Пропущенная на неделе глава подана. Садитесь читать, пожалуйста!:)

* * *

Моя задумка с древними книгами была стара как мир. С учётом того, что мои способности к иллюзиям и их овеществлению достигли едва ли не максимального развития при создании химер, откопировать книги, манускрипты и прочие интересующие меня источники информации я рассчитывал без проблем, тем более что разрешение от Орциусов я получил. Другой вопрос, что рунник и драконник в той же академии мы только начинали изучать, а потому определить ценность того, что мне показывали хранители знаний в императорской библиотеке, я попросту не мог. Ознакомление в моём случае происходило следующим образом: я просто пролистывал страницы книг, внимательно разглядывая их и позволяя собственному дару создавать копию написанного. А чтобы меня не обвинили, скажем так, в краже национального достояния, обложки у меня были попроще, без всевозможных драгоценных камней, украшений и золотых с серебряными тиснений, а шрифт помельче. Сперва я даже думал не копировать гравюры, но вспомнив как сильно нам помогли схемы в книге, полученной от Солнцева, всё-таки отказался от этой мысли и копировал всё как есть.

На пролистывание первой книги у меня ушло не более получаса, но это было только начало. Дальнейшая работа с первоисточниками несколько ускорилась: дар понял, что от него требуется, и мы усиленно заработали над законным созданием копий.

К тому же избранная мной тактика с использованием мелкого шрифта и наиболее упрощённого формата финальной копии принесла свои плоды. Сколько бы ни смотрели на меня принцесса и библиотечные хранители, они поверить не могли, что я подобным образом полностью копирую книги. И в принципе, их можно было понять: когда из огромного талмуда размером где-то восемьдесят на пятьдесят сантиметров и весом килограмм этак в пятнадцать-двадцать вдруг у меня на руках оставалась небольшая книжечка с наполнением из тончайших листов бумагой, поверить, что внутри сокрыта вся мудрость первоисточника, было сложновато.

Таким образом, закончив за три часа со всеми книгами, я решил, что надо бы несколько конкретизировать свой запрос. Потому я обратился к принцессе с просьбой:

— Принцесса Катарина, а вы не подскажете, есть ли у вас такие экземпляры, которые не смогли бы перевести ваши мудрецы? То есть они представляют собой историческую ценность как древние тексты, но практической ценности в качестве информации, находимой там, не имеют.

— А зачем вам это, князь? — нахмурилась принцесса.

— Да понимаете, есть у меня такая теория, — хмыкнул я, — что когда-то так называемые рунник и драконник являются производными от некоего более древнего языка и частично взяли оттуда сигнатуры для обозначения тех или иных слов. Но я не лингвист, а потому определить не смогу. Однако же всё равно меня очень интригуют эти книги.

— И что, вы видеть хотя бы один такой книга? — на ломанном русском тут же вмешался в разговор один из библиотечных хранителей, седобородый старичок в мантии чёрного цвета с серебристыми нашивками.

— Видел. У нас хранится подобная книга в роду.

— И как далеко зашли ваши успехи в расшифровывании? — поинтересовалась уже принцесса.

— Признаться, не особо, — улыбнулся я извиняющимся тоном. — Поэтому и хотелось посмотреть, есть ли что-то подобное ещё у кого-то.

— Что ж, извольте, — принцесса Катарина кивнула хранителю знаний, и тот удалился куда-то в глубины запасников библиотеки, чтобы спустя полчаса вернуться с небольшим деревянным ящиком, внутри которого были составлены даже не книги, а будто бы папки. Толщина у них была исключительно символическая: каждая не толще моего мизинца, а скорее даже тоньше.

— Вот. Древность этих источников информации сомнительна, сами видите: ни украшений, ни богатого оформления. Более того, мы так и не смогли определить, из какого материала сделаны страницы, но он не намокает и не поддаётся горению. Мы пробовали аккуратно на одной из страниц, никаких изменений.

Я разглядывал небольшую брошюру с прозрачными будто стеклянными страницами, на свету отливающими то синеватым, то фиолетовым оттенком. Листы были покрыты неизвестной для большинства живущих прописью. Но дело в том, что нечто подобное я видел в книге, по которой мы создавали био-маго-механический протез. Наш экземпляр был бумажным, в отличие от местных источников. Эти были гораздо долговечнее. Выходит, что полученная нами книга скорее была копией, а не древнейшим манускриптом. То есть кто-то в своё время сделал копию с подобных источников и умудрился сохранить её для нас. Вариантов, предположений было множество.

Но, невзирая на возникающие вопросы, я принялся копировать содержимое из этих книг. Только в этот раз всё вышло наоборот: если огромные талмуды на руннике и драконнике у меня в итоге превращались в небольшую книжицу вроде дневника, то в данном случае маленькие брошюрки превратились в толстенные тома. Толщина страниц в брошюрах была микроскопической, приходилось каждую разглядывать в преломлениях света для того, чтобы буквы становились выпуклыми и отсвечивали в воздухе сине-фиолетовыми письменами.

Не знаю, видели ли что-то подобное хранитель знаний и принцесса, но меня зрелище воистину завораживало. Такое ощущение, будто над книгой раскрывалась проекция северного сияния, мерцания внутри которого складывались в смутно знакомые символы. При этом они, кажется, под моим взглядом пытались выстроиться в слова. Но я тут же одёрнул себя: ведь если бы я выразил заинтересованность и замедлил процесс копирования, то продемонстрировал бы, что хоть что-то понимаю в том, что было написано в этих древнейших источниках информации. А мне так раскрываться было не с руки. Я лучше попозже посижу в спокойной обстановке дома и попытаюсь разобраться с написанным. Но самый большой сюрприз меня ждал, когда солнце зашло за горизонт. Использование любого иного источника света не давало вообще никакого эффекта, как будто без настоящего солнечного света просмотреть содержимое книг было невозможно. Так и не докопировав последнюю книгу, я остановился.

— Всё, — грустно улыбнулся я.

Принцесса нахмурилась, глядя на меня.

— Резерв исчерпал. Увы, он у меня не бездонный. А потому постоянное использование дара на протяжении последних манипуляций, опустошило меня.

Принцесса взирала на меня и не понимала: то ли я шучу, то ли я абсолютно серьёзен. Я тем временем якобы из последних сил создал небольшую сумку и складывал в неё откопированные книги. Всего вышло что-то около двух десятков. При этом я напрочь пропустил обед, как и принцесса Катарина, наблюдавшая за мной, и надеялся успеть хотя бы на ужин. К тому же вечером в посольство должен был прибыть канцлер Эстерхази вместе с частью вознаграждения от эрцгерцога.

Распрощавшись с принцессой и пообещав, будучи проездом, ещё раз заглянуть в гости в Хофбург, я отправился прямиком в посольство. Пока добирался верхом на Горе, ко мне обратился в задумчивости Войд:

— Ты знаешь, сама технология последних книг намекает на то, что мы с тобой либо находимся в колонии нашего родного мира, либо в самом родном мире.

— Насчёт второго я не уверен, уж слишком велики территории, — заметил я. — К тому же, таких созданий как Кхимару, Маляван и Кродхан ты бы помнил. Они, вероятно, по долгожительству могли бы с тобой посоперничать. Я склоняюсь к варианту колонии.

— Но то, что этот мир как-то связан с первостихиями Рассвета и Заката бесспорно. Не просто ведь так ключом для чтения книг был световой день.

— Это уже натягивание совы на глобус, ведь есть же у нас те же Солнцевы с похожей магией, — возразил я. — Рассветом же, насколько я понимаю ситуацию, у нас владеет Орден и я. Братья Ордена за счет астральных паразитов, а я хер пойми почему.

— Это не хер пойми что, а наследие души, — хохотнул Войд. — Если же рассматривать связку «метрополия-колония», то в пользу неё играет ещё и тот факт, что в нашем родном мире некогда существовала высокоразвитая, техно-магическая империя. И вот как раз на её изделия похожи эти книги. На момент, когда я там жил, от империи остались древние руины под песками пустыни и техно-магические артефакты, к разгадке которых мы так и не приблизились. Так что, скорее всего, это привет из очень далёкого технологического прошлого.

— А может быть и так, что кто-то из современников империи переродился в этом мире как в отстойнике за свои деяния и попытался сохранить хотя бы какие-то знания, — предложил я свой вариант.

— Здесь нет подходящего уровня технологий для создания подобных книг, — резонно возразил Войд.

— Но Кхимару был современником нескольких «концов света», когда эпохи расцвета цивилизаций сменялись упадками. Так что это могут быть приветы одного из предыдущих витков развития человечества. Вон, альбионцы ведь тоже откуда-то взялись такие непохожие на людей. Или и вовсе книги изготовлены магами, — предложил я свой вариант. — Нужно просто понять, из чего состоят столь странные страницы.

— Можно пойти от обратного… — задумчиво пробормотал мой астральный сосед и тут же обратился к остальным моим подселенцам: — Господа демоны, вы такие книжечки видели раньше? Может знаете, кто их создавал?

— Не наших рук дело. И не знаем чьих, — ответил за всех Кхимару. — Иногда нам подобные экземпляры попадались, но мы их даже прочитать не смогли, как ты в библиотеке.

— Что является ещё одним аргументом в пользу того, что читал ты их не с помощью света, а с помощью Рассвета, — победно подытожил Войд. — А поскольку демоны первостихией не обладали, то и прочитать ничего не могли.

— Тадж тоже, кстати, — заметил Кхимару. — Он одно время коллекционировал их в надежде придумать или отыскать ключ, а однажды просто куда-то дел, освобождая площадь для расширения лаборатории.

— Если демоны минус, то можно ещё показать оригинал книги твоей альбионке. У неё же сущность тоже любопытная. Если это какой-то сплав металлов или минерал сверхтонкий, она поймёт. И тогда может оказаться, что это и вовсе не технологический продукт, а магический, и что создавали его не представители метрополии, а местные в качестве копии присланного из метрополии документа, по которым развивали колонии.

— Как бы то ни было, часть информации мы скопировали. Нужно успеть хотя бы её обработать, прежде чем отправляться на следующий сеанс разграбления австро-венгерского достояния.

— Согласен, — хмыкнул Войд, — слона нужно есть по кусочку, чтобы не заработать несварение.

А между тем уже на подлёте к посольству я заметил, как туда движется небольшая процессия. Это Миклош Эстерхази в сопровождении собственной гвардии вёз мою долю вознаграждения. Больше всего во всей этой процессии меня поразила ёмкость с водой, в которой плескалась некая тварь. Я бы сказал, что это результат порочной любви ёжика с жабой и змеёй. Похоже, какую-то из тварей, приписанных бабушкой, нашли и предоставили ей сразу же. Оставалось только удивляться расторопности подчинённых Орциусов. Видимо, Францу-Фердинанду сложно было оставаться должным мне, и он старался как можно скорее выполнить условия сделки. Что ж, мне это было только на руку.

* * *

Держать девяносто килограмм золота с клеймом австро-венгерского императорского монетного двора было приятно. Золотые слитки весом по килограмму каждый были сложены в самый обычный ящик с гербом ворона. К ним Миклош Эстерхази приложил пять векселей номиналом в пятьдесят тысяч российских рублей, и в отдельном контейнере были сложены алхимические ингредиенты пока что общей стоимостью где-то в районе ста тысяч рублей. Что же касается твари, сидящей в аквариуме и злобно поглядывающей в мою сторону, Миклош Эстерхази решил быть честен до конца.

— Вообще, дунайских иглобрюхов мы не экспортируем. Это эндемик, жутко дорогой эндемик. Но с учётом сложившейся ситуации и значимости вашей помощи был выделен один экземпляр. Честно предупрежу, что это не молодая особь, ей жить осталось от силы три-пять лет. Справедливости ради: для внутреннего рынка иглобрюхи стоят в районе трёхсот тысяч за штуку. С учётом возрастного износа и единичного случая экспорта для вас эта стоимость составляет сто тысяч рублей. Но вы можете отказаться и взять на эти сто тысяч ингредиенты из списка.

Подумав несколько секунд, я всё же пришёл к выводу, что бабушка просто так не стала бы вписывать тварей отдельным списком. Видимо, они действительно были в доступе исключительно в Австро-Венгерской империи. Потому получить, хоть и на три-пять лет, местный эндемик было гораздо предпочтительнее, чем получить алхимическое сырьё. Сырьё, если что, можно было купить и через Тамас Ашрам. После этого мне даже стало интересно, сколько же такой зверь будет стоить, если приобретать его через Гильдию Теней. В то, что возможности приобрести его нет, я сильно сомневался, но задавать в лоб подобные провокационные вопросы Миклошу Эстерхази не стал.

— Хорошо, господин канцлер, мы возьмём дунайского иглобрюха. В конце концов, княгиня Угарова — личность неординарная, и радовать её подобными подарками — мой долг.

Мне показалось, что Миклош был даже слегка разочарован. Вероятно, он надеялся, что я всё-таки решусь взять долю в алхимических ингредиентах. А возможно, мне это просто показалось.

— Князь, вы останетесь на подписание мирного договора? — между тем поинтересовался канцлер.

— Увы и ах, но нет. У меня важная встреча в столице назначена. Я и так сильно задержался, и, чтобы на неё успеть, мне придётся покинуть вашу гостеприимную страну сегодня же ночью.

— Жаль. Очень жаль, — вот теперь Эстерхази был искренне опечален. — Я надеялся пригласить вас в гости на званый ужин. В конце концов, должен же я был хоть таким образом поблагодарить вас за отстаивание чести моих дочерей во время их визита в Российскую империю. Про наше с Терезой счастливое спасение даже не упоминаю здесь. Я бы одним ужином не отделался. Но знайте, князь, что вы всегда желанный гость в моём доме, чтобы ни случилось. То же касается и ваших родных.

— Благодарю, господин канцлер. И отчасти я рад, что у эрцгерцога есть хотя бы один человек во власти, на которого можно опереться в это сложное время. Очень надеюсь, что у вас выйдет уберечь империю от стервятников, которые уже на неё нацелились.

— Да уж, стервятников, — хмыкнул Миклош Эстерхази, — не говоря уже о тех гиенах, которые притаились внутри. Австро-Венгерской империи сейчас остро не хватает союзников.

— Знаете, господин канцлер, как говорят в Российской империи: настоящими союзниками России всегда являлись её армия и флот. Больше союзников у неё в мире не было. Вам в таком случае я советую придерживаться этого же принципа. И тогда у вас не будет обманутых ожиданий.

Миклош Эстерхази задумался, а после коротко кивнул:

— Хорошие слова, я их запомню. Засим откланиваюсь. У меня впереди ещё множество дел.

— Доброго вечера вам, господин канцлер.

— А вам счастливой дороги.

Канцлер покинул посольство. Я же разглядывал аквариум объёмом в один кубический метр, плюс ко всему прочему — почти центнер золота и ящик с алхимией. С таким грузом возвращаться домой незаметно вряд ли получится. К тому же, больше чем уверен, что имитировать отлёт домой на химерах тоже не получится. Я себе слабо представляю химеру, которая в состоянии будет поднять кубометр воды с тварью внутри.

— И правильно делаешь, — отозвался из глубины моего сознания Гор. — Для этой твари дракон в качестве курьера нужен, потому что даже виверна не поднимет эту бандуру.

А посему выходило, что нужно имитировать собственный отлёт на дирижабле в сторону Российской империи, но при этом уходить порталом. От невесёлых мыслей меня отвлекла Камелия Каюмова. Она впорхнула в гостиную при посольстве и, увидев моё положение «на чемоданах», тут же поинтересовалась:

— Князь, могу я составить вам компанию при возвращении домой? Просто с учётом вашего специфического груза и моего было бы безопаснее путешествовать вместе.

Я припомнил упоминание Каюмовой об обновлении библиотеки крови образцами аристократических семей Австро-Венгрии, потому согласно кивнул.

— Если что, у меня даже зафрахтованы места на ночном дирижабле до столицы. К утру будем дома, если у вас, конечно, нет альтернативных предложений.

Камелия при этом вопросительно на меня уставилась. И далее мне следовало решить: то ли посвящать юную представительницу Каюмовых в то, что дальность моей телепортации гораздо больше, чем продемонстрированная ей во время скачка из дворца в окрестности столицы, то ли тащиться лишние двенадцать часов с подобным грузом на дирижабле. Причём я был более чем уверен, что кто-нибудь да попытается по дороге меня пощипать. Да и дунайского иглобрюха везти открыто тоже была так себе идея с учётом его ценности. Понятно, что и алхимию, и золото я мог убрать в пространственный карман, а на иглобрюха навесить какую-нибудь интересную иллюзию. Но тратить время не хотелось. Тем более что до светского раута, организованного сестрой на вечер пятницы, у меня ещё были некоторые дела, которые срочно необходимо было решить. А потому я плюнул и мысленно для себя решил несколько сократить наше путешествие. Однако же вслух сказал совсем иное:

— Собирайтесь, госпожа Каюмова. Мы хоть и представители дипломатической миссии, но в столице Австро-Венгрии сейчас демоны знают, что творится. Поэтому лучше прибыть в воздушный порт заранее.

Посольство мы покидали двумя экипажами. Один иллюзорный отправился в воздушный порт. Мы же со своими вещами под отводом глаз на неприметной карете отправились за пределы столицы для того, чтобы оттуда уже совершить переход. Я бы, возможно, и карету не использовал, но иглобрюха засовывать в собственное «Ничто» не рискнул, в отличие от алхимии, золота и самодельной библиотеки крови, созданной Камелией во время командировки в Австро-Венгрию. Та, девочка умная, вопросов лишних задавать не стала, а увидев мой предостерегающий взгляд, и вовсе очаровательно улыбнулась и прокомментировала происходящее:

— Я же говорила вам, Юрий Викторович, что мой рот будет открываться в вашей компании исключительно по делу. Поэтому не ждите от меня провокационных вопросов, особенно на чужой территории, где за каждым кустом могут прятаться чужие уши.

Вот нравилась мне Каюмова своим деловым подходом, что ни говори. Хорошую магичку воспитывала Динара Фаритовна.

— Кстати, Камелия Тимуровна, а подскажите, на какую дальность вы чувствуете биение сердец? Какой радиус вашей чувствительности?

— Смотря где и в каких условиях, Юрий Викторович, — пожала она плечами, пока мы выбирались из города по широким улицам, мощённым брусчаткой.

Столица нынче была полупустой, а потому на наш экипаж даже под отводом глаз особо не косились: уж очень много карет без опознавательных знаков последние дни носилось по Вене.

— В пределах плотной городской застройки, — она нахмурилась, и между её симпатичных бровок залегла складка, — метров сто-двести будет радиус. Уж очень большая плотность здесь у живности: люди, питомцы ездовые и летающие, грызуны в канализации и не только. А где-нибудь в лесу, думаю, до нескольких километров. Хищника, вышедшего на охоту либо пытающегося подкрасться к лагерю, легко смогу определить. Птицу, вспорхнувшую с ветки, испуганную кем-то или чем-то, с её ритмом сердцебиения тоже опознаю легко и укажу направление, откуда ждать гостей. В общем, величина не статична.

«А ведь очень неплохо», — задумался я. Между тем мы выбрались за пределы столицы, и как-то так вышло, что выехали на тракт, ведущий к гипсовой шахте, где мы совсем недавно отыскали наследников Орциусов. Место здесь было глухое, гипсовая выработка давным-давно не работала. А потому мы остановились возле здания управы шахты. Вынув аквариум воздушной магией и подав Камелии руку для спуска с козел, я попросил магичку:

— Проверьте, пожалуйста, чтобы за нами не было наблюдения.

Со своей стороны магическим зрением я не обнаружил вокруг нас ни единой магической ауры или артефакта слежения. Но мало ли: вдруг где-нибудь в кустах кто-нибудь неодарённый спрячется. Не хотелось бы засветить собственные способности столь дурацким образом. Но спустя секунд пять-семь магичка отрицательно махнула головой и ответила:

— Чисто.

Портал я открывал прямиком в бабушкину лабораторию. Перенёс туда сперва аквариум, а после, уже подал руку Камелии и провёл её сквозь арку разрыва ткани реальности. Та разглядывала арку портала восторженным взглядом, словно маленькая девочка, впервые увидевшая чудо. С учётом отсутствия здесь портальных технологий подобное было недалеко от истины. Правда, Яйцо Феникса Пожарских обеспечивало принцу возможность перемещения по стране. Но одно дело — использование родового артефакта, и совсем другое — открытие порталов силой собственного дара.

Портал закрылся за нашими спина спустя секунду, а Каюмова словно завороженная не двинулась с места. Пришлось её растормошить.

— Камелия Тимуровна, у нас завтра планируется небольшое мероприятие для молодёжи. Я приглашаю вас присоединиться к кругу моих друзей.

— С удовольствием, Юрий Викторович. Я очень польщена этим приглашением, — вежливо поблагодарила меня магичка, но глаза её сияли удовлетворением как у отличницы, получившей высший балл на экзамене. — А теперь, если позволите, хотела бы попросить у вас на время экипаж и сопровождение.

Поднявшись на первый этаж, я едва ли не нос к носу столкнулся с Алексеем. У того лишь в удивлении вздёрнулась бровь при виде Каюмовой, после чего он поприветствовал магичку.

— Алексей Николаевич, будьте добры, не могли бы вы отдать распоряжение по поводу сопровождения госпожи Каюмовой к ней в родовой особняк вместе с некоторым грузом? А после я попросил бы собрать на небольшое рабочее совещание у княгини Леонтьева, вас, Олега Ольгердовича и сестру. Если все дома, конечно.

— Всё сделаю, — кивнул наш безопасник. — Заодно попрошу подать лёгкий ужин. Зная вашу привычку, могу предположить, что вы, скорее всего, голодны.

Я только понимающе улыбнулся: с утра маковой росинки во рту не было. Выставив ящики с библиотекой крови австро-венгерской знати прямо в холле, я отправился прямиком к бабушке в кабинет. Нужно же было сообщить о подарке, дожидающемся её в лаборатории.