Я сидел на ступенях амфитеатра, перелистывая страницы полученной книги, и чувствовал, как время течёт вязко, медленно, будто сквозь патоку.

Мои спутники разбрелись по амфитеатру. Ренар устроился поодаль, изучая свою книгу с таким видом, будто пытался выудить из неё все секреты за одну ночь. Адам сидел в углу, прижавшись спиной к холодной стене, и его глаза светились в полумраке — он читал жадно, торопливо, боясь упустить каждое слово. Катарос, Солани, Сефаро, Голд, Сэнд, Флюмен — все они рассредоточились по залу, каждый в своём маленьком убежище, погружённые в полученные знания.

Я закрыл книгу и убрал её в сумку. Мысли путались, в голове роились десятки новых плетений, которые нужно было осмыслить, разобрать, понять. Но сейчас было не до того.

— Широ, — тихо позвал я, поглаживая кристалл на груди.

Бельчонок не откликался. Я чувствовал его присутствие — слабое, приглушённое, будто он спрятался в самую глубину, в самое сердце кристалла, куда не мог добраться никто. Даже я.

— Широ, — повторил я, и в моём голосе прозвучало больше настойчивости.

— Я здесь, — донёсся наконец мысленный шёпот. — Просто… Мне нужно немного времени.

— Ты как?

— Не знаю, — в его голосе слышалась усталость, не физическая, какая-то другая, глубинная. — Я нарушил обещание. Я показал себя. И теперь… теперь Данталион знает.

— Он и так догадывался, — возразил я. — Ты видел его взгляд. Он ждал этого. И специально подобрал для меня противника, который был слишком силён. Это была ловушка.

— Для меня, — тихо сказал Широ. — Он хотел выманить меня. И я попался.

— Ты спас мне жизнь.

— Я знаю, — он вздохнул, и этот вздох был полон горечи. — И поэтому я злюсь на себя. Потому что я сделал это, зная, что меня увидят. Зная, что ты можешь попасть в беду из-за меня. Но я всё равно не смог стоять в стороне, когда он собирался тебя убить.

Я молчал, гладя на кристалл. Широ был прав — его появление создавало проблемы. Но он был прав и в другом — без него я бы вряд ли справился. Азагреот был слишком силён. Моя магия, мои клинки, мои плетения — всё это оказалось бесполезным против его демонической мощи.

— Что теперь будет? — спросил я.

— Не знаю, — честно ответил Широ. — Данталион… он не простой демон. Он один из столпов. Он может захотеть использовать меня, захотеть узнать больше о моём роде, захотеть…

Он замолчал, и я почувствовал, как его маленькое тельце дрожит внутри кристалла.

— Он не причинит тебе вреда, — сказал я с уверенностью, которой не чувствовал. — Я не позволю.

— Фауст, — Широ почти усмехнулся, — ты не сможешь защитить меня от демона, который старше, чем все королевства твоего мира вместе взятые. Не сейчас. Может быть когда-нибудь… но не сейчас.

— Тогда что нам делать?

— Ждать, — ответил он. — Смотреть. Узнать, чего он хочет. Данталион не из тех, кто действует грубо. Он будет наблюдать и оценивать. А потом предложит сделку. Демоны всегда предлагают сделки.

— И ты её примешь?

— Посмотрим, — он снова замолчал, и я понял, что разговор окончен.

Я откинулся на ступени, чувствуя, как холод камня проникает сквозь одежду. Вокруг было тихо — все маги, уставшие после боёв, либо спали, либо занимались своими книгами. Ренар, заметив, что я закончил читать, поднялся и подошёл ко мне, бесшумно ступая по каменным плитам.

— Не спится? — спросил он, садясь рядом.

— Думаю, — ответил я.

— О чём?

— О Широ. О Данталионе. О том, что будет завтра.

Ренар кивнул, будто ожидал этого ответа. Он достал из кармана небольшой свёрток, в котором были вяленое мясо, хлеб и немного сыра, после чего протянул мне.

— Поешь. Ты почти ничего не ел сегодня.

Я взял хлеб, но есть не стал. Аппетита не было.

— Тот демон, — тихо сказал Ренар, глядя куда-то в темноту над нашими головами. — Он испугался Широ. Настоящий, полноценный демон испугался маленького бельчонка. Как такое возможно?

— Я сам не до конца понимаю, — признался я. — Но его предок, по всей видимости, весьма известная личность даже среди демонов.

— Да уж… — Ренар усмехнулся. — Белки, от которых бегут демоны. Звучит как анекдот. Но Азагреот бежал. Не просто ушёл — бежал в ужасе. Я видел его глаза. Он боялся. По-настоящему боялся.

— И Данталион тоже, — добавил я, вспоминая выражение лица демона. — Он не испугался, но… он насторожился. Впервые за всё время я видел в его глазах что-то, кроме любопытства и насмешки.

— Значит, Широ — это не просто фамильяр. Он кто-то больший.

— Он — мой друг, — твёрдо сказал я. — И не важно, кто он и откуда. Он спас меня. И я в долгу перед ним.

Ренар посмотрел на меня долгим взглядом, и в его синих глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.

— Ты всегда был таким, — сказал он. — Слишком серьёзным для своих лет. Слишком… правильным, что ли. Ты взял всех нас под своё крыло. Взял ответственность.

— А разве не должен?

— Должен, но не обязан, — согласился он. — Но не забывай иногда думать о себе. Ты тоже человек. Ты тоже можешь уставать, ошибаться, нуждаться в помощи. Это не слабость. Это норма.

Я не ответил. Ренар, видимо, понял, что его слова не достигли цели, и сменил тему.

— Что думаешь о завтрашнем дне?

— Данталион приготовил что-то особенное, — ответил я, глядя в темноту над амфитеатром. — Эти бои… они были только разминкой. Проверкой. Он хотел посмотреть, на что мы способны, как реагируем на опасность, как действуем в группе.

— И что он увидел?

— Он увидел наши слабости. Катарос слишком горд, Сефаро слишком эмоционален, Адам неуверен в себе, Флюмен полагается только на технику, Солани… Солани слишком привязана к своему долгу. И он будет использовать это. Завтра — не будет командных боёв. Завтра каждый будет сам за себя.

Ренар нахмурился:

— Думаешь?

— Уверен. Данталион не зря устроил эти групповые испытания. Он хотел, чтобы мы узнали друг друга, чтобы появились связи, симпатии, долги. А потом он разобьёт нас. По одиночке. И посмотрит, кто выдержит, а кто сломается.

— И ты выдержишь?

Я посмотрел на свои руки — на мелкие шрамы от неудачных экспериментов с артефактами, на мозоли от тренировок.

— Должен, — ответил я. — Я пришёл сюда не для того, чтобы проиграть. Пришёл за главным призом. И я его получу.

Ренар хмыкнул и хлопнул меня по плечу.

— Тогда я спокоен, — он поднялся и потянулся, разминая затёкшие мышцы. — Пойду, посплю немного. Завтра нужны силы. И ты бы отдохнул.

— Скоро, — пообещал я, хотя не чувствовал ни малейшей усталости.

Ренар ушёл, оставив меня одного. Я сидел на ступенях, глядя в потолок, и думал. О Широ, о Данталионе, о завтрашнем дне. О том, что я готов отдать, чтобы победить, и о том, что не готов отдать ни за что.

Прошло, наверное, около часа, когда я почувствовал движение. Кто-то спускался по ступеням амфитеатра, ступая легко, почти неслышно. Я не обернулся — узнал эту походку.

— Не спится? — спросил я, когда Солани опустилась на ступень рядом со мной.

— Тоже думаю, — ответила она. Её тёмные волосы с фиолетовым отливом были распущены, и в мерцающем свете они казались жидким шёлком.

Мы помолчали. В этой тишине было что-то странное — не враждебное, но и не дружеское. Скорее выжидательное.

— Ты хорошо сражалась сегодня, — сказал я, нарушая молчание. — Против Элары. Это был очень сложный бой, и всё же ты справилась.

— Меня учили, — ответила она, и в её голосе прозвучала горечь. — Учили многому. Всему, что может пригодиться. К сожалению, часть я просто забыла и не сразу смогла приспособиться. Это всё же невероятно трудно — выкинуть все мысли из головы и действовать без них.

— Но тебе не нравилось это обучение, верно?

Она повернулась ко мне, и в её зелёных глазах с вытянутым зрачком я увидел удивление.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что ты не выглядишь счастливой, — ответил я прямо. — Ты сильная, умная, красивая, из древнего рода. У тебя есть всё, о чём может мечтать любой маг. Но ты несчастлива. Или я ошибаюсь?

Солани отвернулась, глядя куда-то в темноту. Её пальцы нервно теребили край рукава.

— Ты не ошибаешься, — сказала она тихо. — Но и не совсем прав. Моя семья… она много для меня сделала. Она дала мне всё. Но за всё нужно платить.

— И твоя плата — Сефаро?

— Моя плата — долг, — поправила она. — И я выплачу его ради своего рода. Я должна сделать всё что в моих силах, чтобы его защитить. Но знаешь… Иногда я очень хочу, чтобы он сгинул где-нибудь вдали от меня, и тогда моя клятва будет не нарушена…

— А ты не можешь просто отказаться его защищать?

— Могу, — она посмотрела на меня, и в её глазах вспыхнул огонь. — Но тогда я потеряю всё. Имя, защиту, место в роду. И стану никем. Просто магом без рода, без прошлого, без будущего.

— Как я, — усмехнулся я.

Она замолчала, и я понял, что сказал что-то не то.

— Прости, — сказал я. — Я не хотел…

— Нет, — перебила она. — Ты прав. Ты — это то, кем я могла бы стать. Свободным магом, который сам решает свою судьбу. И я завидую тебе. Иногда.

— Нечему завидовать, — покачал я головой. — Моя свобода стоила мне многого. И иногда я думаю, что лучше бы родился в каком-нибудь роду, пусть даже с долгами и обязательствами.

— Думаешь? — она усмехнулась, и в этой усмешке было что-то горькое. — Знаешь, что самое страшное в моём положении? Я не могу выбирать. Не могу любить того, кого хочу. Не могу уйти туда, куда хочу. Не могу даже умереть так, как хочу. Каждый мой шаг расписан, каждое решение принято за меня.

— Ты могла бы уйти, — сказал я. — Прямо сейчас. Оставить Сефаро, отказаться от рода, начать новую жизнь.

— И что потом? — она посмотрела на меня. — Меня будут искать. Мой род, род Сефаро, другие семьи, которые связаны с нами. Я не смогу спрятаться. Не смогу защитить себя. И в конце концов меня вернут.

Я молчал, понимая, что она права. В этом мире законы были жестоки, особенно к тем, кто пытался их нарушить. И никто не любит клятвопреступников…

— Но сегодня, — продолжила она, и в её голосе появилось что-то новое, — сегодня я была свободна. На арене. Когда я перестала думать, когда я отключила сознание, когда я действовала только на инстинктах — я была свободна. Никаких долгов, никаких обязательств, никаких правил. Только я и моя цель.

— И тебе понравилось?

— Да, — она посмотрела на меня, и в её глазах горел странный огонь. — Очень понравилось. И я хочу ещё. Хочу почувствовать это снова.

— Скоро будет шанс, — сказал я. — Данталион приготовил для нас что-то особенное.

Солани кивнула, будто ожидала этого.

— Знаю, — сказала она. — И я готова, — она поднялась, отряхивая одежду. — Спасибо, Фауст. За разговор и… просто спасибо за всё.

— Не за что. Мне тоже приятно было с тобой поговорить, — улыбнулся я.

Показалось, будто на её лице на миг проступило смущение, и она быстро развернулась и пошла прочь, растворившись в полумраке амфитеатра. Я смотрел ей вслед, и в голове крутились её слова. О свободе, о долге, о выборе.

— Она тебе нравится, — раздался мысленный голос Широ.

— Не глупи, — ответил я. — У нас с ней слишком разные пути.

— Это не ответ, — усмехнулся бельчонок, но спорить не стал.

Я поднялся, чувствуя, что тело наконец начинает тяжелеть от усталости. Нужно было поспать хотя бы несколько часов — завтрашний день обещал быть трудным.

Я нашёл свободное место в углу амфитеатра, достал из сумки тонкое одеяло, укрылся им и закрыл глаза. Мысли всё ещё крутились в голове, но сон постепенно брал своё, затягивая в тёплую вязкую темноту.

Перед тем, как провалиться, я почувствовал странное движение — лёгкий холодок, пробежавший по коже, и запах старых книг, который стал резче, насыщеннее. Кто-то стоял рядом. Я открыл глаза и увидел его.

Данталион.

Он стоял в двух шагах, опираясь на трость, и смотрел на меня. В серебристом свете его лицо казалось высеченным из мрамора — безупречным, холодным, нечеловеческим. Но глаза… глаза горели живым жадным интересом.

— Не спится? — спросил он тихо, и его голос прозвучал мягко, почти по-дружески.

— Уже почти, — ответил я, не двигаясь. — Что-то случилось?

— Нет, — он покачал головой. — Просто захотелось поговорить. Ты ведь не против?

— Я устал, — ответил я осторожно. — И завтра важный день.

— Завтра будет то, что будет, — Данталион усмехнулся. — А сейчас я хочу поговорить о твоём друге. О маленьком бельчонке, который сегодня так эффектно появился на арене. Я почувствовал его аромат почти сразу… такой знакомый. Запах, который я не ощущал уже давно, но в то же время не хотел бы ощутить его вновь. Ты ведь знаешь, кто его предок, верно?

— Лишь в общих чертах представляю.

Данталион посмотрел на меня долгим взглядом. В его золотых глазах не было угрозы — только любопытство. Жадное, всепоглощающее любопытство существа, которое привыкло получать ответы на все свои вопросы.

— О… Ну так даже интереснее. Впрочем, сейчас я хотел бы тебя попросить, — он сделал шаг вперёд, и я почувствовал, как воздух вокруг стал плотнее, тяжелее. — Попросить кое о чём. О том, чтобы ты больше не показывал своего бельчонка в моей библиотеке. Или, по крайней мере, не давал ему выходить на свет. Мои подчинённые… они не очень любят сюрпризы. А встреча с потомком того, кто однажды помогал уничтожить владения одного из столпов… Это сюрприз, который может привести к нежелательным последствиям. Особенно если ещё и его покровительница вмешается.

— Ты знаешь, кто он? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Да. Тут сложно не понять, — Данталион улыбнулся своей ледяной улыбкой. — Тот запах… его трудно забыть. Бельчонок из рода Куро. Однажды его предок со своим побратимом устроили настоящий переполох в наших землях. Они пробежали сквозь мои владения в погоне за моим сородичем. И последствия этой пробежки никому не понравились. После этого никто из моего домена не хочет связываться с белками. Особенно с теми, у кого в жилах течёт кровь того самого существа.

— Сложно представить, чтобы князь ада боялся бельчонка…

— Не боялся, — усмехнулся Данталион. — Но и встречаться с этими личностями мне совсем не хочется. Мой сородич сам заслужил свою участь. Тут у меня нет претензий, как и ни у кого из демонов. Но мне делить с ними нечего. Поэтому я предпочту держаться подальше от их рода. И особенно от их покровительницы…

— Ты опасаешься, что в твою игру вмешаются, верно? Нарушат правила, и интерес пропадёт.

— Абсолютно верно. Ты меня понял. Мои подчинённые — не я, — Данталион развёл руками. — Они могут испугаться. А испуганный демон — это непредсказуемый демон. Он может напасть, может сбежать, может попытаться уничтожить источник страха. И тогда пострадают все. И твой бельчонок, и ты, и другие маги. Я не хочу, чтобы моя библиотека превратилась в поле боя сущностей высшего порядка. Это всё же мой домен, и я его берегу. К тому же, я хочу честного испытания, Фауст. Хочу увидеть, на что способны вы, молодые маги, без посторонней помощи. Только вы и ваша личная сила. Только ум и воля. Поэтому я прошу — спрячь своего бельчонка подальше. Пусть он остаётся в кристалле, пока вы в моей библиотеке. И тогда я гарантирую, что ни один из моих слуг не тронет его. Даже если почувствует.

Я молчал, обдумывая его слова. Данталион говорил честно — насколько вообще может быть честен демон. В его предложении не было подвоха, по крайней мере, явного. Он действительно хотел честного испытания. Или делал вид, что хочет.

— Хорошо, — сказал я наконец. — Я скажу Широ, чтобы он не выходил.

— Благодарю, — Данталион чуть склонил голову, и в этом жесте было что-то старомодное, почти галантное. — Я ценю твою рассудительность, Фауст. Это редкое качество среди молодых магов. Особенно среди тех, кто обладает твоей силой.

Он развернулся, собираясь уходить, но я окликнул его:

— Герцог.

Он остановился и обернулся.

— Да?

— Тот бой… с Азагреотом. Ты специально его подстроил. Чтобы выманить Широ. Зачем?

Данталион помолчал, и его улыбка стала шире.

— Ты прав, — сказал он. — Я хотел увидеть его. Убедиться, что не ошибся. Вдохнуть тот запах, который не чувствовал так давно. И я получил то, что хотел. Но это не отменяет того факта, что бой был честным. У тебя был шанс победить Азагреота. Пусть совсем маленький, но был. Я не нарушал правил. Просто… использовал их в своих интересах.

— Ты мог бы просто спросить, — поморщился я.

— И ты бы показал мне своего фамильяра? — усмехнулся Данталион. — Нет, Фауст. Ты слишком осторожен для этого. Ты бы спрятал его ещё глубже, и я бы никогда не получил ответа. А так… — он развёл руками, — все довольны. Ты жив, твой друг проявил себя, я узнал то, что хотел. Идеальный расклад.

— Кроме Азагреота, — заметил я.

— Азагреот получил хороший урок, — Данталион пожал плечами. — Он слишком самоуверен для своего ранга. Пусть знает, что даже маленький бельчонок может напугать его до смерти. Это сделает его осторожнее. А осторожность — это то, что помогает выживать.

Он щёлкнул пальцами и исчез, растворившись в воздухе, как призрак. Я остался сидеть на ступенях, чувствуя, как холод пробирает до костей.

— Слышал? — спросил я мысленно.

— Да, — ответил Широ. Его голос был тихим, почти неслышным. — Он прав. Мой дед и его брат… Это не те личности, с которыми хотел бы связываться столь рассудительный демон, как Данталион. Да и натворили они делов в своё время…

— И теперь демонытебя боятся.

— Не все. Только те, что в курсе произошедшего и видели всё своими глазами. Так что особо не надейся на меня, — поправил Широ. — Да и оони боятся не меня. Боятся моего предка и того, что он придёт за мной. А я… я не такой сильный. Я просто маленький бельчонок.

— Ты спас меня, — сказал я. — Вышел против демона, который был сильнее тебя, хоть он и мог тебя убить. Это не делает тебя слабым.

Широ молчал долго. Так долго, что я уже решил, что он уснул.

— Спасибо, — прошептал он наконец. — За то, что защищаешь и… за всё, в общем.

— Ты — мой друг, — ответил я. — И я всегда буду тебя защищать. Как ты защищал меня.

— Даже от Данталиона?

— Даже от него.

Широ фыркнул, и в этом фырканье послышалась слабая, но искренняя улыбка.

— Ты безумец, Фауст. Настоящий безумец.

— Знаю, — усмехнулся я. — И горжусь этим.