Мы сделали четыре прыжка, прежде чем я нашёл безлюдную поляну на берегу реки за пределами столицы.

Сгрузив оба бессознательных тела на плащ, расстеленный тут же на пожухлой траве, я невольно обратил внимание на сходство Терезы с отцом, а ещё на то, что черты лица самой княжны стали чуть мягче.

Челюсть уже не так выпирала, нос стал чуть тоньше, губы из уродливо-крупных стали пухловатыми и только. Сейчас она всё ещё была далека от идеалов красоты, но и уродкой её уже назвать нельзя было.

С чётом того, как на меня повлияла ипостась горга, я сделал вывод, что подобные изменения связаны как раз с обретением второй ипостаси. Можно сказать, что ринувшись защищать отца, княжна вытянула счастливый билет. Грифон — создание удивительной красоты и грации, помесь орла и льва, потому вторая сущность не смирилась с несовершенством нечеловеческой оболочки и подкорректировала её. Последуют ли дальнейшие изменения, неизвестно, но уже при этих Тереза вполне могла рассчитывать на нормальный брак, а не быть проданной за огромное приданное.

Похоже, оборот случился с Терезой впервые, потому она от нервного перенапряжения и расхода магических сил попросту потеряла сознание.

Мне пришлось потратить из собственных запасников алхимию на восстановление резерва и на общее тонизирующее лекарственное действие. Причём сразу два комплекта. Одна пара на Терезу, вторая — на её отца. На них действие литургии Ордена Святой Длани подействовало тем же образом, что и на нас с бабушкой. Так что с точки зрения противодействия ордену мы с ним были заодно. Другой вопрос, что они сами, видимо, не понимали, от чего их так скрутило. Но сейчас это играло наименьшее значение.

Первой пришла в себя Тереза. Она попыталась с криком сперва броситься на меня с кулаками, а после, когда узнала, замерла в шоке.

— Княжич? Значит вы мне не привиделись?

— Нет, — устало покачал я головой.

— А папа? — княжна смотрела на меня с мольбой в глазах.

— Здесь ваш батюшка, не беспокойтесь, его тоже заодно прихватил, — успокоил я девицу.

— Но почему? Мы же с вами в состоянии войны, — растерянно пробормотала княжна, опасливо косясь на Гора, что разлёгся тут же и демонстративно точил когти о речной валун.

— Вы мне, конечно, Тереза, можете не поверить, но сейчас я едва ли не единственный на две империи человек, кто заинтересован в выживании вашего эрцгерцога Франца-Фердинанда. Более того, у меня есть для него послание от его покойного батюшки. А вы как оказались в сердце храма Ордена Святой Длани, да ещё и во время литургии?

Девушка смутилась, а после подняла на меня свой решительный взор:

— Отца спасала. Я переоделась в одежды нищенки блаженной и попросилась на подворье к Ордену. Кажется, у вас таких людей юродами называют.

— Юродивыми, — поправил я.

— В общем, это тот единственный раз в жизни, когда внешность сыграла мне на руку, — горько улыбнулась княжна. — И, в общем-то, там я подслушала благодаря своему внезапно усилившемуся слуху, что пленника нужно пустить в расход. Но только так, чтобы никто не понял, как он погиб. А посему его даже пальцем трогать нельзя. А дальше началась литургия, и мне стало не по себе. Я едва ли не ползком пробиралась по мрачным коридорам храма в поисках отца и, когда услышала его крики, не помня себя, рванулась навстречу. Дальше я плохо помню, что происходило. Нас будто раздирали на части, и мы ничего не могли сделать.

Да уж, а ведь так и было. Я даже с высоты видел, как твари из нутра боевой пятёрки ордена рвали и Миклоша Эстерхази, и его дочь.

— Раньше я никогда не ощущала чего-то подобного во время литургий Ордена, они ведь нас пальцем не тронули, но отец умирал… а я… я не понимала, что со мной происходило.

— Поздравляю с переходом в высшую лигу, — хмыкнул я. — Ну да не суть. Эта литургия убила бы и вас, и вашего батюшку, если бы я не вмешался. Теперь рассказывайте, куда дели эрцгерцога?

Княжна густо покраснела и отвела взгляд.

— Я не знаю, — заикаясь, проблеяла она. — Знаю только, что он должен был содержаться при этом же храме, что и батюшка, якобы на лечении.

Я мысленно считал до десяти, чтобы дать затрещину Терезе. В надежде спасти отца и себя, она солгала о местонахождении принца. И по-человечески её можно было понять, клятв я с неё не требовал, не до того было. Но этим она поставила под удар Франца-Фердинанда, увеличивая и без того огромные шансы на его скорую «бескровную» кончину. А может, я ошибся, и Тереза таким нехитрым способом увеличивала шансы отца на трон.

Видимо, у меня на лице отразилась такая брезгливость, что княжна тут же принялась тараторить:

— Клянусь! Отец должен знать! Он защищал эрцгерцога, их увезли вместе!

— Тогда приводите в чувство отца. И чем быстрее, тем лучше!

Но отец Терезы и сам уже пришёл в чувство. До этого времени он старательно делал вид, что находится в беспамятстве. Он что-то на беглом венгерском принялся высказывать дочери, та с жаром ему отвечала. Видимо, между ними происходила некоторая перепалка. Эстерхази явно не доверял мне, в отличие от Терезы, которая понимала, что им пришёл бы конец, если бы не я.

В конце концов, мне это переговоры без моего участия надоели. Глядя в глаза Миклошу Эстерхази, я принялся перечислять языки, которыми владел, чтобы понять, на каком мы с ним сможем общаться без посредников:

— Франсе? Итальяно? Альбиониш? Норн? Что-либо из скандинавских наречий?

Эстерхази, как ни странно, выбрал итальянский. Потому я спокойно перешёл на этот язык, обращаясь непосредственно к нему:

— Мне плевать, что вы думаете обо мне и о моих двояких мотивах. Я вам свои уже озвучил. Чем больше вы кочевряжитесь, тем меньше шансов выжить у Франца-Фердинанда. И поверьте, если бы я хотел его убить, я бы убил его ещё на Верещице. Ваша супруга, княгиня Эстерхази, сейчас пытается подкупить ваш местный парламент и получить подписи на выдвижение вас новым императором Австро-Венгерской империи. Троица старейшин Орциусов, которые до этого отодвинули вас от власти, занимается тем же самым. И, собственно, скорее всего, они сговорились с Орденом, чтобы вас убрать с шахматной доски за столь яркие телодвижения вашей супруги. А теперь подумайте с точки зрения легитимизации власти: выгодно ли им, чтобы оставался в живых кто-нибудь из текущей правящей ветви Орциусов? Нет. Дочерей Франца Леопольда, может быть, в живых оставят — на них женятся и введут в род как раз-таки для легитимизации новой правящей династии. А вот что сделают с Францем-Фердинандом и с ещё сколькими-то там младшими принцами? Можете сами догадаться. Поэтому ломайте комедию сколько хотите. Я просто плюну и брошу вас здесь. За вами останется долг жизни и всего-то. А эрцгерцога я отыщу сам. Это займёт гораздо больше времени, и, возможно, из-за его потери я найду лишь его труп. Поэтому решайте сами: либо вы говорите мне имеющуюся у вас информацию, либо идите на все четыре стороны.

Кажется, моя тирада возымела на Эстерхази нужное воздействие.

— Я вам не верю, князь. Но верю своему кровному побратиму Францу Леопольду и никогда не пойду против его крови. Что он вам сказал? Пароль!

Я присмотрелся к Миклошу. Квадратную челюсть он прятал под бородой, пуза к своему возрасту не отрастил, выглядел зрело, но достойно. К тому же прикрывал собой Терезу в невольном защитном жесте.

— Миклош, вы оборотень? — вопросом на вопрос ответил я.

— Нет, у нас уже три поколения в семье оборотней не было.

— Теперь есть, — взглядом указал на Терезу. — И мой вам совет, не пейте отвар, рекомендованный герцогом Миланским, он сводит с ума носителей второй ипостаси. У носителей подобного признака в спящем состоянии отвар также провоцирует помутнения рассудка. А теперь подумайте, кому была выгодна текущая ситуация?

Эстерхази молчал, а Тереза и вовсе переводила испуганный взгляд с меня на отца.

— И уж чтобы развеять ваши сомнения в моих мотивах, Франц Леопольд обещал мне родовой артефакт из сокровищницы Орциусов за помощь сыну.

Тереза вновь принялась что-то втолковывать отцу на венгерском, но тот будто впервые заметил её преображение и воскликнул:

— Цыца!..

Та умоляюще смотрела на отца, и Миклош сдался. Он обернулся ко мне и произнёс:

— Его забрали за полчаса до начала литургии. Прибыли посланники от Совета Старейшин и объявили, что русские в качестве виры за нападение на императрицу-регента и наследника престола затребовали головы кронпринцев и кронпринцесс. Совет Старейшин вывез их в тайное место на период переговоров.

Я выругался. Боги с ним, что нас выставили кровожадными идиотами, но неужели Франц-Фердинанд не распознал столь явной западни?

— Дебилы, *ть! — процитировал я нашего министра иностранных дел в сердцах, но Тереза меня прекрасно поняла и покраснела. Пришлось переходить на итальянский: — Вас развели, как юнцов, у которых молоко на губах не обсохло. Мы, в отличие от вас, знали, что Орциусов, а возможно и не только их, опоили отравой, потому и не требуем крови. Хотя могли бы! Куда их повезли?

— В Воронье гнездо… — канцлер говорил и сам не верил своим словам. — Это родовой замок Орциусов.

— Слабо верится! Там им не дадут разыграть трагедию как по нотам. Чтоб оказаться чистенькими, им нужно чтобы эрцгерцог подтвердил своё безумие… лучше всего, убив при этом братьев и сестёр и самоубившись.

— Они не посмеют!.. Своя же кровь! — возмутился Миклош.

— Франца Леопольда такая мелочь не остановила, когда он отправил свою племянницу на смерть и расстреливал собственноручно внучатого племянника из лука, так что не обольщайтесь. В любом случае, вам рекомендую созвать знамёна и взять под арест Совет Старейшин, пока я попробую отыскать эрцгерцога с братьями и сёстрами.

— Это же переворот…

— Хвала богам, а я уж думал до вас не дойдёт, — едко улыбнулся я. — У вас Совет Старейшин власть из глотки выдирает, заодно выкашивая всех неугодных. И мой вам добрый совет. Увидите братьев Ордена, бейте на опережение. Второй раз меня рядом может не оказаться.

Я оставил Миклошу с Терезой пару крылогривов с наказом довезти всадников до дома.

— Не пешком же вам домой добираться. Ещё прирежут где-то в подворотне рабочих кварталов.

Наш же путь с Гором лежал обратно во дворец. Мне срочно нужна была Камелия Каюмова.

* * *

Возвращаясь обратно во дворец, я прикинул, что потерял уже большую часть из оставшегося у эрцгерцога времени. А ведь боги отмерили ему не так уж и много. Потому, чтобы не устраивать танцы с бубном и не разводить приличествующие моменту политесы с попытками выбраться каким-то образом из дворца, но уже вместе с Каюмовой, пришлось импровизировать и придумать, чем бы таким занять наших соглядатаев, чтобы они и не подумали искать нас где-нибудь в столице. А потому стоило Камелии открыть мне дверь, как я тут же впился поцелуем ей в губы.

Сперва магичка замерла, ошарашенно глядя на меня расширившимися от удивления зрачками, а после быстрым движением захлопнула дверь у меня за спиной и со всей возможной страстью ответила на поцелуй, чуть прикусив мне нижнюю губу. Пришлось разорвать становившийся до неприличия сладостным поцелуй, который мог запросто перерасти в нечто большее, и начать целовать её лицо и шею, постепенно смещаясь к уху, чтобы прошептать:

— Подыграйте мне. Мне нужно вас украсть. Но так, чтобы никто не заподозрил, что мы будем отсутствовать.

Камелия на секунду замерла, после сладострастно застонала, заодно прикусив зубами мне мочку уха, отвечая:

— И как же вы это планируете сделать?

— Оставлю вместо нас иллюзию занятную.

— Тогда скорее бросайте меня на постель. Мне нужно прихватить ридикюль с прикроватного столика. Там всё необходимое для работы в поле.

Следуя указанию Камелии, мы продолжили с ней страстно целоваться, то и дело кружась по комнате и разбрасывая для достоверности различные детали одежды. Так я успел лишиться камзола и галстука, а магичка крови — пиджака и перчаток, пока я не толкнул её на постель. Блуза самой Каюмовой тоже неведомым образом оказалась на полу, открывая взгляду высокую грудь, соблазнительно выпиравшую из-под корсета. Перекатившись с ней в сторону, я тут же накинул на нас отвод глаз, зато наши иллюзорные двойники продолжили со всей страстью и пылом начатую нами операцию по прикрытию.

Камелия между тем оценила свой внешний вид — растрёпанный, лишившийся блузки, — и моё не менее раскрасневшееся лицо, тихо прокомментировав:

— Надо будет как-нибудь продолжить с места, где прервались, князь.

Ну, пришлось нам с Каюмовой забираться под кровать. Другого места для того, чтобы открыть портал незаметно для всех остальных соглядатаев в комнате, я не придумал. Хвала слугам Хофбурга, под кроватью хотя бы было чисто, а высота ножек позволяла не просто забраться вдвоём, но и подмять девушку под себя. Глядя в её алые расширившиеся зрачки, я тихо прошептал ей в губы:

— На всякий случай напоминаю, Камелия Тимуровна, что ваш матриарх Динара Фаритовна связала роды Угаровых и Каюмовых клятвой крови о неразглашении и союзничестве на семь поколений. А потому ничему не удивляйтесь.

Я впился в губы магички крови, на сей раз позволяя себе мимолётную слабость, и тут же открыл портал у неё под спиной, в полу, фактически выпадая на то же место, где буквально полчаса назад лежали Миклош и Тереза Эстерхази. Приземление вышло несколько жёстким, тем более что я успел в полёте перевернуться и принять удар на себя.

После тепла апартаментов венского дворца осенняя земля казалась сродни контрастному душу, пробирающему до дрожи. А уж наше местоположение и вовсе слегка выбило магичку крови из себя. Она замерла, не решаясь задать вопрос.

— Клятве о неразглашении, помните?

Я помог Камелии подняться на ноги. На глазок вспоминая конструкцию её блузки, сорванной ещё во дворце, создал и передал аналог девушке. Следом пошли пиджак, плащ и шляпка. Себе пришлось овеществлять сюртук, плащ и котелок, чуть скрывающий моё лицо. А в целом, взглянув на себя и на Камелию, я тут же навёл иллюзию на нашу внешность. Это был гораздо более практичный вариант для спокойного передвижения по венской столице и за её пределами.

Ошарашенно приняв от меня одежду, а после заметив моё преображение, магичка крови безропотно принялась одеваться, обезоруживающе улыбнулась в процессе:

— Могли бы и раньше раскрыться, Юрий Викторович. Алексей Фёдорович предупреждал, что моя помощь может понадобиться господину Эраго, поэтому я не удивилась вашему появлению. Ну а то, что под личиной господина Эраго скрывается князь Угаров, — приятный сюрприз.

— И когда только успели? — хмыкнул я, уже догадываясь когда.

— Вы столь страстно целуетесь, что не составило труда слегка прикусить вам губу и ощутить вкус вашей крови, — едва ли не сияя от гордости сообщила Каюмова, бросая на меня лукавые взгляды.

— А вы опасный противник, Камелия Тимуровна.

— О-о, нет, я одарённый союзник, — облизала она губы язычком, успев одеть блузку и заправить её под один из верхних подъюбников, застегнуть на все пуговицы жакет, а после и плащ. — Слушаю задачу.

— Нам нужно как можно быстрее отыскать эрцгерцога Франца-Фердинанда и его братьев с сёстрами. Теоретически они должны находиться все в одном месте.

— Образцы крови есть? — деловито уточнила магичка.

Я покачал головой:

— Увы, только их отца.

— Так он же пропал без вести неделю назад, — удивилась Каюмова.

— Но это не мешает нам иметь его образцы крови.

Этого добра у меня осталось с избытком. Даже саркофаг вскрывать не пришлось: в том месте, где он лежал в моём пространственном кармане, лужица натекла приличная, так что, промокнув платок, я даже добился того, что с него капало. Кровь была свежая, не свернувшаяся. Передав образцы магичке, я услышал тихое бормотание:

— Эх, нам бы раздобыть такое хранилище, — мечтательно обронила она себе под нос.

Вынув из ридикюля свёрнутую в трубку карту австро-венгерской столицы с пригородами, несколько булавок и маятник в виде полупрозрачного камня на серебряной цепочке, Каюмова облизнулась, сцедила с платка несколько капель крови внутрь маятника и, прежде чем начать работу, извиняющимися тоном сообщила:

— Я, конечно, не моя бабушка, могу и не отследить точное местонахождение, но направление должна указать верно. Но если вы говорите, что носителей крови будет много, то, возможно, нам повезёт.

— Вся надежда на вас, Камелия Тимуровна. У нас очень мало времени.