил мою попытку.

— Ты понимаешь меня? — сказал я вслух, делая ещё шаг вперёд, сокращая расстояние.

Паук щёлкнул жвалами громче, и из его пасти вырвалась струя паутины — не тонкая нить, а целый поток, который вонзился в землю прямо там, где я стоял секунду назад. Нити зашипели, разъедая траву, оставляя чёрные, дымящиеся следы.

— Похоже, он не в настроении разговаривать, — заметил Ренар, уже создавая воздушное плетение. Вокруг его рук закрутились маленькие вихри, готовые в любой момент превратиться в смертоносные лезвия.

Я попытался снова. Сосредоточился на связи. «Стой, — мысленно произнёс я, вкладывая в слово всю силу договора, всю энергию, которую когда-то вложил в его заключение. — Не нападай. Подчинись».

Паук дёрнулся. На мгновение — всего на одно короткое, почти неуловимое мгновение — мне показалось, что он замер, что его глаза потускнели, что он подчиняется. Моя мана потекла быстрее, я усилил давление, пытаясь закрепить эффект.

Но потом его глаза вспыхнули ярче прежнего — ослепительно-багровым светом, и он издал низкий, вибрирующий звук, похожий на рык. Или на смех. Я не мог разобрать. Нити контракта, которые я протянул к нему, лопнули одна за другой, и остатки моей маны с глухим хлопком вернулись обратно, обжигая изнутри.

— Не работает. Он не разумен, — сказал я, убирая ментальную связь и выдыхая. — Это просто тварь. Огромная, голодная, злая тварь.

— Тогда нам стоит от неё избавиться, — произнесла Солани, и её клинок уже был в руке. Она приняла низкую стойку, готовая в любой момент броситься в атаку или отступить.

— Да, — вздохнул я немного разочарованно, выпуская все свои клинки из ножен. Восемь лезвий взмыли в воздух, занимая позиции вокруг меня.

Ренар встал справа от меня, его воздушные лезвия уже кружили вокруг, готовые к атаке. Солани — слева, её клинок описывал ленивые круги, а сама она уже начала растворяться в тенях, становясь всё менее заметной. Адам, собрав остатки сил, поднялся на ноги и встал чуть позади, и я видел, как его мана начинает пульсировать, уходя в землю, сливаясь с корнями деревьев, с камнями, с самой почвой.

— Ты уверен, что сможешь? — спросил я его, не оборачиваясь.

— Должен, — ответил он, и в его голосе впервые за всё время прозвучала сталь. Настоящая, твёрдая сталь человека, который прошёл через страх и вышел из него живым. — Эта тварь хотела сожрать меня. Я не прощу. И не забуду.

Паук атаковал первым. Огромный, он двигался с неожиданной скоростью — его лапы мелькали в воздухе, нанося удары со всех сторон одновременно. Я едва успел увернуться от одной, когда вторая уже летела в меня, сметая на своём пути небольшие деревца и кусты. Клинки встали на защиту, отбивая удары, но каждый блок давался тяжело — сила у твари была чудовищная, нечеловеческая.

Ренар обрушил на паука воздушный ураган, пытаясь сбить его с ног, но паук просто пригнулся, вонзив лапы глубоко в землю, и выдержал. Его восемь глаз сверкнули, и он выпустил новую струю паутины, целясь прямо в Ренара. Тот едва успел отпрыгнуть, и липкая масса вонзилась в дерево за его спиной, мгновенно оплетая ствол.

Солани появилась у паука с боку, вынырнув из тени, которой, казалось, и не было. Её клинок вонзился в сочленение передней лапы — туда, где хитиновая броня была тоньше. Из раны хлынула чёрная, густая, зловонная жидкость, и паук взвизгнул — пронзительно, больно для ушей, так, что у меня заложило уши.

— Работает! — крикнула она, отпрыгивая назад, пока паук пытался достать её другой лапой. — Бейте в сочленения! Это уязвимое место!

— Действуем! — скомандовал я, отправляя все клинки в атаку. — Ренар — прикрывай нас от паутины! Адам — сковывай его!

Мы били со всех сторон. Я чередовал атаки клинками и плетения, целясь в глаза и жвалы, чтобы ослепить и отвлечь его. Ренар создавал воздушные лезвия, режущие паутину, которую паук пытался выпустить, не давая ей коснуться нас. Солани появлялась из тени, нанося точные удары в суставы и тут же исчезая, заставляя паука крутиться на месте, пытаясь уловить её движение. Адам поднял из земли каменные шипы и корни деревьев, которые замедляли движение твари.

Но паук не сдавался. Он был огромен, силён и, как оказалось, умён, несмотря на отсутствие разума в человеческом понимании. Он учился на наших атаках, менял тактику, пытался заманить в ловушку. Его паутина летела со всех сторон, и мы едва успевали уклоняться, отрезать, сжигать. Я уже дважды попадал в липкие нити и с трудом вырывался, теряя драгоценные мгновения.

— Он нас переигрывает! — крикнул Ренар, когда очередная нить чуть не схватила его за ногу и он едва успел разрезать её воздушным лезвием.

— Не переигрывает, — ответил я, уворачиваясь от удара лапой, которая пролетела в сантиметре от головы, сбив с меня капюшон. — Просто инстинкты у него на высоте. Но у нас больше хитрости.

Я заметил слабость. Когда паук атаковал, когда он поднимался на задние лапы, чтобы нанести удар передними, он открывал нижнюю часть брюха. Туда, где не было хитиновой брони, где кожа была мягкой, почти нежной. Если ударить туда…

— Солани! — крикнул я, отбиваясь от очередной лапы двумя клинками. — Отвлеки его!

Она поняла всё сразу. Исчезла в тенях, появилась у головы паука, полоснув клинком сразу по двум глазам. Паук взревел — дико, яростно, ослеплённый болью и яростью. Он отвлёкся на неё, развернулся, и в этот момент я бросил все свои клинки в одну точку — в мягкое, незащищённое брюхо. А следом ещё несколько режущих плетений.

Восемь лезвий вонзились в плоть паука, и я направил в них всю свою ману, заставляя клинки вращаться, резать, разрывать изнутри. Кровь — чёрная, густая, вонючая — хлынула потоком, заливая землю. Паук забился в агонии, его лапы дёргались хаотично, паутина летела во все стороны без всякой цели, не причиняя вреда. Он попытался отползти, уйти в лес, спрятаться, но Адам схватил его задние лапы каменными тисками, выросшими прямо из земли, не давая уйти.

— Сейчас! — крикнул Ренар, и воздушное копьё, огромное, сконцентрированное, спрессованное до предела, вонзилось прямо в рану, которую оставили мои клинки.

Паук замер. Его тело задрожало, и затем обмякло, он рухнул на землю, подминая под себя деревья, ломая их как спички. Из многочисленных ран текла чёрная жидкость, пропитывая землю, оставляя вонючие лужи, от которых кружилась голова.

Мы стояли, тяжело дыша, и смотрели на поверженного врага. Ренар вытер пот со лба рукавом, Солани спрятала клинок в ножны, Адам рухнул на колени, обессиленный, но живой. Я убрал клинки в ножны — они были перепачканы чёрной кровью, но целы — и подошёл к пауку. Он был ещё жив — его глаза слабо мерцали, жвалы едва заметно щёлкали, но силы покидали его быстро, как вода из прорванной плотины.

— Жаль, что ты оказался настолько глуп, что пошёл против меня, — сказал я ему, глядя в угасающие глаза.

Паук издал последний, едва слышный звук — что-то похожее на вздох — и замер. Его тело начало разлагаться на глазах, превращаясь в прах, который развеивал лёгкий, взявшийся ниоткуда ветер. Через минуту от гигантского чудовища не осталось и следа — только выжженная земля, сломанные деревья и вонючие лужи напоминали о битве.

— Мы сделали это, — выдохнул Ренар, опускаясь прямо на землю. — Мы реально сделали это. Убили эту тварь.

— Спасибо, — тихо сказал Адам, поднимая на нас благодарный взгляд. В его глазах стояли слёзы — не от слабости, от облегчения. — Если бы не вы… Если бы вы не пришли… Я бы умер здесь. В этом коконе. Один.

— Не стоит, — перебил я, протягивая ему руку. — Ты один из нас. А своих мы не бросаем.

Он ухватился за мою руку, и я помог ему подняться. Он пошатывался, но стоял — бледный, исхудавший, но живой. В его глазах горел новый огонь — огонь выжившего, огонь человека, который прошёл через ад и вернулся оттуда с трофеем.

— Что дальше? — спросила Солани, оглядываясь. Лес вокруг начал медленно таять, превращаясь в знакомые библиотечные коридоры. Деревья становились прозрачными, листва исчезала, паутина растворялась в воздухе. — Лес уходит. Данталион, видимо, решил, что мы заслужили отдых.

— Дальше? — я посмотрел в глубину появляющегося коридора, туда, где вдали мерцал серебристый свет. — Дальше — только вперёд. Данталион ждёт. И главный приз ждёт. Мы почти у цели.

— И мы будем биться за него? — спросил Ренар, и в его голосе прозвучала усмешка. — Между собой? Как враги?

— Скорее всего, — ответил я, глядя на своих спутников — на Ренара, который был мне братом, на Солани, которая открылась с новой стороны, на Адама, который выжил там, где многие погибли. — Но не сегодня. Сегодня мы просто выжили. И этого достаточно. А завтра… Завтра будет новый день. И новые испытания. И тогда каждый из нас сделает свой выбор.

Отдохнув, мы двинулись дальше по исчезающему лесу, который постепенно сменялся каменными стенами, магическими светильниками и бесконечными книжными полками. Библиотека возвращалась к своему привычному облику. Но я чувствовал, что это ещё не конец. Мы ешё не полностью удовлетворили интерес древнего демона, который наблюдал за нами из тени, улыбаясь своей ледяной улыбкой.

Но сейчас, в этот момент, я был просто рад, что мои спутники живы. Этого было достаточно.

Лес растаял окончательно, оставив нас в знакомом библиотечном коридоре. Впереди мерцала новая дверь и новое испытание…