Когда я вошёл к бабушке в кабинет, она разговаривала по телефону. При этом что-то подробно записывала, делая себе пометки на бумаге артефактным пером. Заметив меня, бабушка улыбнулась и взмахом руки предложила присесть, пока она закончит разговор. Я тем временем вынул из собственного «Ничто» ящик с золотом и контейнер с алхимическими ингредиентами и, словно вишенку на торте, экранирующий контейнер с нашим родовым артефактом внутри. Бабушка при этом не отрывалась от разговора, но в удивлении её бровь поднималась всё выше и выше, наблюдая за трёхъярусным «тортом» обогащения нашего рода.

Разобравшись с подарками, я отправился к небольшому поставцу, взял оттуда графин с водой, плеснул себе в стакан. День был насыщенный, но и ночь предполагалась не менее насыщенной. А между тем, хотел я или нет, но часть разговора бабушки, а именно её реплики, я так или иначе слышал и не мог не обратить на них внимания.

— Нет, Серёжа, слон мне не нужен. Где я тебе его держать буду? Ягуар? Обычных у нас и здесь полно. Ах, необычный? И чем же он такой необычный? С коброй? Ну, надо подумать. Сколько ты за него хочешь? — бабушка поцокала языком. — А с магическими способностями есть что-то? Кристальная лягушка, говоришь? — в этот момент я услышал в голосе бабушки неподдельную заинтересованность. — А возраст какой? Тогда лягушку давай, а лучше пару-тройку особей. И поищи мне ещё гнездо азиатского шершня и чёрных скорпионов. Ты знаешь, за мной не заржавеет. В смысле, деньги не нужны… А чем? Дочке химеру… Хорошо, вернёшься из Бомбея, заезжайте с дочкой, пообщаюсь с ней, узнаю, как бы она хотела, чтобы выглядел её идеальный друг-питомец.

Пока бабушка разговаривала, в кабинете один за другим появились сперва Эльза, после Леонтьев с Олегом Ольгердовичем, и последним вернулся Алексей. Бабушка, увидев подобную компанию, постаралась свернуть разговор, поскорее распрощавшись со своим собеседником. Едва положив трубку, Елизавета Ольгердовна поприветствовала всех кивком головы и обратилась ко мне:

— Судя по тому, что я собрание не планировала, это всё по твою душу. А раз инициатор — ты, то тебе и карты в руки. Рассказывай.

— Итак, семья, моя командировка в Австро-Венгрию для нас прошла очень удачно. Перейду сразу к хорошим новостям. Иван Иванович, в самом нижнем ящике из стоящих — девяносто килограмм в золотых слитках. Там же пять векселей по пятьдесят тысяч рублей каждый. Думаю, на ближайшее время дефицит нашего бюджета мы закроем. Плюс я бы хотел, чтобы часть из этих денег вы потратили на выкуп долговых расписок госпожи Берсеньевой. Также предусмотрите выделение суммы на торжество Алексея и его невесты.

У нашего безопасника глаза были не меньшего размера, чем у того же Леонтьева. Причём если нашего управляющего я хотя бы предупреждал о том, что решу наши финансовые проблемы, то для интуита происходящее больше напоминало сон. Я заметил, что тот даже незаметно ущипнул себя, не в состоянии отвести взгляд от ящика с золотом.

— И да, Лёш, невесте пока не говорить о том, что мы полностью выкупили все долговые расписки. Можешь намекнуть, что я обещал сделать подарок на свадьбу. И осторожно прощупай почву на предмет того, хочет ли она и дальше работать в академии, потому что работой по профилю мы её и в роду можем обеспечить.

Тот заторможенно кивнул.

— Лёша, приди в себя, — обратился я напрямую к безопаснику. — Ты мне ещё нужен. И вот по какому вопросу: осторожно наведи справки по поводу ситуации с Анной Николаевной. Если дело закрыто, то можно приступать к попыткам лечения и выведения её из этого состояния.

Переход с личных тем на рабочие подействовал на интуита плодотворно. Взгляд его приобрел осмысленность.

— Олег Ольгердович, Елизавета Ольгердовна, вам я нового питомца привёз. Сейчас аквариум с ним находится в лаборатории этажом ниже.

— Кого они дали? — тут же загорелся исследовательским любопытством взгляд у княгини.

— Дунайского иглобрюха. Правда, старую особь, ей от силы три-пять лет жить осталось. Списали в счёт долга за сто тысяч.

— Да ты… Да ты не представляешь! — Елизавета Ольгердовна, словно девчонка, вскочила с места и закружилась по комнате. — Да за три-пять лет я же изучу его вдоль и поперёк!

Олег Ольгердович сидел, тихо посмеиваясь.

— Считай на неделю минимум княгиню потеряем.

Я же просто не понимал энтузиазма, овладевшего бабушкой.

— Вы хоть скажите, чем он такой знаменательный?

— Эх ты, химеролог, — покачала головой Елизавета Ольгердовна. — Дунайского иглобрюха создал более тысячи лет назад австрийский химеролог Клаус Вервандлер. Творение получилось настолько идеальным, что даже смогло дать потомство, породив новый устойчивый вид. Именно поэтому мне столь интересно его изучить.

Я припомнил, как бабушка говорила, что вершиной творения химеролога является создание, способное воспроизвести подобного себе. Тогда становились понятны восторги княгини. Как и всякий профессионал, учиться она хотела только у лучших.

— Также Австро-Венгерская корона передала нам часть алхимических ингредиентов по списку, вами написанному. Второй контейнер именно с ними.

Вот здесь уже азартом преисполнилась Эльза.

— Если вы не против, то я бы ознакомилась с содержимым, — вопросительно уставилась Эльза на нас и, получив согласные кивки, сняла верхний контейнер, отставив его в сторону, и забрала к себе на колени ящик с ингредиентами.

— И да, сестрица, у меня вопрос, пока ты по уши не закопалась в алхимию: удалось ли организовать на завтра небольшое студенческое мероприятие?

Сестра, услышав, что к ней обращаются, вскинула на меня слегка расфокусированный взгляд и подвисла на несколько секунд, после чего уверенно кивнула:

— Да. Всё, как ты хотел. Все ответили согласием.

— Тогда увеличь количество приборов. Среди приглашённых будет ещё и Камелия Каюмова.

Сестра кивнула и вновь нырнула в интересующий её контейнер.

— В целом подытожу: у нас теперь очень неплохие взаимоотношения с Орциусами и Эстерхази. И за одними, и за другими имеется долг жизни в отношении Угаровых. На этом у меня всё.

— Князь, княгиня, — обратился к нам Леонтьев, — если позволите, я бы забрал исключительно вексели для обналичивания, а золото пока оставил в родовой сокровищнице. По необходимости будем вовлекать его в оборот. В любом случае иметь золотые запасы — это очень весомый вклад в будущее благосостояние рода.

— Как скажете, Иван Иванович, — согласились мы с княгиней, и я выдал ему пять векселей, лежащих поверх золотых слитков.

Получив на руки решение всех ближайших экономических проблем нашего рода, Леонтьев попрощался и вышел из кабинета. А вслед за ним потянулись и Алексей с Олегом Ольгердовичем.

— Если ко мне вопросов больше нет, я бы продолжила распаковку «подарков» у себя в покоях, — вопросительно уставилась на нас с княгиней Эльза.

— Конечно, дорогая, — кивнули мы с бабушкой.

Оставшись наедине, Елизавета Ольгердовна спросила:

— Новости, конечно, ошеломительно прекрасные, но отправлялся ты в Вену за родовой реликвией, и про неё не было сказано ни слова. Неужто Франц Леопольд соврал ради спасения своей семьи?

— Нет, — покачал я головой и, нажав на скобу, открыл экранирующий контейнер, повернув его к бабушке. — Вам знакома эта вещица?

Елизавета Ольгердовна внимательно разглядывала пирамиду, как и я до того, не торопясь взять её в руки. Вихри хаоса внутри серебрились смерчами, напоминая барханы в пустыне, разбуженные песчаной бурей.

— По форме эта реликвия очень напоминает Яйцо Феникса Пожарских, — сделала бабушка тот же вывод, что и я.

— Да и надпись тройная, как и у них, имеется.

— А у них разве тоже тройная? Девиз ведь состоит из одной, — удивилась Елизавета Ольгердовна, поворачивая пирамиду к себе то одной то другой стороной.

— Ну так это общеизвестный, — возразил я. — А полная версия — из трёх, как и у нас.

— Надпись вижу, — нахмурилась бабушка, — но прочитать не могу.

Я по памяти повторил три строки девиза, выгравированные на артефакте: «Аз есмь миг, порядок разрывающий! Аз есмь путь, ведущий обратно! Аз есмь воля, цепей не имущая!»

— М-да… — выдохнула бабушка, не отрывая взгляда от реликвии, — я даже с натяжкой ничего из этого к химеризму применить не могу. И всё-таки… как похожи и формой, и триединством характеристик…

— Или пирамиды создавал один мастер, либо они из одного периода создания, когда родовые реликвии древних родов создавались по схожим лекалам, — предположил я. — Вы мне лучше скажите, у нас в родовых хрониках упоминалось о таком артефакте?

— Нет, впервые вижу такую реликвию. А она точно имеет отношение к нашему роду? — вопросительно уставилась на меня бабушка. — Хотя о чём я спрашиваю? Если бы не имела, ты бы не забрал её.

— Плохо вы знаете мою жадность, — усмехнулся я. — Забрал бы в любом случае как раз из-за сходства с артефактом Пожарских. Но фактически пирамида фонит той первостихией, которая была у деда Ингвара и пробудилась во мне. Если вы говорите, что ни о чём подобном не знали, то получается, что это не одна из утраченных реликвий, а нечто совершенно иное, всплывшее из древности.

— Её тоже убираем в семейный тайник? — деловито поинтересовалась княгиня, наконец оторвав взгляд от пирамиды.

— Если не возражаете, то я бы оставил её пока себе. Уж очень это интересная вещь для медитации и для обучения обращению с той силой, которая мне досталась.

— Какие могут быть возражения, Юра? — усмехнулась бабушка. — Ты делаешь для рода столько, сколько никто другой из бывших князей Угаровых. Поэтому если она тебе поможет, то хоть спи с ней под подушкой.

Захлопнув крышку на контейнере, бабушка резко перевела тему:

— Я смотрю, вы сработались с Камелией Каюмовой. Или решил приглашением подобной особы поторопить Эсрай с принятием решения?

Я кашлянул, поперхнувшись.

— И в мыслях не было заниматься подобными манипуляциями. Просто магичка оказалась на удивление полезна. Да и Динара Фаритовна внучку учит на совесть. В любом случае считаю, что с Каюмовыми можно дружить не только на уровне глав родов, но и с отпрысками, более близкими мне по возрасту, тоже.

— Верно, — согласилась бабушка, вставая со своего места. — Откроешь портал в алтарный зал? Нужно убрать золото, а после меня ждёт не дождётся иглобрюх.

Я тихо посмеивался, открывая портал и помогая воздушной магией переместить ящик с золотыми слитками. Для бабушки золото было абсолютно не важно: гораздо больше её занимала тварь, сидящая в аквариуме в её лаборатории. Вот уж действительно чудное увлечение у некоторых дам.

Распрощавшись с бабушкой, я отправился к себе, намереваясь в своих покоях вызвать на разговор Кхимару, но тот меня опередил, появившись, едва я спровадил Константина Платоновича. Камердинер оставил ужин и удалился.

— Если позволишь, я хотел бы вечер провести за пределами твоего «Ничто», — демон беззастенчиво сделал себе бутерброд с бужениной и сыром, пока я выбирал между жареной картошечкой со шкварками и грибной солянкой под сырной корочкой в горшочке.

— Не вижу проблемы, я вообще хотел предложить тебе вернуться обратно в семью на постоянной основе. И насчёт Кродхана и Малявана… Их тоже можем легализовать, — предложил я, выбрав всё же картошечку и взглядом отыскав к ней квашенную капусту с подсолнечным маслом.

— Они больше привыкли к животным ипостасям. Да и мы решили, что кто-то всегда должен находиться при тебе на случай, если понадобится экстренная защита. Ты у нас, конечно, весь из себя магически одарённый, но иметь припрятанными пару демонов в пространственном кармане никому ещё не мешало.

Не знаю как у Кхимару это получалось, но он умудрялся одновременно и жевать, и говорить. При этом все слова я слышал чётко. Как будто ела одна его голова, а говорила другая. Но в человеческой ипостаси у него-то голова всего одна была…

— Ах да, — между тем продолжил Кхимару, — на тебя в Тамас Ашрам раджа Викрамадитья разместил заказ.

— Я в курсе, — отмахнулся я. — Чернышев сообщил. Он даже взял этот заказ себе, обещал продержать максимальное время и лишь потом вернуть.

— Тогда мне срочно нужно наведаться в Тамас Ашрам, — заметил демон, собирая ещё один бутерброд. — Дело в том, что заказчик мёртв, и нужно уточнить процедуру отмены заказа в связи с этим.

— Да ладно. И кто его?

— Я, — спокойно отреагировал Кхимару. — На обратной дороге из Японской империи заглянули в гости к сестре, ну и…

Даже не знаю, что меня больше удивило: радикальное решение проблемы демоном или появление у них сестры. В любом случае, что-то ответить нужно было, и я искренне поблагодарил Кхимару:

— Спасибо. Я так понимаю, смерть раджи должна была запустить передел влияния у индусов. Вашей сестрёнке помощь не нужна?

— Она и запустила, — пожал демон плечами и примеряясь к одному из жареных пирожков, что источали неимоверный аромат. — Но это уже не твои проблемы. Шула Вахини не маленькая, разберётся. Она своим носителем выбрала Шайянку Раджкумари, ту принцессу, с которой ты танцевал. Поэтому за девочку можешь не беспокоиться, эта выживет точно.

Дожевав пирожок наскоро, Кхимару вытер руки салфеткой и заторопился на выход.

— Ты куда так торопишься? — невольно вырвалось у меня.

— Так там же Елизавета за иглобрюха уже наверно взялась. Подстраховать хочу! — уже у самой двери ответил демон и чуть притормозил, обеспокоенно уточнив: — А я тебе для чего-то нужен?

У меня были планы на сегодняшнюю ночь. Я хотел навестить дядюшку Берсеньевой, но, видя энтузиазм Кхимару, решил перенести визит. За одну ночь ничего не изменится, а бабушке будет приятно поработать в такой компании. Тем более, что Кхимару и сам химеролог, потому я не исключал и профессиональный интерес к иглобрюху.

— Нет, — с улыбкой покачал я головой. — Идеи были, но я не смею встревать между тобой и иглобрюхом.

— Что за идеи? — тут же нахмурился Кхимару, не разделив моей весёлости. — Ты только домой вернулся. Куда тебя опять на ночь глядя несёт?

— Мы закрываем долги Берсеньевой, потому необходимо наведаться к её дядюшке. А поскольку по чтению страхов я пока где-то на уровне плинтуса, предлагаю тебе составить мне компанию.

Кхимару раздумывал буквально пару секунд, а после согласился:

— Умеешь ты делать предложения, от которых невозможно отказаться. На выходных навестим дядюшку, заодно и тебе урок устроим.

На этом мы с Кхимару попрощались, и он отправился к бабушке. Я же остался в раздумьях, чем бы заняться: медитацией с пирамидой, изучением дневника брата Ордена или чтением откопированных книг. Хотелось всё и сразу, но контроль Хаоса стоял у меня на первом месте. Войну двух первостихий во мне никто не отменял. Об этом красноречиво намекало пятно горговской шкуры у меня на груди. Мне нужно было как-то примирить Хаос и Рассвет и заставить силы помогать друг другу и мне заодно до того, как превращусь в неведомую зверушку.

* * *

У Эсрай было время, чтобы обдумать ситуацию без давления, когда Юрий уехал с дипломатической миссией в Австро-Венгрию. Богиня решила хотя бы попытаться посоветоваться с матерью. Жёсткая и неудобная правда от Юрия пугала. Но даже так себе она вынуждена была признаться, что примеры тех взаимоотношений, которые она видела в роду Угаровых, нравились ей гораздо больше, чем нравы и традиции, что царили в Туманном Альбионе. Даже к ней, сильной магичке в ранге архимага, и то относились скорее как к вещи, инкубатору, выполняющему определённую функцию.

Здесь же Юрий, похоже, сделал ей предложение не просто стать его супругой, но и и выбрать дело себе по душе: будь то ювелирное дело или производство био-маго-механических протезов. И отчего-то Эсрай была уверена, что подобных задумок у Юрия ещё много. Уж что-что, а скучно с ним точно не будет. Опять же, богиня хотела видеть рядом с собой партнёра, с которым ей было бы интересно в быту, на войне надёжно и, чего уж греха таить, хорошо в постели. Всё это в князе сочеталось.

И вроде бы осознавая разумом все преимущества от союза с Юрием, Эсрай всё равно колебалась и, словно маленькая девочка, хотела, чтобы кто-нибудь взрослый, умудрённый опытом, погладил её по голове и подтвердил, что она сделала правильный выбор.

Со стороны это наверняка выглядело как перекладывание ответственности, но что поделать. Дождавшись полнолуния, когда в просветах между туч ночное светило умыло лицо богини ласковым светом, Эсрай открыла окно и вышла по лунному лучу на улицу. На замёрзшем у берега, но всё ещё полностью не скованном льдом озере сиротливо мерцала лунная дорожка. Выбравшись на её середину, богиня раскинула руки, подставляя тело под свет материнской любви. А после выпустила крылья. Редко она могла себе позволить подобное удовольствие — естественную форму. Вместе с ней прорезались и клыки, тело же неуловимо изменилось.

— Мама… Мне нужен твой совет. Тысячелетиями я сидела под замком, расплачиваясь за ваши договорённости. Вы обещали, что я не замечу, как пройдёт срок, буду спать вечным сном и проснусь перед окончанием срока. Но что-то пошло не так. Я не уснула, мама. Я всё чувствовала и всё помнила. Я проклинала вас и ненавидела. Я ненавидела себя за то, что согласилась вам помочь, теряя силу каплю за каплей, слезами выплакивая всю свою боль, обиду и одиночество. Но меня освободили ещё до конца срока. Поэтому, где бы вы ни были с отцом, знайте: условия вашей сделки нарушены. Я же из-за вас боюсь верить. Ведь если родные существа так подставили меня, то что может сделать абсолютно чужое мне существо, вид которых и так не обременён моральными принципами? Я боюсь. А ведь вы за многие сотни тысяч лет даже не навестили меня. Так, заглядывали изредка в мою темницу, присылали вестников убедиться, там ли я всё ещё. Каково это было сотнями тысяч лет наблюдать, как угасает ваше дитя? А ведь я боюсь привязаться и спустя каких-то двести лет увидеть, как дорогой для меня человек угасает на моих руках. И как бы я его ни поддерживала, это всего лишь две жалкие сотни лет. Есть ли смысл связываться? Я не знаю.

Крылья подрагивали, но взгляд Эсрай был прикован к небу. Луна молчала, и тогда богиня закричала что есть мочи:

— Ты можешь хоть раз ответить мне? Я молила тебя о помощи и о спасении. Я просила меня спасти меня, я просила разорвать договор ради своего родного ребёнка. Вы игнорировали меня. Так ответь мне хотя бы сейчас.

Серебряная слеза потекла по щеке Эсрай.

— А знаешь, не нужен мне твой ответ. Я буду лучше, чем вы. Если когда-то у меня появятся дети, я, во всяком случае, не буду расплачиваться ими в играх с другими богами и сделаю всё ради того, чтобы они не страдали. И я абсолютно уверена, что если эти дети будут от Юрия, он в лепёшку расшибётся, но не даст их в обиду. Может, боги вы и хорошие, но как родители — настоящее дерьмо.

Эсрай развернулась и, убрав крылья, уверенной походкой отправилась обратно в особняк. Иногда молчание — это тоже ответ.

Свой выбор она сделает сама и сама же будет нести за него ответственность.

Именно поэтому она запросила у управляющего Угаровых серебро. Могла бы и притянуть его со столицы, но зачем? Это в альбионских традициях есть такое, что в обряд нужно вступать, имея нечто старое, нечто новое, нечто заимствованное и нечто синее. К чёрту альбионские традиции. Она напишет новые. Пятнадцати килограмм должно было хватить для того, чтобы воплотить в жизнь её мечты о самом красивом свадебном платье.

Работа кипела. Она закрылась в предоставленном ей кабинете и творила без сна и отдыха, иногда перекраивая первые наработки. Из-под её рук возникало нечто сказочно прекрасное: словно изморозь на окне, словно снежинки в морозное утро, словно солнечные зайчики на поверхности морской волны, словно разбитое сердце, искренне не верящее в счастье, но не способное задавить надежду.

И когда Юрий вернулся, Эсрай, дождавшись, пока он останется один, отправилась к нему прямиком сообщить своё решение. Ибо каким бы терпеливым мужчиной он ни был, но совесть тоже нужно иметь: терзать излишней неопределённостью его не стоило.

Тихо постучав в дверь и не дожидаясь ответа, Эсрай вошла в покои жениха. Перекатывая это слово на языке, оно казалось ей непривычным. Однако же увиденное заставило её замереть на месте, выбросив все мысли.

Юрий сидел на полу, зажимая в побелевших ладонях пирамиду, из которой во все стороны ключом била сила, сизым дымом впитываясь в Юрия и заставляя того хаотично изменяться. Только на сей раз менялись не животные ипостаси с человеческой, нет. Из Юрия проступали совершенно разные люди.