Свет в конце коридора оказался обманчивым. Мы вышли не в новый зал и не на арену для сражений — мы вышли на распутье. Две дороги расходились в противоположные стороны, и каждая была освещена своим цветом. Левая дорога тонула в серебристом мерцании, похожем на лунный свет. Правая — в золотистом.

Вайс остановился первым, и я замер рядом. Тишина здесь была особенной. Будто сама библиотека затаила дыхание в ожидании нашего решения.

— Два пути, — нарушил молчание Вайс, а в его голосе мелькнуло понимание. — И каждый из нас должен выбрать свой.

— Данталион, похоже, теперь решил нас разделить, — кивнул я, тяжело вздохнув. — Это похоже на него.

— Знаешь, Фауст… я думал об этом, пока мы шли. О том, что рано или поздно наши пути разойдутся… — Вайс усмехнулся, и в этой усмешке не было горечи — только спокойное принятие.

— Даже немного разочаровывает такая предсказуемость, — кивнул я.

— Тогда… Я пойду по правой, — Вайс кивнув в сторону золотистого сияния.

— Хорошо, — ответил я без колебаний. — Я в левую.

Разницы куда идти я абсолютно не видел.

Мы помолчали. Тишина между нами стала плотной, почти осязаемой. Я чувствовал, что нужно что-то сказать — что-то важное, что останется с нами после того, как мы разойдёмся. Но слова не шли.

Вайс протянул руку первым.

— Спасибо тебе, Фауст, — сказал он, и его голос звучал твёрже, чем прежде. — За доверие. За то, что выбрал «вместе», когда мог выбрать «один».

Я пожал его руку — крепко, по-мужски, вкладывая в это рукопожатие всё, что не мог выразить словами.

— И тебе спасибо, Вайс, — ответил я. — Почему-то у меня появилось ощущение что мы уже очень давно знакомы. Рад буду продолжить общение, после того как покинем библиотеку.

— Продолжить? — он усмехнулся, но в этой усмешке слышалась грусть. — Да, было бы неплохо…

Он отпустил мою руку и сделал шаг назад. Его глаза смотрели на меня — серьёзные, внимательные, будто он запоминал каждую чёрточку моего лица.

Он развернулся и шагнул на золотую дорогу. Свет окутал его фигуру, делая её полупрозрачной, призрачной. Я видел, как он идёт, не оборачиваясь, как его силуэт становится всё бледнее, пока не исчезает совсем. Золотое сияние мигнуло — и погасло, оставив после себя только пустой коридор и тишину.

— Он ушёл, — сказал мне Широ.

— Да, — ответил я, глядя туда, где только что стоял Вайс. — Ушёл.

— Ты грустишь?

— Немного. Он был… хорошим собеседником. И… Не знаю. В нём и вправду чувствовалось что-то очень знакомое. Будто мне встретился старый друг… Да, друг… — в голове всплыл образ одного старого друга и это воспоминание мне совсем не понравилось.

— Но теперь вы враги? — спросил Широ. — Ведь в конце останется только один победитель.

— Не знаю, — я покачал головой. — Может быть, враги. А может, просто два мага, чьи пути разошлись. Время покажет.

Я повернулся к серебристой дороге. Она манила, обещала покой и тишину, но я чувствовал — впереди покоя точно не будет.

— Пора, — сказал я Широ.

— Пора, — согласился он.

Я шагнул на серебристую дорогу.

Свет окутал меня, тёплый и мягкий. Я чувствовал, как мана вокруг меня пульсирует в унисон с моим сердцем, как сама библиотека ведёт меня, показывает путь. Я шёл, и каждый шаг давался легче предыдущего, будто дорога сама несла меня вперёд.

Коридор вильнул влево, потом вправо, и я вышел в небольшой круглый зал. Он был пуст — только каменные стены, гладкий пол и тишина. Ни книг, ни пьедесталов, ни дверей.

— Тупик? — удивился Широ, оглядываясь. — Зачем Данталион привёл тебя сюда?

— Не знаю, — ответил я, тоже осматриваясь.

А потом зал изменился.

Стены дрогнули, пошли рябью, и на них начали проступать тени. Сначала неясные, расплывчатые, они становились всё чётче, всё реальнее.

— Что за… — начал Широ, но я его уже не слушал.

В центре зала начала формироваться фигура. Сначала я увидел очертания — человеческие, знакомые до боли. Потом детали — чёрные как смоль волосы, убранные в небольшой хвостик, необычные красноватые глаза, бледная кожа и аристократические черты лица. Маг огня, которого я знал лучше всех. Тот, кто однажды предал меня.

Рэй.

Он стоял напротив, и его алые глаза смотрели на меня с лёгкой, почти ленивой усмешкой. Он был одет в те же самые одежды, которые носил в день нашей последней встречи. В руках он держал посох, увенчанный алым кристаллом, пульсирующим огнём.

— Фауст, — произнёс он, и его голос был таким же, как я запомнил — низким, бархатистым, с лёгкой хрипотцой. — Давно не виделись.

— Ты не Рэй, — сказал я, хотя сердце колотилось где-то у горла. — Ты — тень. Иллюзия. Данталион создал тебя, чтобы проверить меня.

— Иллюзия? — он усмехнулся, и в этой усмешке было столько знакомой самоуверенности, что я на мгновение усомнился. — Подойди ближе. Ударь меня. Увидишь, иллюзия я или нет.

Я не двинулся с места. Мои клинки вылетели из ножен, заняв позиции вокруг меня. Восемь лезвий сверкнули в серебристом свете, готовые к бою.

— Зачем ты здесь? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Затем же, зачем и всегда, — Рэй пожал плечами, и его посох вспыхнул алым. — Чтобы закончить то, что не закончили тогда. Чтобы доказать, кто из нас сильнее.

— Тогда? — я сжал зубы. — Ты предал меня. Ты предал всех нас. Ушёл к врагу, потому что он обещал тебе силу.

— Потому что он дал мне силу, — поправил Рэй, и в его голосе появились стальные нотки. — Я хотел большего, Фауст. И я получил большее.

— Ценой предательства.

— Ценой выбора, — он шагнул вперёд, и его мана вырвалась наружу, плотная, горячая, обжигающая. — Каждый делает свой выбор, Фауст. Ты выбрал остаться. Я выбрал уйти. И теперь мы увидим, чей выбор был правильным.

Он атаковал первым.

Огонь вырвался из его посоха, алый и золотой, живой и смертоносный. Он нёсся ко мне стеной, сметая всё на своём пути, заставляя воздух дрожать от жара. Я тут же создал плотный кокон защиты из воды. Огонь ударил в защиту, и я почувковал, как жар проникает сквозь неё, обжигает лицо, руки, грудь.

— Слаб, — сказал Рэй, и в его голосе слышалось презрение. — Ты стал слабее, Фауст. Или я стал сильнее.

— Ты стал другим, — ответил я, усиливая защиту. — Вот только стоила ли эта сила уплаченной цены?

— Стоила, Фауст, стоила, — он рассмеялся, и в этом смехе будто слышалось что-то отчаянное. — Это мой путь к мести. И я пройду его до конца!

Он обрушил на меня новый удар. Огненные шары, десятки их, понеслись ко мне со всех сторон, взрываясь при столкновении с моей защитой. Я едва успевал блокировать, уклоняться, отступать. Рэй был быстр — быстрее, чем я помнил. Его мана была плотной, вязкой, пропитанной чем-то чужим, демоническим…

— Видишь? — крикнул он, наращивая давление. — Это — сила. Это — мощь. Твои силы не сравнятся с тем, что я получил.

— Ты получил рабство, — ответил я, отбивая очередную атаку. — Ты продал себя, Рэй. Думаешь, ты свободен? Нет. Ты — марионетка. Кукла на ниточках.

Рэй замер. Его алые глаза вспыхнули яростью.

— Заткнись! — крикнул он, и его мана вырвалась наружу огненным штормом.

Я почувствовал, как защита трещит, как клинки один за другим отлетают в стороны. Жар стал невыносимым — я задыхался, кожа горела, волосы трещали. Ещё немного — и я сгорю.

— Фауст! — крикнул Широ, но я не мог ответить.

Я сконцентрировал свою ману, сжал её в кулак, создавая лишь одно плетение. Не то, что я создал в бою с двойником — на него не было сил. Что-то другое, простое, но мощное. Чистая кинетика. Удар, который должен был отбросить Рэя, дать мне время.

Я выбросил руку вперёд, и воздух передо мной взорвался.

Ударная волна ударила в Рэя, отбросив его к стене. Огненный шторм на мгновение ослаб, и я рванул вперёд, сокращая дистанцию. Клинки, разбросанные по залу, взмыли в воздух и устремились к Рэю со всех сторон.

Он успел создать защиту — огненную стену. Мои клинки вонзились в неё и замерли, не в силах преодолеть. Что-то иное удерживало их. И это несмотря на то, что они были заточены на пробитие защит. Мне едва удалось вернуть их обратно.

— Умно, — сказал Рэй, отталкиваясь от стены и возвращаясь в центр зала. — Но недостаточно.

Он выпустил их посоха новые огненные плетения. Они неслись в мою сторону с ужасающей скоростью. Но даже так, этого было недостаточно. Я тут же ушёл в сторону, одновременно создавая перед собой земляную стену. Огонь врезался в камень, расплавил его, но потерял часть силы. Этого мне было достаточно. Я выскочил из-за стены, выбрасывая вперёд воздушное лезвие. Рэй перехватил его огненным кнутом, и плетения столкнулись с глухим хлопком и вспышкой света. Ни один из нас не был готов уступать другому. И мне это нравилось. Улыбка сама появилась на моём лице.

— Ты стал быстрее, — бросил он, и его рука уже рисовала новую связку плетений.

Из пола вырвались огненные шипы, стремясь пронзить меня. Я отпрыгнул назад, на ходу формируя водяную сеть — она накрыла шипы, превращая их в пар. Рэй не ждал. Его пальцы плясали в воздухе, выплетая одно заклинание за другим. Огненные шары, десятки их, понеслись ко мне веером.

Я встретил их широким, плотным потоком холода, который гасил огонь, превращая его в клубы пара. Зал наполнился белой пеленой. Сквозь неё я видел, как Рэй перестраивает плетение — теперь он собирал огонь в копьё.

И копьё сорвалось с места. Я не стал блокировать — вместо этого я ушёл вниз, пригибаясь к полу, и одновременно ударил земляными корнями из-под ног Рэя. Он отпрыгнул, теряя контроль над копьём, и оно вонзилось в стену бессильно развеявшись.

— Хорошо, — процедил Рэй, восстанавливая равновесие.

Он соединил ладони, и между ними вспыхнула огненная сфера — маленькая, но пульсирующая такой силой, что воздух вокруг неё начинал плавиться. Я чувствовал жар даже на расстоянии. Он развёл руки, и сфера распалась на десятки огненных пчёл — маленьких, быстрых, смертоносных. Они роем устремились ко мне.

Я создал вокруг себя воздушный кокон, закрутив его в спираль. Пчёлы врезались в него и гасли, но их было слишком много. Каждая новая проникала всё глубже, обжигая лицо, руки, плечи.

Я взорвал кокон изнутри — ударной волной, смешанной с ледяными осколками. Остатки пчёл рассыпались искрами. Рэй уже готовил новую атаку — огненный дождь, который должен был обрушиться на меня сверху.

Я не дал ему закончить. Земля под его ногами ушла вниз, и он пошатнулся. Огненный дождь ушёл в сторону, прожигая пол за моей спиной. Я бросил вперёд водяную плеть — она обвилась вокруг его руки, пытаясь погасить пламя. Рэй дёрнулся, разрывая плеть грубой силой, и ответил огненным веером — широким, неостановимым.

Я выставил перед собой ледяной щит. Огонь ударил в лёд, и я почувствовал, как он тает, как вода капает на лицо, как жар просачивается сквозь защиту. Я влил в щит остатки маны, заставляя его держаться.

Щит треснул, но выдержал. Когда огонь угас, я увидел, что Рэй стоит на другом конце зала, тяжело дыша. Его руки опущены, на лице — усталость.

— Неплохо, — сказал он, и в его голосе не было насмешки — только признание.

— Неплохо? — я выпрямился, стряхивая с плеч капли растаявшего льда. — Я только начал.

— И я тоже, — предвкушающе оскалился он.

Рэй поднял посох, и из кристалла вырвался луч чистого огня — узкий, плотный, сконцентрированный. Он нёсся ко мне, и я знал — если он попадёт, мне конец.

Я не стал уклоняться. Вместо этого я начал создавать одно защитное плетение за другим. Они появлялись перед огненным лучом и тут же ломались, один за другим, но каждый следующий давал мне долю секунды, чтобы приблизиться.

— Безумец! — крикнул Рэй, видя, что я иду на него, не обращая внимания ни на что.

— Возможно, — ответил я, сокращая расстояние.

Последний барьер разбился и огненный луч устремился ко мне. Я отпрыгнул в сторону — но не совсем, луч обжёг плечо, оставив глубокий ожог. Но я уже был рядом. Я был достаточно близко.

И я ударил Рэя кулаком в лицо.

Не магией — просто силой, просто старым добрым ударом, в который вложил всю свою боль, всю свою злость, всё своё отчаяние. Рэй отшатнулся, его защита дрогнула. Я ударил снова — в корпус, в голову, в грудь. Он пытался блокировать, но я был слишком близко для его магии.

— Ты… ты не можешь… — прохрипел он, отступая.

— Могу, — ответил я, нанося новый удар. — Потому что ты — не он. Ты — тень. Иллюзия. Напоминание о том, что я потерял.

Рэй замер. Его лицо исказилось — гнев смешался с удивлением, а потом и с чем-то ещё. Чем-то, похожим на печаль.

— Ты прав, — сказал он тихо, и его голос изменился — стал тише, человечнее. — Я — тень. Лишь тень прошлого Рэя. Я его сожаление. Его боль. Он… он сожалеет, Фауст. О том, что сделал. О том, что предал.

— Сожалеет? — я замер, не убирая кулак. — Сожалеет — и всё?

— Он не может вернуться, — Рэй покачал головой. — Слишком далеко зашёл. Слишком много сделал. Но он… он хотел, чтобы ты знал. Что это не было личным. Что он просто… выбрал.

— Выбор, — повторил я, и в моём голосе не было гнева — только усталость. — Всегда этот выбор. Я выбирал. Рэй выбирал. И каждый платит за свой выбор.

Рэй посмотрел на меня долгим взглядом. В его алых глазах я увидел не врага — потерянного друга, который когда-то был рядом. Который когда-то смеялся вместе со мной. Который когда-то был мне почти братом…

— Прости, — прошептал он. — Я должен был так поступить.

И в этом шепоте было столько боли, что у меня сжалось сердце.

— Прощай, Рэй, — ответил я. — Надеюсь что твой путь приведёт тебя не к погибели. Ведь однажды мы встретимся вновь… И я взгляну в твои живые глаза…

Я разжал кулак и отступил на шаг. Рэй улыбнулся — грустно, примиряюще — и начал таять. Его фигура становилась всё прозрачнее, всё призрачнее, пока не исчезла совсем, оставив после себя только лёгкий запах гари и печали.

Я стоял в пустом зале, тяжело дыша. Плечо горело, мана почти иссякла, клинки тоже пострадали.

— Фауст, — тихо позвал Широ. — Ты как?

— Жив, — ответил я, опускаясь на колени. — Жив.

— Он… он извинился. Тень Рэя.

— Да, — я посмотрел на свои руки — обожжённые, дрожащие. — Наверное, настоящий Рэй тоже хотел бы извиниться. Но не может. Или не хочет.

— Ты простил его?

Я задумался. Простить предательство? Простить боль, которую он причинил? Простить то, что он бросил нас?

— Нет, — честно ответил я. — Но я понял его. Понял, почему он так поступил. И этого достаточно.

Широ молчал, и я чувствовал, как его маленькое тельце дрожит на моём плече.

— Что теперь? — спросил он.

— Теперь только вперёд, — я поднялся, чувствуя, как заживает плечо — мана медленно, но верно восстанавливалась. — Данталион ждёт. Главный приз ждёт. А это был хороший бой. Данталион не устаёт меня удивлять. И если честно, эти испытания иногда кажутся настоящей наградой, а не то что последует за ними. Ведь это тоже способ стать сильнее.

Я шагнул к появившейся двери и открыл её. За ней был новый коридор — светлый, широкий, с высокими колоннами по бокам.

— Пора, — сказал я.

— Пора, — согласился Широ.

Я шагнул в коридор, и дверь за моей спиной закрылась с тихим стуком. Впереди было что-то новое — возможно, новое испытание. Или встреча с новым врагом. Кто знает…

Но я знал одно: я готов. После боя с тенью Рэя, я будто немного изменился. Отбросил старые обиды. И стал сильнее. И я не остановлюсь, пока не добьюсь своего.

Рэй был частью моего пути. И я благодарен ему за это. Даже если он меня предал и ушёл. Потому что это сделало меня тем, кто я есть. И приняв это, я стал сильнее.