Коридор тянулся бесконечно, сворачивал, петлял, но я шёл не чувствуя усталости. Мысли о Рэе, о Сефаро, о Данталионе — всё это крутилось в голове, но где-то на периферии, не мешая двигаться вперёд. Моё тело само знало, куда идти, будто библиотека вела меня, открывая путь вперёд.

Широ молчал. После боя с Рэем бельчонок словно ушёл в себя, затаился в кристалле, и я не хотел его тревожить. Пусть отдыхает.

Коридор расширился, и я вышел в новый зал. Он был не похож на предыдущие — здесь не было ни книг, ни пьедесталов, ни загадочных механизмов. Просто круглое помещение с высоким куполообразным потолком, расписанным фресками. Я поднял голову, разглядывая их — битвы, празднества, какие-то ритуалы, лица, которые смотрели на меня с высоты веков.

И я тут оказался не один. В центре зала сидела она. Сильвия Солани.

Она сидела на корточках, прижавшись спиной к невысокой колонне, и её лицо было бледным, почти прозрачным в серебристом свете. Тёмные волосы с фиолетовым отливом растрепались, одежда была изодрана, на руках виднелись свежие ссадины и ожоги. Но глаза — зелёные, с вытянутым зрачком — смотрели на меня с прежней остротой, хотя в них читалась усталость.

— Фауст, — произнесла она, и её голос звучал хрипло, будто она долго не пила. — Ты всё же прошёл. Почему-то я так и думала.

— Как видишь, — ответил я, подходя ближе. — А ты как? Может и неправильно такое говорить девушке, но выглядишь неважно.

— Бывало и лучше, — она криво усмехнулась, пытаясь подняться, но ноги не слушались, она опустилась обратно, опираясь на колонну. — Это испытание… оно было сложным.

— Что случилось? — я уселся на пол напротив неё.

— Моё испытание — это был лабиринт, — начала она, и в её голосе появилась горечь. — Лабиринт, где каждый коридор вёл к воспоминаниям. Моим воспоминаниям. Я видела себя ребёнком, видела, как меня тренируют, как заставляют забыть о страхе, о боли, о жалости. Видела, как впервые взяла в руки клинок. Как впервые убила.

Она замолчала, глядя куда-то в пустоту.

— А потом появился он. Мой отец. И сказал, что я должна убить тебя. Что это — моё последнее испытание. Что если я не сделаю этого — я не достойна носить имя Солани.

— И ты убила, — понимающе кивнул я.

— Нет… Не смогла бы, — она покачала головой. — Не из-за тебя. Не подумай ничего такого. Из-за себя. Я устала быть пешкой в чужих играх. Я устала убивать по приказу. Я хочу… я хочу сама выбирать.

Я молчал, глядя на неё. В этом признании не было слабости — была сила. Сила человека, который решил изменить свою жизнь, даже если это стоило ему всего.

— Но ты в итоге, прошла.

— Да, прошла. Но какой ценой… Прости. Не хочу говорить об этом, — вздрогнула девушка.

И я не стал напирать. Потому как зная Данталиона, предполагаю что могло стать ценой… Не удивлюсь если ей пришлось убить иллюзию собственного отца…

— Надо отдохнуть. А затем идти дальше. Стоит найти одного придурка, пока он не попал в неприятности, — тяжело вздохнула девушка. — Мы разошлись. Он пошёл по одному пути, я — по другому. Но я обязана его защищать…

— Кхм… — замялся я, прокашлявшись. — Мы с ним пересеклись уже. Он напал на меня. Хотел убить. Итог очевиден.

Солани замерла. Её зелёные глаза расширились, и я увидел в них понимание.

— Ты… ты убил его?

— Да, — ответил я прямо. — Он не оставил мне выбора. Ты знаешь его. Он не остановился бы. А мне совсем не нужны враги, что отомстят позже…

Она закрыла глаза, и я увидел, как дрожат её ресницы. Плечи опустились, будто с них сняли тяжёлый груз — и в то же время будто накинули новый, ещё более тяжёлый.

— Я… я не знаю, что чувствовать, — прошептала она. — Часть меня скорбит. Часть — радуется. Я была привязана к нему клятвой. Должна была защищать его, оберегать, даже если он того не заслуживал. Но я не смогла этого сделать, пусть и не по своей вине. Контракт исполнен, без нарушений обязательств. И теперь…

— Теперь ты свободна, — закончил я за неё.

— Свободна, — повторила она, и в её голосе появилось что-то новое — удивление, смешанное со страхом. — Я никогда не была свободна. С детства меня учили, что мой долг — служить роду. Что моя жизнь принадлежит не мне. А теперь…

Она открыла глаза и посмотрела на меня. В её взгляде было столько противоречивых эмоций: благодарность, злость, облегчение, потерянность, что я невольно отвёл глаза.

— Ты боишься, — сказал я. — Боишься свободы.

— Да, — призналась она. — Это глупо, правда? Всю жизнь я мечтала о свободе, а теперь, когда она у меня есть, я не знаю, что с ней делать. Я не знаю, кто я без своего рода. Без своей клятвы.

— Ты — Сильвия Солани, — ответил я. — Маг. Та, кто прошла через испытания, что сгубили сотни магов и осталась жива. Ты — это не твой род. Не твоя клятва. Не Сефаро. Ты — это ты. И теперь у тебя есть шанс узнать, кто ты на самом деле.

Она молчала, обдумывая мои слова. Потом медленно поднялась, опираясь на колонну. Ноги дрожали, но она стояла — прямая, гордая, несмотря на усталость и боль.

— Спасибо, — сказала она тихо. — За то, что сказал правду. И за то… за то, что убил его.

— Пожалуйста, — улыбнувшись, я тоже поднялся, стряхивая пыль с одежды. — Я защищал свою жизнь. Ну… Может самую капельку сам хотел его убить.

— Знаю, — она кивнула. — Но всё равно спасибо.

Мы стояли друг напротив друга в пустом зале, и между нами было что-то, чего я не мог объяснить. Понимание двух людей, которые прошли через многое и выжили.

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь только вперёд, — ответил я. — Данталион ждёт. Главный приз ждёт. И кто знает, может, именно ты станешь тем, кто его получит.

— Или ты, — она усмехнулась, и в этой усмешке не было вызова — только спокойное принятие. — Мы ведь теперь конкуренты, Фауст. В конце останется только один. Ты ведь не сдашься. Уж точно не уступишь мне, просто потому что я девушка. И я это ценю.

— Да… — кивнул я. — Но стоит подумать об этом позже. Сейчас — мы просто два мага, которые идут в одном направлении. И я не вижу смысла сражаться раньше времени.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, потом кивнула.

— Согласна, — сказала она. — Пока мы союзники.

Я подал девушке локоть и она благодарно взялась за него, оперевшись на меня. После чего мы двинулись к выходу из зала — широкой арке, за которой виднелся новый коридор.

— Фауст, — спросила она меня, когда мы уже почти дошли.

— Да?

— Что?

— Скажи, ты боишься смерти?

Вопрос застал меня врасплох. Я задумался, подбирая слова.

— Нет, — честно ответил я. — Смерти как таковой я не боюсь. Ведь смерть — это просто новое начало. Но я боюсь, что не успею. Не успею узнать всё, что хочу. Не успею стать тем, кем хочу.

— А я боюсь, — сказала она тихо. — Боюсь умереть никем. Боюсь, что моя жизнь ничего не значила. Боюсь, что меня забудут.

— Ну… Как минимум, я тебя точно забыть не смогу. Никогда, — слегка замявшись, произнёс я.

— Ты странный, Фауст, — она посмотрела на меня, с благодарной улыбкой. — Говоришь такие вещи, будто мы старые друзья. А ведь мы почти не знаем друг друга.

— Иногда для понимания достаточно нескольких минут, — ответил я. — А иногда и целой жизни не хватает.

Она не ответила, но я видел, как изменилось её лицо — напряжение ушло, уступив место чему-то более спокойному, умиротворённому.

Коридор закончился, и мы вышли в новый зал. Он был не таким огромным, как предыдущие, но каким-то особенно торжественным. Стены его были обиты тёмным бархатом, на котором серебряными нитями были вышиты звёзды и луны. Пол устилал толстый ковер, приглушающий шаги. В центре, на невысоком возвышении, стояли два кресла — такие же, в каких мы с Данталионом сидели во время разговора о Рэе.

— Странное место, — заметила Солани, оглядываясь. — Похоже на гостиную в богатом доме. Не на зал испытаний.

— Может, это и не испытание, — ответил я, подходя к одному из кресел и опускаясь в него. Кресло оказалось удивительно удобным — мягким, с высокой спинкой. — Может, Данталион просто решил дать нам передохнуть.

— Демон даёт передохнуть? — она усмехнулась, но села в другое кресло, напротив меня. — Сомнительно.

— Насколько я успел понять его, Данталион предпочитает чтобы люди проходили его испытания с полными силами, — пожал я плечами. — Нет смысла в том, чтобы просто замучить людей чередой испытаний.

Солани откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. В серебристом свете её лицо казалось бледным, почти прозрачным, но спокойным. Впервые за всё время я видел её такой — без напряжения, без готовности к бою, просто уставшей девушкой, которая наконец-то позволила себе отдых.

— Расскажи о себе, — вдруг сказала она, не открывая глаз. — Настоящем. Не о том Фаусте, который сражается и побеждает. А о том, который боится и сомневается.

— С чего вдруг? — удивился я.

— Потому что мы здесь, — она открыла глаза и посмотрела на меня. — Потому что неизвестно, что будет дальше. Потому что… потому что я хочу знать, с кем я иду рядом. К тому же, обо мне ты уже знаешь очень многое. А я о тебе почти ничего.

Я помолчал, собираясь с мыслями. Говорить о себе — это было не моё. Раскрывать свои тайны кому-то другому? Хах! Это безумие. Но почему-то сейчас, в этом тихом зале и рядом с ней, я чувствовал, что могу.

— Я рос в приюте, — начал я. — Без родителей, без семьи, без рода. И разумеется, никакой магии и никаких книг там не было. Как и никаких надежд на лучшее будущее. Тогда мне пришлось брать всё в свои руки. Изучать магию самостоятельно. Делать жизнь своих собратьев по несчастью лучше. Как? Это не важно. Важны лишь итоги. Я добился того, чего хотел.

Солани слушала, не перебивая. Её зелёные глаза с вытянутым зрачком смотрели на меня внимательно, но без жалости. Только интерес.

— И даже смог найти себе учителя по магии… — продолжил я. — Привлёк его внимание. Но его имя я назвать не могу. Может когда-нибудь позже ты и узнаешь… С тех пор у меня была лишь постоянная учёба, тренировки, работа над артефактами. После мы впервые с тобой встретились на турнире. И вот я здесь…

— Всё? — она подняла бровь. — Так коротко?

— А что ты хотела? — я пожал плечами. — Моя жизнь не столь интересна. Просто борьба за выживание. День за днём. Год за годом.

— Но это сформировало тебя. Сделало тем, кто ты есть, — она покачала головой. — Пусть ты и явно о многом умолчал, но спасибо, что поделился даже частью.

— А что насчёт тебя? Расскажи о себе. Настоящей.

Солани замолчала. Её взгляд ушёл куда-то в сторону, в темноту за бархатными стенами.

— Ты уже знаешь, что я родилась в семье Солани, — сказала она тихо. — Это древний род убийц. Нас учат с детства — не бояться, не жалеть, не сомневаться. Наше тело — оружие. Наша жизнь — инструмент для достижения целей рода.

Она сделала паузу, будто собираясь с духом.

— Меня не спрашивали, хочу ли я этого. Мне просто сказали — ты будешь защищать Альрика Сефаро, потому что так надо. Ты будешь его тенью, его щитом, его мечом. Даже если он слаб, даже если он глуп, даже если он ведёт себя как последний идиот.

— Но сейчас ты свободна, — напомнил я. — Сефаро мёртв. Клятва больше не держит тебя.

— Свободна… Может только лишь чуть больше. Обязанности перед родом никуда не делись. Но да, я хотя бы смогла освободиться от сковывающей меня и весь род клятвы перед Сефаро, — протянула она. — Но даже получив эту мнимую свободу, я не знаю, что делать с ней. Куда идти. Кем быть.

— Жить, — просто ответил я. — Просто жить. Как хочешь ты, а не кто-то за тебя. Может ты посвятишь свою жизнь учёбе в попытке стать могущественным архимагом. Или же будешь искать простое женское счастье, найдя свою любовь.

— Любовь, хах… — усмехнулась она. — Да, не буду врать, я знаю, что внешность у меня красивая. Глупо было бы это отрицать. Вот только мои глаза… Они пугают людей. Говорят, когда люди смотрят в них, чувствуют будто на них смотрит настоящая змея и цепенеют от страха. Сомневаюсь, что я когда-нибудь найду того, кто захочет связать свою жизнь со мной добровольно, а не по приказу рода…

— Ну не знаю, а мне твои глаза нравятся. Есть в них что-то прекрасное и завораживающее, — вырвалось у меня.

Сильвия бросила на меня быстрый взгляд, будто бы не веря в услышанное. После чего взяла себя в руки и посмотрела на меня долгим взглядом, и в её глазах что-то изменилось.

— А ты, Фауст, — резко спросила она, сбивая с мыслей. — Ты свободен?

Вопрос застал меня врасплох. Я задумался. Свободен ли я? У меня нет рода, нет клятв, нет обязательств перед семьёй. Но есть Кроу. Есть Гильдия. Есть цели, которые я поставил перед собой.

— Не совсем, — честно ответил я. — У меня есть долг перед учителем. Перед теми, кто на меня положился. Но это мой выбор. Я сам решил быть там, где я есть. И сам решу, когда уйти.

— Значит, ты счастлив? — спросила она.

— Счастлив? — я усмехнулся. — Не знаю. Может быть. Я делаю то, что хочу. Я становлюсь сильнее. У меня есть верные товарищи. Наверное, это можно назвать счастьем.

Солани кивнула, будто что-то поняла для себя. Она подтянула колени к груди и обхватила их руками — совсем как испуганный ребёнок, а не как опытный убийца.

— Знаешь… А я ведь тоже хочу ощущать себя свободной, — произнесла она тихо. — Но не той свободой о которой говорят обычные люди. Не вседозволенной. Ведь я никогда не смогу забыть о долге перед родом. А о такой, как говоришь ты. Свободе выбирать, за что ты хочешь нести ответственность и к чему стремиться.

— Мне кажется, у тебя получится, — немного подумав, кивнул я. — Этому можно научиться. Нужно лишь стать сильнее. Достаточно сильной, чтобы с твоим мнением считались. Тогда всё будет возможно.

Она посмотрела на меня, и в её глазах сверкнула надежда. Надежда и цель!

— Ты правда так думаешь?

— Да, — кивнул я.

Мы замолчали. Тишина в зале была особенной — не давящей, не враждебной, а скорее уютной, будто сама библиотека давала нам время, чтобы просто побыть вдвоём.

— Фауст, — нарушила она тишину.

— Да?

— Спасибо, — она посмотрела мне в глаза. — За этот разговор. За доверие. За то, что ты есть.

Она улыбнулась — той самой тёплой, искренней улыбкой, от которой на душе стало теплее.

— Не за что, — кивнул я с улыбкой.

Мы вернулись в кресла, и тишина снова окутала нас, но теперь она была другой — не пустой, а наполненной. Наполненной словами, которые были сказаны, и теми, что ещё только предстояло сказать.

Впереди были новые испытания. Впереди был главный приз. Впереди была неизвестность. Но сейчас, в этот момент, мы были просто двумя магами, которые нашли друг друга в этом безумном мире. И этого было достаточно.