Я шёл по пустому коридору, и тишина вокруг становилась всё плотнее. Серебристый свет мягко струился с потолка, не давая теней, и каждый мой шаг отдавался глухим эхом где-то вдали. После испытания с выбором, который мы сделали вместе с Вайсом, я чувствовал странную опустошённость. Будто что-то важное ушло, оставив после себя только тихую грусть.

— Ты задумался, — раздался мысленный голос Широ.

— Да, — ответил я, не сбавляя шага. — Вайс… он странный. В нём есть что-то неуловимо знакомое. Я никак не пойму, что именно.

— Да, ты прав. Я тоже что-то такое чувствовал. Кого-то он мне напоминает.

— Возможно, — я покачал головой. — Но кого?

Широ замолчал, и я продолжил свой путь. Коридор вильнул влево, потом вправо, и впереди забрезжил яркий свет. Я ускорил шаг и вышел в небольшой круглый зал.

Здесь было уютно — насколько вообще может быть уютно в библиотеке демона. Стены зала были обиты тёмным деревом, на полу лежал толстый ковёр с замысловатым узором, в центре стоял круглый стол и два кресла. На столе — чайник с чаем и, две пустые кружки. Рядом блюдо с печеньем.

В одном из кресел, опираясь на трость, сидел Данталион.

Демон выглядел расслабленным — его безупречный чёрный костюм был расстёгнут на верхнюю пуговицу, седые волосы чуть растрепаны, а золотые глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня с лёгкой ленивой улыбкой.

— Фауст, — произнёс он, жестом приглашая меня сесть во второе кресло. — Присядь. Отдохни. Ты заслужил.

Я не стал спорить. Опустился в кресло — оно оказалось удивительно удобным, мягким, с высокой спинкой — и посмотрел на демона. Он медленно налил чай в обе кружки, одну пододвинул ко мне.

— Пей, — сказал он. — И не волнуйся. Это просто чай. Без магии, без сюрпризов. Травить я тебя не собираюсь.

Я взял кружку и сделал глоток. Чай оказался диво как хорош. Данталион тоже отпил из своей кружки и откинулся на спинку кресла, глядя куда-то в потолок.

— Ты прошёл долгий путь, Фауст, — сказал он. — Многие испытания. Многие битвы. Ты показал себя достойным магом. Сильным, умным, хладнокровным. Но есть кое-что, что меня удивило.

— Что же? — спросил я, ставя кружку на стол.

— Твой выбор, — Данталион повернул голову и посмотрел на меня в упор. — В зале с часами. Ты выбрал «пройти вместе», хотя мог выбрать «пройти одному». Почему? Ты почти не знал этого человека и всё же доверился ему. Хотя на вашем месте практически всегда люди выбирают второй вариант.

— Потому что Вайс заслужил доверие, — ответил я. — Он не был моим врагом. Не пытался меня обмануть. Зачем мне было его предавать?

— Благородно, — демон усмехнулся, но в этой усмешке не было насмешки — скорее удивление. — Но знаешь, Фауст… Иногда благородство бывает опаснее, чем предательство. Оно заставляет нас верить тем, кто не заслуживает веры. Оно заставляет нас видеть то, чего нет.

Я нахмурился.

— Что ты хочешь сказать?

Данталион поставил кружку на стол и подался вперёд. Его золотые глаза сверкнули в полумраке.

— Ты чувствовал это, Фауст. Я видел. Тот странный холодок, когда ты смотрел на Вайса. То ощущение, будто вы уже знакомы. Будто вы встречались раньше. Будто он — часть твоего прошлого, которое ты никак не можешь вспомнить.

Я замер. Он попал в точку — именно это я чувствовал. Странную, щемящую тоску, когда смотрел на серые глаза Вайса. Ощущение, что мы уже стояли вот так друг напротив друга. Но я не мог вспомнить — где и когда.

— Демоны видят больше, чем люди, — продолжил Данталион, и его голос стал тише, почти шёпотом. — Мы видим суть. Истинную природу вещей. Ту маску, которую человек надевает, и то лицо, которое скрыто под ней.

Он щёлкнул пальцами, и в воздухе между нами замерцал образ — размытый, нечёткий, но постепенно обретающий очертания. Чёрные волосы, собранные в небольшой хвостик. Необычные красноватые глаза. Бледная кожа. Аристократические черты лица.

— Знакомое лицо, не правда ли? — спросил Данталион.

У меня перехватило дыхание.

— Рэй, — выдохнул я, и это имя обожгло губы.

— Верно, — демон кивнул, и образ исчез. — Рэй. Твой бывший друг. И тот, кто предал тебя. Предал ради силы.

Я не стал задавать вопрос: откуда он это знает?

— Значит… — я почти сразу всё понял. — Это был он…

— Да, — Данталион усмехнулся. — И ты не смог это понять. Хотя, не так. Ты не хотел этого понимать. Ведь подсознательно осознавал, к чему это приведёт.

Я молчал, переваривая услышанное. В голове крутились обрывки разговоров с Вайсом, его улыбки, его слова. «Я пришёл сюда за знаниями.». «Цена была невероятно высока». «Я до сих пор не понимаю, правильно ли я поступил».

— Тогда почему он выбрал «вместе»? Задал я тот вопрос, что действительно волновал меня.

— А ты не думал, что это часть его игры? — спросил Данталион, и его голос стал мягче, почти ласковым. — Что он решил сыграть на твоих чувствах? Что он выбрал «вместе», зная, что ты выберешь то же самое? Что он манипулировал тобой, Фауст? Чтобы потом с твоей помощью продвинуться дальше.

Я открыл рот, чтобы ответить — и замер. Потому что в голову пришла страшная мысль. А что, если Данталион прав? Что, если он изменил внешность, изменил имя, изменил всё — но остался тем же человеком, который однажды предал меня? Что, если всё это — от начала до конца — было игрой?

Я молчал. В голове шумело, мысли путались, сердце колотилось где-то в горле. Рэй. Вайс — это Рэй. Тот, кого я похоронил в своём сердце. Тот, кого я поклялся однажды найти и заставить ответить за предательство, вновь появился в моей жизни.

— Зачем он здесь? — спросил я хрипло. — Зачем он пришёл в библиотеку? Зачем искал меня?

— То мне неведомо, — пожал плечами Данталион. — Но сюда стараются попасть все амбициозные молодые маги. Всё же приз того стоит.

— Он не пытался меня убить, — покачал я головой. — Он помогал мне. Мы вместе прошли испытание.

— Потому что вы были полезны друг другу, — ответил Данталион. — Пока ваши цели совпадали — он был твоим союзником. Но что было бы потом?

Я закрыл глаза, пытаясь успокоить бешеный пульс. Данталион говорил правду — я чувствовал это. Демоны не лгут. Но правда может быть упакована так, что становится хуже лжи. Он хотел посеять во мне сомнение. Хотел, чтобы я ненавидел Вайса. Хотел, чтобы я убил его, когда мы встретимся в финале.

— Спасибо за откровенность, — сказал я, открывая глаза. — Вот только я не могу понять: зачем тебе это всё? Зачем вообще этот разговор?

— Зачем? Правильный вопрос, — Данталион довольно улыбнулся. — Правда, ответ будет весьма прост. Ради интереса. Когда я осознал, как вы связаны, я тут же решил этим воспользоваться. Мне было интересно как поведут себя бывшие друзья, а ныне враги. Ради вас двоих я даже изменил часть подготовленных испытаний. А надо сказать, увиденное смогло меня удивить. Я ожидал несколько иного результата. Но так даже интереснее!

Он поднялся из кресла, поправил костюм и опёрся на трость.

— Но есть ещё кое-что, Фауст, — сказал он, и его голос стал серьёзнее. — Твой друг… твой враг… он уже покинул библиотеку. Ведь он проиграл…

— Проиграл? — я резко поднялся, чуть не опрокинув кресло. — Стоп! Та «тень», это ведь был он, да? Или точнее его проекция. Тогда мы сражались друг с другом, верно?

— Абсолютно! — похлопал Данталион. — Я рад, что не ошибся в тебе. Ты всё понял.

— Но… — начал было я.

— И он проиграл. Вновь. Так что, боюсь, вы теперь ещё долго не увидитесь. Парень сейчас на всех порах стремительно удаляется от библиотеки. Тебе его уже не поймать. Разве что… Ты решишь прямо сейчас сняться с испытания. Тогда у тебя ещё будет шанс его догнать.

— Нет уж, — усмехнулся я, поняв его задумку.

— Твоё право, — лишь пожал плечами мой собеседник.

Я молчал, сжимая подлокотники кресла так, что костяшки пальцев побелели. В груди клокотала злость — на Рэя, на себя, на Данталиона, который открыл мне глаза. Но больше всего — на самого себя. Как я мог не узнать его? Как я мог поверить? Как я мог снова довериться тому, кто однажды уже предал?

— Ты злишься, — констатировал Данталион. — Это правильно. Злость даёт силу. Но не позволяй ей управлять тобой. Злость ослепляет. А слепой маг — мёртвый маг.

— Я не позволю, — ответил я, поднимаясь на ноги. — Спасибо за разговор, герцог. Я пойду.

— Иди, — кивнул демон. — Твой путь ещё не закончен. Осталось совсем немного. И кто знает — может, именно ты в этот раз будешь тем, кто заберёт главный приз. Ты мне понравился. Так что я буду болеть за тебя. Но помогать, разумеется, не буду.

Я развернулся и направился к выходу из зала — широкой арке, за которой виднелся новый коридор. Но не успел я сделать и трёх шагов, как почувствовал резкий всплеск маны. Знакомый. Враждебный.

Я отпрыгнул в сторону, и в тот же миг воздушное лезвие рассекло пространство там, где только что была моя голова. Оно вонзилось в стену, оставив глубокую борозду в камне.

— Долго же я ждал этого момента, — раздался голос из тени.

Из коридора вышел Альрик Сефаро. Его золотые кудри развевались на несуществующем ветру, лицо было перекошено от ярости, а в руках пульсировали сгустки сжатого воздуха — готовые к атаке плетения.

Данталиона же как не бывало. И ни за что не поверю что он не специально задержал меня здесь, чтобы Сефаро успел подойти…

— Сефаро, — лениво сказал я, выпуская клинки из ножен. — И что это значит? Решил взять реванш?

— Реванш? — он рассмеялся — зло, отрывисто, с нотками безумия. — Нет, Фауст. Я пришёл чтобы убить тебя. Я слишком долго этого ждал. Ждал, когда ты останешься один. Ждал, когда Данталион закончит свою игру. Ждал, когда смогу наконец уничтожить тебя.

Восемь моих клинков взмыли в воздух, занимая позиции вокруг меня. Сефаро даже не взглянул на них — его глаза были прикованы ко мне, и в них горела ненависть, которая не знала границ.

— Ты опозорил меня, — продолжил он, делая шаг вперёд. — На турнире два года назад. Ты опозорил меня перед всеми. Ты, безродный выскочка, посмел поднять руку на наследника древнего рода!

— Ты сам вышел на бой, — спокойно ответил я. — И проиграл. Это лишь твоя вина, что ты оказался слишком слаб.

— Заткнись! — закричал Сефаро, и его мана вырвалась наружу, плотная, бушующая, пропитанная злостью. — Ты украл моё будущее! Ты заставил меня сомневаться в себе! Ты превратил меня в посмешище!

Он атаковал. Воздушные клинья, десятки их, понеслись ко мне со всех сторон, как и в прошлый раз. Но я уже видел эту тактику — она не работала. Моё плетение ветра перехватило атаку, разбивая воздушные лезвия в щепки.

— Ты не изменился, — сказал я, отбивая очередную атаку. — Всё та же тактика. Всё те же ошибки.

— Ошибаешься! — выкрикнул он, и его плетения изменились.

Вместо роя клиньев он создал одно — огромное, почти прозрачное, но видимое по искажённому пространству вокруг него. Оно устремилось ко мне, и я едва успел уйти в сторону — лезвие прошло в сантиметре от плеча, разрезав рукав.

— Быстрее, — признал я, уклоняясь от следующего удара. — Но недостаточно.

Я отправил два клинка в атаку, заставляя его защищаться. Сефаро создал воздушный щит, но мои клинки пробили его — не полностью, но достаточно, чтобы он отвлёкся. Этого момента мне хватило, чтобы сократить дистанцию.

— Сдохни! — заорал он, и воздух вокруг него взорвался ударной волной, отбрасывая меня назад.

Я кувыркнулся в воздухе и приземлился на ноги, клинки снова выстроились в защитный круг. Сефаро тяжело дышал, но его глаза горели — бешеные, безумные, не видящие ничего, кроме меня.

— Ты думал, что я буду таким же, как в прошлый раз? — спросил он, вытирая кровь с разбитой губы. — Думал, что я не учился? Не тренировался? Я стал сильнее, Фауст. Намного сильнее.

— Вижу, — ответил я, и это было правдой.

Его мана стала плотнее, плетения — сложнее, движения — быстрее. Он действительно проделал большую работу. Но этого всё ещё было недостаточно. Он сражался эмоциями, а не разумом. Он хотел уничтожить меня — и это желание делало его предсказуемым.

— Ты не сможешь меня победить, — спокойно произнёс я, делая шаг вперёд. — Сдайся и я не трону тебя.

— Заткнись! — он снова атаковал, обрушивая на меня град воздушных копий.

Я уклонялся, блокировал, отступал. Но я не контратаковал — я ждал. Ждал, когда он выдохнется. Ждал, когда его эмоции возьмут верх над разумом. Ждал, когда он совершит ошибку.

И он совершил.

Сефаро, видя, что его атаки не достигают цели, решил использовать то же плетение, что и в прошлый раз — сжатый воздух в одной точке, сокрушительный удар, который должен был пробить любую защиту. Он собрал всю свою ману в кулаке, готовясь нанести последний удар.

— Прощай, Фауст! — закричал он и бросил в меня сжатый шар воздуха.

Я не стал уклоняться. Я сделал шаг вперёд, прямо навстречу атаке. И в тот же миг отправил все восемь клинков вперёд — не в шар, а в него. В Сефаро.

Он увидел клинки в последний момент — и испугался. Его концентрация дрогнула, и воздушный шар потерял форму, рассыпавшись безвредными порывами ветра. А мои клинки продолжали путь.

Первый клинок вонзился ему в плечо. Второй — в бедро. Третий пробил руку, которой он пытался закрыться. Четвёртый, пятый, шестой — они вонзались в него один за другим, и каждый удар был точным.

Сефаро упал на колени. Кровь текла из множества ран, заливая его богатую одежду, превращая её в багровое пятно. Он смотрел на меня широко открытыми глазами — в них не было ненависти. Только страх. И непонимание.

— Как… — прошептал он, и кровь потекла изо рта. — Как ты…

— Ты сам сказал, — ответил я, подходя ближе. — Ты стал сильнее. Но ты забыл кое-что важное. Сила без контроля — не сила. А слабость.

Сефаро попытался что-то сказать, но из горла вырвался только булькающий хрип. Его мана угасала, пульсируя последними слабыми импульсами. Золотые кудри, которые он так любил демонстрировать, слиплись от крови и пота.

— Ненавижу… — прохрипел он.

И замер. Его грудь перестала вздыматься, мана исчезла полностью, оставив после себя только пустую оболочку. Альрик Сефаро, наследник древнего рода, маг воздуха, мой враг — был мёртв.

Я стоял над его телом и смотрел. В голове не было гнева или радости — было лишь равнодушие. Я избавился от очередного препятствия на своё пути.

— Ты убил его, — раздался голос Данталиона.

Я поднял голову. Демон стоял у стены, опираясь на трость, и его золотые глаза смотрели на меня с любопытством.

— Убил, — пожал я плечами.

— Признаёшь? — Данталион усмехнулся. — Верно. Ты убил его. Хладнокровно. Беспощадно. Ты даже не колебался.

— Потому что если бы я колебался, он убил бы меня, — ответил я, убирая клинки в ножны. — Выживает сильнейший. Таковы законы мира.

Демон кивнул, и в его глазах мелькнуло одобрение.

— Ты прав, — сказал он. — И ты доказал, что достоин идти дальше. Можешь идти. Скоро сюда придут слуги и приберутся.

Я посмотрел на тело Сефаро ещё раз. Он выглядел жалким — не великий маг, не наследник древнего рода, просто кусок мяса, который скоро уберут и забудут. Ради чего он сражался? Ради чего умер? Чтобы доказать, что он лучше меня? Стоило ли это жизни?

— Стоило, — ответил Данталион, будто прочитав мои мысли. — Для него — стоило. Он умер сражаясь. Это больше, чем могут сказать о многих.

Я развернулся и пошёл к выходу. Шаги гулко отдавались в тишине зала, и я чувствовал, как взгляд демона сверлит спину.

— Фауст, — окликнул меня Данталион, когда я уже был на пороге.

Я обернулся.

— Твой друг Вайс… или Рэй… он выбрал уйти. Не потому, что боялся. А потому, что знал — вы встретитесь снова. И в следующий раз он не сбежит. Он посмотрит тебе в глаза и скажет правду.

Я кивнул, не говоря ни слова, и шагнул в коридор.

Тьма сомкнулась за моей спиной, и я остался один — с мыслями о Рэе, о Вайсе, о Сефаро, который лежал в луже собственной крови. Я убил его. Убрал препятствие со своего пути. И просто двинулся дальше. Может это неправильно, но мне было всё равно.

А вот Вайс… Рэй… он был ещё жив. И однажды мы встретимся вновь… И я спрошу его о том, что хочу узнать. А потом… потом свершится то, что должно.