Эсрай могла поклясться, что за неполную минуту видела нескольких существ. Все они были с разными голосами, разной внешностью и уж очень разным жизненным опытом.

Подросток, похожий на Юру в детстве, стоял на коленях и хрипел сиплым явно сорванным голосом, вцепившись пальцами левой руки в пирамидку:

— Откройте! Мне нужна княгиня Угарова! Пожалуйста, кто-нибудь, откройте! Я Юрий Угаров! Здесь живёт моя бабушка! Позовите княгиню Угарову!

По лицу ребёнка катились злые слёзы отчаяния, он прижимал к себе правую руку, убаюкивая её, словно та была сломана, и продолжал сипеть.

А через мгновение подросток исчез, и его место занял прекраснейший из виденных когда-либо ею мужчин. Белокурый, с ясными голубыми глазами, он укачивал кого-то у себя на руках, гладил и, словно сомнамбула, раскачивался, приговаривая голосом полным любви и обожания:

— Зачем? Зачем ты изменила мне? Мы же были счастливы. Я боготворил тебя. Почему? Почему ты решила подарить ребёнка не мне? Чем я был так плох? Я готов был положить к твоим ногам весь мир, все легионы славили бы тебя. Я сделал бы тебя богиней! Почему ты выбрала не меня? Почему?

А в следующий миг белокурый красавец сменился брюнетом, с алыми прядями в волосах и с вертикальными зрачками. Упрямо сжимая кулаки, он старательно удерживал себя от оборота, то и дело покрываясь чешуёй, и цедил сквозь зубы:

— Я лишь твоя тень. Отпусти меня, дай мне почувствовать себя, найти тот стержень, вокруг которого вознесётся моя личность. Всё, что у меня сейчас есть, связано с тобой. Я тону, я задыхаюсь от твоего авторитета и от тени твоих великих деяний. Я хочу начать всё с нуля, чтобы окружающие не знали, чей я сын, чтобы за моей спиной не стоял легендарный отец, перевернувший с ног на голову всю Вселенную. Отпусти меня.

А ведь это были только те обрывки личностей, которым удалось зафиксироваться на условно более долгий срок. А вот коротких была масса. Они менялись иногда со скоростью до сотни в минуту, а иногда были чуть длиннее.

Калейдоскоп личностей, выдающий без остановки обрывки фраз, чуть позже разбавился и двумя тварями. Первую она узнала, это было второе воплощение Юрия. Горг выгнулся в холке и выл, припав передними лапами к земле и вытянув морду. И можно было бы принять всё увиденное за упражнение в магии иллюзий, если бы от лап горга не остались глубокие борозды на паркете. Ковёр же когти твари и вовсе разрезали без проблем.

Но по-настоящему испугало и заставило действовать Эсрай другое существо. В один миг пространство в покоях Юрия пошло рябью, и богиня не поняла, что случилось, но послышался неимоверный грохот, и её придавило к полу чем-то тяжёлым.

«Нападение? Крышу обрушили?» — мысли метались с одного на другое, пытаясь отыскать рациональное объяснение происходящему, и тут же словно молотом по голове огрело осознание, что Юрий где-то там.

Эсрай дёрнулась, пытаясь высвободиться из-под плиты её придавившей, но вместо этого её будто нарочно зажало ещё сильней. Воздуха не хватало, где-то на этаже сквозь грохот выла сирена.

— Юра! Очнись! Юра! — плюнув на всё заорала богиня и попыталась было рассеяться лунным светом, но ничего не вышло. Сила рвалась наружу, но тут же испуганным котёнком пряталась обратно в теле. — Юра!

Плита чуть приподнялась, и на Эсрай уставилось золотистое веретено вертикального зрачка, размером больше её собственной головы. Зрительный контакт длился меньше секунды, а потом существо, которое даже в мыслях Эсрай опасалась назвать драконом, исчезло, оставив после себя лишь разрушения и хаос.

На голых инстинктах, перебираясь через завалы из каменных обломков и деревянных балок, Эсрай рванула к тому месту, где в последний раз видела Юрия. Но её обогнала одна из химер княгини Угаровой, паук с крыльями, приземлившийся в аккурат перед ней и предостерегающе защёлкавший хелицерами.

— Эсрай, детка, отойди-ка от моего внука подобру-поздорову, чтобы случайно не вышло чего-то непоправимого.

Голос княгини хоть и обращался к ней предельно ласково, почти по-семейному, однако же отдавал холодом предостережения. Но, зная, сколь тёплые взаимоотношения у Юрия с бабушкой, Эсрай решилась сообщить ей собственные соображения на тему происходящего:

— Я с места не шелохнусь, княгиня. Но кто-то должен выбить из рук вашего внука спуд. Думаю, именно из-за него Юрий пережил серию бесконтрольных оборотов.

Со своего места Эсрай видела, что превращения Юрия не остановились. Но мало у кого был столь хороший обзор. Да и под слоем обломков, пыли и каменной крошки рассмотреть радикальные смены внешности было сложно. Видимо, княгиня всё же поверила Эсрай. Ведь паучок вместо того, чтобы продолжать угрожающе щёлкать хелицерами, метнулся под груду обломков и вернулся обратно со стеклянной пирамидкой, вопросительно взирая на свою создательницу.

Сирена захлёбывалась. В разгромленных покоях Юрия стало тесно от всё прибывающих новых действующих лиц. Здесь же были и скандинавский наставник Юрия, и его сестра, начальник службы безопасности и представители родовой гвардии. Но при этом, кто бы ни появлялся в покоях Юрия, все они взирали на Эсрай с изрядной долей подозрения.

Эльза, расталкивая всех, рванула к брату.

Эсрай же посчитала нужным напомнить один немаловажный аспект, пока на неё не спустили всех собак:

— Елизавета Ольгердовна, нас с Юрием связывают кровные клятвы. Я не наврежу ему даже под страхом смерти. Потому не нужно смотреть на меня горгульей. Я не знаю, что произошло. Мои догадки — на него повлиял спуд. Когда я вошла, он сжимал его в руках и бесконтрольно менял ипостаси.

— Горг не оставил бы после себя подобных разрушений, — тихо отметил скандинав. — Здесь межкомнатные перекрытия снесло и потолок проломлен, даже стёкла вылетели, не говоря уже про разрушенную мебель и глубокие борозды, оставшиеся на паркете.

— Эльза, что с ним?

Княгиня никак не отреагировала на реплику химеролога, однако же взгляд обращённый к Эсрай смягчился.

— Магическое истощение, — коротко обронила княжна и нахмурилась, разглядывая тело брата и ощупывая его. — Алексей Николаевич, господин Хильмерик, помогите перенести его в домашний лазарет. Нам с Фёдором Михайловичем необходимо сделать кое-какие тесты.

Безопасник вместе со скандинавом тут же бросились на помощь, поднимая Юрия. Тот выглядел бледной тенью самого себя. На фоне пыли и всеобщей белизны ещё сильнее стало выделяться чёрное пятно, почти полностью закрывшее грудь Юрия. И пятно это имело чешуйчатую структуру.

* * *

Проснулся я с ощущением, будто бы меня пожевал и счёл несъедобным горг, выплюнув и не завершив моё смертоубийство до конца. Память удосужилась подкинуть последние воспоминания вчерашнего вечера, а именно: моё желание помедитировать с пирамидой в руках. Памятуя об острой необходимости восстановить память и о рекомендациях Ингвара Угарова сливаться с хаосом почаще, я решил попробовать медитировать вместе с родовым артефактом. Судя по тому, с какой лёгкостью мой разум и сознание засосало куда-то внутрь вихрей хаоса, я сильно переоценил собственные возможности. Однако мой шизанутый оптимизм подсказывал, что если я проснулся и у меня что-то болит, значит, я всё ещё жив, и это не могло не радовать.

Открыв глаза, я не ожидал увидеть себя в домашнем лазарете. Рядом со мной, откинувшись на кресле, тихо сопела Эсрай, а с другой стороны больничной койки дежурил Фёдор Михайлович, умудрявшийся при свете тусклого ночника читать медицинский талмуд. Я чуть поёрзал, пытаясь устроиться поудобнее, чем привлёк внимание Мясникова.

— Как себя чувствуете, Юрий Викторович?

— Как будто меня горг пожевал и выплюнул.

— В целом вы недалеки от истины.

От наших тихих разговоров проснулась Эсрай. Её пристальный, изучающий взгляд мне не понравился.

— Фёдор Михайлович, право, мне неловко лежать рядом с дамой. Если я не при смерти, то лучше бы перебрался в свои покои.

Мясников при этих словах смутился.

— Состояние ваше удовлетворительное, если не считать опустошённого резерва. А вот перебраться в собственные покои у вас не выйдет.

— Это ещё почему?

— Поскольку ваши покои нынче нуждаются в ремонте.

Мой изумлённый взгляд был красноречивее любых слов.

— Я пока, пожалуй, сообщу княгине, что вы пришли в себя, а вы тут побеседуйте с госпожой Олвеннариэль.

Мясников технично ушёл от разговора, переложив ответственность на Эсрай. Та же сверлила меня взглядом, словно следователь на допросе.

— Сейчас пожалуйста, отвечай быстро, пока не пришла княгиня. От этого зависит твоё будущее, — богиня была предельно серьёзной, меня же наоборот почему-то разбирал смех. — Ты усыновлённый?

— Нет, — хмыкнул я, удивлённый вопросом.

— Тебя ввели в род? Приобщили к алтарю?

— Да на оба вопроса, — снова без раздумий сообщил я, вспоминая ритуал, который провела с нами княгиня сразу же после проверки, приложив наши окровавленные ладошки к камню в Химерово.

— Не понимаю, — нахмурилась Эсрай. — Тогда либо спуд не ваш, либо ты не Угаров. Ибо если тебя ввели в род Угаровых, спуд не должен был тебе навредить. Если только…

Она замерла и снова пристально начала в меня вглядываться.

— Если только что? — от входа задала вопрос бабушка.

Эсрай промолчала.

— Молчишь… Навредить боишься… — бабушка понимающе улыбнулась и присела на кресло, которое ранее занимал Мясников, убрав лекарский справочник на тумбочку. — Это хорошо. Тогда давай по порядку. Что такое спуд?

Богиня переводила взгляд с меня на бабушку, не веря, что мы не знаем столь очевидных вещей.

— Хранилище силы, семя, которое может при некоторых условиях превратиться в алтарь нового рода.

«Ковчег», — всплыло в памяти определение вместе с волной тошноты и головной болью, а следом меня на секунду накрыло видением, как совсем молодой парень от силы моего возраста лежал на каменном алтаре, проткнутый не то серебряным копьём, не то какой-то живой лианой-паразитом, что произрастала прямо сквозь его тело.

— Как его создают? — усилием воли я прогнал видение, сосредоточившись на голосе альбионки.

— Архимаг жертвует собой и заключает свою душу на вечное заточение без права на перерождение.

«*ять… а я так надеялся, что одно с другим не связано».

— То есть это резервное семя для создания нового алтаря на случай, если части рода придётся покинуть родные земли и перебраться на чужбину? — предположила бабушка вариант исходя из нашей истории переселения.

— Если род насчитывает не одно поколение, то он никогда не покинет свой алтарь. Древний алтарь вроде тех же мэллорнов, дарует максимальную защиту. Спуды делали только на случай, уничтожения основной ветви рода вместе с родовым гнездом во время войны, к примеру. Род без алтаря постепенно затухает и вырождается. Спуд — единственная попытка не дать угаснуть роду.

Мы с бабушкой переглянулись. Уж очень ситуация у Угаровых была похожа на описанную Эсрай. Но у нас-то алтарь был в Химерово. Откуда тогда взялся ещё один спуд? Допустим Угаровы-Утгарды имели привычку перестраховываться и наделали спудов с запасом… Хотя такое маловероятно. Архимагами далеко не все становились, а пускать под жертвенный нож свою боевую мощь в лице архимагов можно было, только если те и так одной ногой стояли в Реке Времени. Такой вариант был наиболее практичный. Вон, бабушка тоже Светлова едва живого на заготовку для могильника отправила, чтобы его смерть не оказалась напрасной.

— Допустим, — видимо, пришла бабушка к тем же выводам, что и я. — Раз уж ты так много знаешь о спудах, почему на Юру могла быть такая реакция? Я слышала твои вопросы, и Юрий введён в род по всем правилам. Кровное родство по основной линии наследования подтвердила Каюмова. Так что он точно Угаров.

— Тогда может иметь место конфликт первостихий или… — Эсрай не решалась произнести последнее слово, опасаясь мне навредить, поэтому я завершил за неё:

— … или конфликт душ, сущностей, называй как угодно.

— Кхм… — бабушка кашлянула, — Эсрай, детка, я правильно понимаю, что ты не просто так среди ночи к Юре приходила?

Богиня только едва заметно кивнула.

— Тогда не буду вас отвлекать. Вам есть о чем поговорить и что обсудить.

Бабушка ретировалась, как до того Мясников, оставив нас наедине. Эсрай же отчего-то оробела и не спешила поднимать на меня взгляд.

— Прежде чем ты скажешь что-то, о чём можешь потом пожалеть, — решил, в свою очередь, начать разговор я, — должен сказать тебе, что ты права в обеих своих предположениях. У меня имеет место и конфликт первостихий, и так называемый конфликт сущностей или душ внутри.

Вот как нужно с женщинами общаться: всего одна фраза — и та уже забыла про ложную скромность и смотрела на меня во все глаза.

— Ты говорил, что перестал быть пустотником. Но кем же тогда стал?

— Перед тем, как отправиться вызволять тебя из альбионского плена, я посетил древний оплот Утгардов в Скандинавии и прошёл посвящение нашей первостихии. Оказывается, при рождении я был одарён ею сверх меры и объединял в себе дары как главной линии наследования, так и второстепенной.

— Если второстепенная линия — это химеризм, то главная линия наследования… — альбионка нахмурилась и прикусила губу, явно удерживая себя от каких-то поспешных выводов и желания что-то сказать.

— Хаос, — ответил я на невысказанный вопрос, внимательно отслеживая малейшие изменения её настроения.

Но та оставалась на удивление спокойной.

— Это первая стихия. Что по поводу второй?

— Со второй всё сложно и не понятно. Я владею Рассветом.

Кажется, мне удалось удивить богиню.

— Ещё скажи, что солнцем, луной и звёздами ты тоже владеешь, — недоверчиво хмыкнула богиня. — Мы не владеем первостихиями, мы управляем ими в определённых объёмах. Так что…

— Не нужно мне читать наши академические лекции. Рассвет лишь название для силы, которой, кажется, нет в этом мире. Хотя тот же Орден каким-то образом умудряется пользоваться её отголосками, правда, в извращённой форме. Если они паразитируют на остальных первостихиях, используя самодельные конструкты, то мой инструментарий несколько шире. Этой магией я могу как лечить, так и убить. И благодаря этой же магии я умею открывать порталы.

— Стоп. А разве это не способности пустотника?

Я видел, что Эсрай искренне пыталась разобраться в моих пояснениях, но пока у неё это слабо получалось.

— Нет. Как оказалось, даже после того, как Пустота лишила меня своего покровительства, эта способность у меня осталась, как и кое-какая другая. Они, скажем так, были наследием моей души, как и кое-что иное. И вот здесь мы плавно подходим ко второму твоему предположению о конфликте душ. Так уж вышло, что моя душа — это матрёшка.

— Внутри тебя живёт паразит, — скорее, с утвердительной интонацией, чем с вопросительной произнесла Эсрай, чуть невольно отпрянув от меня, будто я был чем-то заразен.

— Никого из тех, кто сожительствует с моей душой внутри меня, я бы не назвал паразитом, — покачал я головой. — Скорее уж все они — симбионты. Разницу понимаешь?

— О да! На одной чаше весов жизнь за чужой счёт, без забот о благополучии донора, а на другой — жизнь в синергии, направленной на всеобщее благо носителя и подселенца-симбионта. Первое — реальность, второе — красивая сказка.

Кажется, я задел нечто глубоко личное у богини, о чем следовало расспросить позднее. Моё молчание Эсрай восприняла в качестве согласия и принялась приводить аргументы для обоснования своей точки зрения:

— Ты же понимаешь, что так не должно быть. По сути, история знала моменты, когда одно существо отдавало свою жизнь и душу во имя другого, объединяясь. Устойчивой комбинацией стали только оборотни, которые в состоянии периодически выпускать свою вторую ипостась на свободу. И то, нынешние оборотни не симбионты, а первые ими были. Ты и горг — отличный пример. Вы симбионты, умирая он вылечил тебя, ты в благодарность умудрился как-то не поглотить его душу. Если бы дело касалось только его, я бы и не подняла вопрос. Но внутри тебя не только животные, внутри тебя — люди. Я видела их, когда ты медитировал в руках со спудом. Они разного возраста, разной внешности и с разным жизненным бэкграундом. Да демоны раздери, внутри тебя кроме горга ещё одна тварь засела. И вот ей здесь явно было не место. Как, скажи мне на милость, ты смог заполучить себе в симбионты мифическую несуществующую тварь?

— Кто? — вопрос был очень простым. Я, признаться, догадывался, какой на него получу ответ, но мне нужно было подтверждение.

— Дракон, Юра. Дракон! Боги, да я до сих пор не верю, что нос к носу видела дракона! Превращение в эту зверюгу на несколько секунд разнесло твои покои в щепки. Размер у этой твари просто колоссальный.

— Окрас чёрный, с розовыми разводами? — продолжал я спокойно уточнять детали.

— Ну уж прости, что как-то не разглядела в процессе, когда меня придавили лапой, — съязвила богиня.

— Я так понимаю, моей родне ты про дракона ничего не сказала?

— Нет, конечно. Во-первых, есть вероятность, что меня бы сочли за сумасшедшую. А во-вторых, сперва хотела обсудить всё произошедшее с тобой.

— Тогда задавай сразу все вопросы, которые у тебя накопились.

Эсрай задумчиво взирала на меня, но скепсис из её взгляда исчез. Скорее, там сквозило непонимание.

— Почему ты так спокойно рассказываешь мне такие вещи? И малая часть из того, что ты рассказываешь, никогда в жизни не должна была бы быть произнесена в этом мире даже под пытками. А мне ты так спокойно выдаёшь все свои тайны.

— Эсрай, передо мной сейчас сидит древнее существо, имеющее больший массив знаний и имеющее свою специфическую личную историю, в которую не поверил бы никто из ныне живущих. Не считая альбионских идиотов-архимагов, которые попытались провернуть какую-то свою непонятную схему. Если кто-нибудь в этом мире и мог бы меня понять в полной мере, то это ты. Ты не ходишь и не представляешься всем богиней. Ты не смотришь на людей свысока только лишь по праву происхождения. И если кто-то и может поверить в вероятность моей истории, то только ты. К тому же я обещал быть честным с тобой вне зависимости от того, свяжем мы в дальнейшем нашу жизнь совместно либо нет. Мы уже имеем тот уровень доверия, который очень ценен и который терять не хочется. Прежде всего для меня мы — друзья, боевые товарищи, любовники. Это очень разные социальные роли, которые могли бы стать отличным фундаментом для брака. Но если этого не случится, в любом случае я буду знать, что мне есть кому прикрыть спину. В том что и я не подведу, ты уже смогла убедиться.

— Да уж, — улыбнулась Эсрай впервые за весь разговор. — Не знаю, каким ты будешь мужем, но боевой товарищ ты отменный.

— Смею надеяться, что и как любовник я тоже очень даже ничего, — подмигнул я богине, после чего та рассмеялась.

— О-о, да, Юрий. От скромности ты точно не умрёшь.

Таким образом, разрядив немного обстановку, я умолк, ожидая вопросов либо решения от Эсрай. На самом деле играть в честную, на мой взгляд, было самой верной политикой. Ибо приобретать себе в качестве мужа кота в мешке или же матрёшку, как в моём случае, которая бы начала раскрываться со временем, было хреновой идеей. В семье должно быть доверие, и я со своей стороны делал гигантский шаг, вверяя все свои тайны Эсрай. Очень хотелось верить, что она сделает такой же шаг навстречу. И она меня не разочаровала.

— Да, несколько часов назад я шла к тебе в ночи, чтобы согласиться стать женой человека. А сейчас, ко всему прочему, я соглашаюсь стать женой человека, дракона, горга и ещё нескольких сущностей, живущих внутри тебя. А теперь будь добр, расскажи, как так вышло, что внутри тебя образовалось общежитие. Нужно же мне понимать, чего от тебя можно ожидать, и не превратишься ли ты однажды в неведомую зверушку.

Богиня взглядом указывала на пятно чешуи, разраставшееся у меня на груди.

— Насчёт последнего — обещать не могу.

И я принялся за свой рассказ.