Зал, в который мы вошли, оказался круглым, с куполообразным потолком, который терялся где-то в темноте. Стены здесь будто состояли из бесчисленных часов. Механических, песочных, солнечных, водяных — сотни, тысячи часов висели на стенах, тикали, звенели, отмеряли время. Стрелки двигались с разной скоростью, песок пересыпался, вода капала, создавая странный, гипнотический ритм.

В центре зала, на невысоком постаменте, ничего не было — только гладкий камень, отполированный до зеркального блеска. Мы с Вайсом вошли почти одновременно, и дверь за нашими спинами бесшумно закрылась, отрезая путь назад.

— Только мы, — сказал Вайс, оглядывая зал. — Никого больше.

— Похоже на то, — ответил я, тоже осматриваясь. — Данталион явно что-то задумал.

Словно в ответ на мои слова, часы на стенах зазвенели громче, стрелки ускорились, песок посыпался быстрее. В центре зала, прямо на постаменте, начала формироваться фигура.

Данталион.

— Рад видеть, что вы добрались досюда, — произнёс он, и его голос разнёсся под сводами, заглушая тиканье часов. — Вы здесь. И вы оба достойны того, чтобы продолжить.

Он обвёл нас взглядом, задержавшись на мне чуть дольше, чем на Вайсе.

— Сейчас начнётся новое испытание, — продолжил Данталион. — Оно будет не таким, как предыдущие. Здесь не нужно будет сражаться с демонами или разгадывать загадки. Здесь нужно будет сделать выбор. Один-единственный выбор, который определит вашу судьбу.

Он щёлкнул пальцами, и часы на стенах замерли. Все до единого — стрелки остановились, песок перестал сыпаться, вода застыла в воздухе. Тишина стала абсолютной.

— Перед вами две кнопки, — сказал Данталион, и в воздухе перед каждым из нас материализовались две небольшие каменные плиты с едва заметными символами. На одной была вырезана единица, на другой — двойка. — Первая кнопка означает «пройти вместе». Вторая — «пройти одному».

Я посмотрел на плиты. Они пульсировали слабой магией, и я чувствовал, что за ними стоит нечто большее, чем просто выбор.

— Вы будете выбирать одновременно, — продолжил Данталион, и в его голосе появились нотки предвкушения. — Не видя выбора друг друга. И результат будет зависеть не только от вашего решения, но и от решения вашего соперника.

— Как это? — спросил Вайс, нахмурившись.

Данталион улыбнулся — своей ледяной, хищной улыбкой.

— Правила просты, — объяснил он. — Если оба нажмёте первую кнопку — «пройти вместе» — то вы оба пройдёте дальше. Если один нажмёт первую кнопку, а второй — вторую, то дальше пройдёт только тот, кто нажал вторую кнопку — «пройти одному». Тот же, кто выбрал первую — выбывает.

— А если оба нажмут вторую? — спросил я, уже догадываясь об ответе.

Данталион рассмеялся — тихо, но в этом смехе слышалось искреннее удовольствие.

— Тогда вы оба проиграете, — сказал он. — Никто не пройдёт. Оба выберете одиночество — и оба проиграете. Довольно иронично, не находите? Как вы сами поняли уже, это испытание на доверие. Вот только можете ли вы друг другу доверять, проведя так мало времени вместе? И в то же время, это отличный шанс избавиться от будущего соперника. Ведь кто знает, может в будущем вам придётся сражаться друг с другом…

Он развёл руками, будто предлагая нам полюбоваться красотой созданной им ловушки.

— Итак, — произнёс он. — У вас есть ровно пять минут, чтобы подумать. Вы не можете советоваться друг с другом, не можете обмениваться сигналами или намёками. Только вы, ваши мысли и ваше сердце.

Он щёлкнул пальцами, и между нами выросла непроницаемая стена из серебристого света. Я перестал видеть Вайса, перестал слышать его дыхание. Остался только я, две кнопки и тиканье часов, которое снова наполнило зал.

— Время пошло, — донёсся голос Данталиона, и в нём слышалась насмешка.

Я сел на пол, положив плиты перед собой. Единица и двойка. «Пройти вместе» или «пройти одному». Простой выбор. И такой сложный одновременно.

— Что думаешь? — спросил я Широ мысленно.

— Думаю, что Данталион — изощрённый ублюдок, — ответил бельчонок, и в его голосе слышалась злость. — Он создал идеальную ловушку. Если вы оба выберете «пройти вместе» — вы оба пройдёте. Казалось бы, что проще? Выбирайте единицу — и всё.

— Но если я выберу единицу, а Вайс — двойку, то пройдёт он, а я останусь, — закончил я за него. — Он ведь вполне может захотеть избавиться от сильного соперника.

— Именно, — Широ вздохнул. — Поэтому ты должен быть уверен в нём. Уверен, что он тоже выберет единицу. Иначе ты рискуешь всем.

— А если он подумает так же? — спросил я. — Если он решит, что я могу выбрать двойку, и выберет единицу, чтобы я прошёл? Тогда он останется.

— Тогда он проиграет, — кивнул Широ. — А если он выберет двойку, думая, что ты выберешь единицу, а ты выберешь двойку, думая, что он выберет единицу — вы оба останетесь ни с чем.

— А если мы оба выберем двойку?

— Тогда вы оба идиоты, — фыркнул Широ. — И заслуживаете того, чтобы остаться здесь.

Я замолчал, обдумывая услышанное. В голове крутились варианты, стратегии, просчёты. Но всё упиралось в одно — доверие. Могу ли я доверять Вайсу? Этому парню, которого встретил всего час назад, с которым успел переброситься парой фраз о магии и плетениях?

— Он производит впечатление честного человека, — сказал я осторожно.

— Внешность обманчива, — ответил Широ. — Ты сам это знаешь. Сколько раз ты видел, как люди, казавшиеся порядочными, предавали в самый ответственный момент?

— Много, — признал я. — Но Вайс… В нём есть что-то. Какая-то искренность, которой я не чувствую в других.

— Или ты хочешь её чувствовать, — поправил Широ. — Потому что если он тебя обманет, ты потеряешь всё. А так хочется верить, что есть люди, на которых можно положиться.

Я не ответил. Потому что Широ был прав — я хотел верить. Не столько в Вайса, сколько в то, что в этом мире ещё остались люди, для которых слово значит больше, чем выгода. Люди, которые не предадут ради куска золота или капли власти.

— Время идёт, — напомнил Широ.

Я посмотрел на плиты. Единица и двойка. «Пройти вместе» и «пройти одному». Довериться — или перестраховаться.

— Знаешь, — сказал я, — я принял решение.

— Какое?

— Я выберу первый вариант, — ответил я. — Пусть даже выбрав второй вариант я повышу свои шансы пройти. Почему-то я верю, что Вайс поступит так же.

— А если он не поступит? — спросил Широ.

— Значит, я ошибся в человеке, — пожал я плечами. — И заплачу за это и получу ценный урок. Но лучше заплатить за свою веру в людей, чем жить в постоянном недоверии и подозрительности.

Широ молчал долго. Потом вздохнул.

— Ты безумец, Фауст, — сказал он. — Настоящий безумец. Но, наверное, именно поэтому я с тобой.

Я улыбнулся и положил руку на плиту с единицей. Она была холодной, почти ледяной, и я чувствовал, как внутри неё пульсирует магия — древняя, сильная, терпеливо ждущая моего решения.

— Время вышло, — раздался голос Данталиона.

Серебристая стена между нами исчезла. Я снова увидел Вайса — он стоял на другой стороне зала, и его рука лежала на одной из плит. Я не видел, на какой именно — он держал её так, чтобы я не мог разглядеть.

— Одновременно, — сказал Данталион. — Показывайте свой выбор.

Я нажал на единицу.

Вайс нажал на единицу.

Мы оба выбрали «пройти вместе».

В зале повисла тишина. Часы замерли, воздух стал тяжёлым, будто сама библиотека затаила дыхание.

Данталион смотрел на нас. Его золотые глаза с вертикальными зрачками светились в полумраке, и в них читалось что-то, похожее на удивление. А потом он улыбнулся — не ледяной, не хищной улыбкой, а почти человеческой.

— Неожиданно, — сказал он, и в его голосе не было насмешки. — Очень немногие проходят это испытание. Большинство выбирает перестраховку. Кто-то — «пройти одному», надеясь, что партнёр выберет «пройти вместе» и пропустит его. Так ведь больше шансов пройти. Но вы оба выбрали «пройти вместе». Вы оба рискнули. И доверились друг другу.

Он щёлкнул пальцами, и плиты в наших руках исчезли, растворившись в воздухе. Часы на стенах снова пошли, но теперь их тиканье было тише, спокойнее — будто они отсчитывали не время до поражения, а время до чего-то нового.

— Вы прошли, — объявил Данталион. — Оба.

Я выдохнул, даже не заметив, что задерживал дыхание. Вайс стоял напротив, и на его лице появилась лёгкая улыбка — не торжествующая, не облегчённая, а скорее удовлетворённая.

— Ты ведь мог выбрать другой вариант. Но выбрал «пройти вместе». Почему?

— Почему-то я думал, что ты поступишь так же, — пожал я плечами.

— И не ошибся, — он усмехнулся. — Знаешь, Фауст… Я тоже сомневался. Думал, а вдруг ты выберешь двойку? Вдруг ты решишь, что так будет правильнее? Вдруг ты захочешь пройти один?

— И что ты решил?

— Решил что ты выберешь первый вариант. Почему-то я был уверен в этом…

Я посмотрел на него долгим взглядом. В его серых глазах не было фальши, не было скрытого расчёта — только спокойная, твёрдая уверенность в правильности своего выбора.

— Ты странный, — сказал я.

— Я? — он поднял бровь. — Это ты странный. Кто в здравом уме выбрал бы первый вариант и снизил свои шансы пройти?

— Тот, кто верит в людей, — ответил я.

Вайс замолчал, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я не мог понять. Потом он покачал головой.

— Знаешь, — сказал он тихо, — я даже рад, что нам попалось такое испытание. Обычно я ставлю достижение цели выше, чем доверие других людей. Но сейчас смог поступить иначе…

Я молчал, переваривая услышанное. Этот парень, которого я знал всего час, доверил мне свою судьбу.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что, — он улыбнулся. — Мы прошли. И это главное.

Данталион, наблюдавший за нашим разговором, хлопнул в ладоши. Звук разнёсся под сводами, и часы на стенах снова замерли.

— Трогательная сцена, — произнёс демон, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Редко увидишь такое среди магов. Обычно они грызут друг другу глотки за кусок силы. А вы… вы выбрали доверие.

Он подошёл ближе, и я почувствовал, как его мана давит на плечи — плотная и древняя.

— Что дальше? — спросил Вайс.

— Дальше? — Данталион усмехнулся. — Дальше вы пройдёте вместе. Как и выбрали. Вас ждут новые испытания. Новые залы. Новые загадки. И в конце — главный приз. Ну а кто его получит — покажет время. Вполне может быть что сейчас один из вас ошибся и именно эта ошибка, позволившая пройти сопернику и не даст ему заполучить главный приз. Но это был лишь ваш выбор…

Он щёлкнул пальцами, и в дальней стене зала, там, где секунду назад были только часы, открылся проход. Узкий, тёмный, уходящий куда-то вглубь библиотеки.

— Идите, — сказал демон. — Ваш путь продолжается.

Я посмотрел на Вайса. Он посмотрел на меня.

— Идём? — спросил он.

— Идём, — кивнул я.

Мы шагнули к проходу. Часы за нашей спиной снова зазвенели — громко, торжественно, будто приветствуя победителей испытания, которое многие не проходили.

— Фауст, — тихо позвал Широ мысленно.

— Что?

— Ты поступил правильно, — сказал он.

— Спасибо, — ответил я.

Мы вошли в проход, и тьма сомкнулась за нашими спинами. Впереди были новые испытания — я чувствовал это. Но сейчас, в этот момент, я знал одно: я не один. Рядом шёл человек, который рискнул ради меня. Который доверился мне. Который выбрал «вместе», когда мог выбрать «один».

— Вайс, — сказал я, когда мы шли по тёмному коридору.

— Да?

— Спасибо, — я посмотрел на него. — За то, что не предал.

Он горько усмехнулся с какой-то грустью.

— Ещё не вечер, — ответил он. — Впереди новые испытания. Может, там мы будем уже врагами.

— Может, — согласился я. — Но сейчас — мы просто два мага, которые прошли через одно испытание и доверились друг другу.

— И этого достаточно, — кивнул Вайс.

Мы шли дальше, и я чувствовал, как между нами возникает что-то, похожее на взаимопонимание. Не дружба, нет. Скорее уважение. Понимание того, что перед тобой — человек, на которого можно положиться. Даже если завтра вы станете врагами.

Коридор вильнул влево, потом вправо, и впереди забрезжил яркий свет.

— Похоже, мы пришли, — произнёс Вайс.