К принцу на аудиенцию попал я далеко не сразу. Почти двое суток столица гудела от обысков, арестов, преследований и чисток после попытки дворцового переворота. Однако же сплочённая команда в лице эрцгерцога и канцлера смогла навести порядок. Более того, они изъяли тела из гипсовой шахты, умудрились даже допросить их для того, чтобы получить доказательства покушения на эрцгерцога и его братьев и сестёр. С боевой пятёркой Ордена убитой при спасении канцлера с дочерью такого же везения у них, к сожалению, не вышло. Мы покидали храм в спешке, мне некогда было трупы собирать, а братья Ордена имели за собой прекрасную привычку убирать всякое дерьмо.

Более того, к концу второго дня к принцу и канцлеру явилась делегация из иерархов ордена, которые едва ли не плакались о том, что их нагло оклеветали, некие наёмники проникли в организацию под личинами братьев ордена, чтобы скомпрометировать и дискредитировать непогрешимых братьев. Сами же орденцы в жизни никогда бы не навредили империи и всё делали исключительно ради её блага. Иерархи сильно надеялись на здравомыслие наследника и канцлера, а также на то, что подобное единственное пятно на святой репутации не сможет омрачить взаимоотношения между монархией и орденом.

Откуда я знал эти подробности? Да вот как-то канцлер разок вечером наведался в русское посольство обсудить со мной немаловажный вопрос, а именно стоимость своей собственной жизни. Я прекрасно понимал, что Эстерхази тоже далеко небедный род, но переводить в финансовую плоскость подобный актив я не спешил. Я предпочёл взять с Миклоша клятву о ненападении и о союзничестве на семь поколений, а также обязательство о предоставлении услуги, не противоречащей законам чести и интересам рода Эстерхази и Австро-Венгерской империи.

Не знаю почему, но Миклоша мне было отчасти жаль. А всё потому, что ему на должности канцлера приходилось разгребать дерьмо, которое Эстерхази проморгал с Францем Леопольдом. Это же надо было не заметить такой выдающийся серпентарий, собравшийся вокруг трона.

Если Франц-Фердинанд в силу собственной молодости мог ещё не до конца понять всю глубину задницы, в которой оказался, то Эстерхази понимал её прекрасно и осознавал, чем реально будет заниматься ближайшие пять лет. Более того, возможно, что у Эстерхази картина мира пошатнулась даже сильнее, чем у эрцгерцога. Ведь Эстерхази предали и его друзья из Священной Римской империи, и орден, на который последние лет пятьсот опиралась австро-венгерская монархия.

Наше «тёмное» вмешательство с Каюмовой очень ярко продемонстрировало силу и полезность магов из тёмной фракции, которые были систематически изжиты или уничтожены в Австро-Венгрии силами Ордена. Конечно, мы с Камелией молчали, что у нас на родине ситуация лишь чуть лучше, чем у соседей, негоже репутацию страны пятнать, но на деле мы с ней видели будущее Российской империи, если не найдём управы на Орден.

Австро-венгры же, когда кто-то намеренно травил аристократические фамилии, доводя их до безумия, оказались абсолютно беспомощны в сложившейся ситуации. У них на всю империю не нашлось ни единого обученного мага крови. Что, в принципе, было не удивительно. Никому не хотелось гореть, привязанным к столбу, за тёмную волшбу.

На этом фоне Камелия Каюмова оказалась невероятно востребованным магом. И, по сути, ради того, чтобы понять, кого ещё травили в империи, кроме Орциусов, канцлер очень приличную сумму заплатил Каюмовой. А уж та за последние двое суток денно и нощно дегустировала кровь дворян Австро-Венгерской империи, при этом тихо посмеиваясь, что давненько библиотека крови у них в роду не обновлялась. Из командировки Камелия привезёт просто богатейший урожай, что только добавит ей очков в глазах матриарха рода.

Ах да, орден, о котором я намекнул Францу-Фердинанду, Каюмовой тоже достался. Причём за заслуги перед Австро-Венгерской империей первой степени. Ещё бы: когда ты сперва помогаешь спасти наследников погибшего императора, а после определяешь на вкус минимум тринадцать аристократических родов, подвергшихся систематической травле, это очень даже значимое для империи деяние.

Пока же Австро-Венгерская империя чистилась от предателей, как собака от блох, я умудрился сбежать из посольства на несколько часов домой. При этом дело было ближе к полуночи, и это время я выбрал специально для того, чтобы застать и бабушку, и Эльзу дома. Дамы уже не удивлялись, когда я позвал их в кабинет к бабушке, перейдя туда порталом. Лишь выжидательно уставились на меня, стоило часам на каминной полке отбить полночь.

— Бабушка, сестрица, сейчас расчехляйте свои самые смелые фантазии по части алхимических ингредиентов. Всё, что вы когда-либо хотели получить, но стеснялись спросить, либо предполагали, что это весьма дорого, сейчас выписывайте и указывайте необходимые объёмы.

Нужно отдать должное моим женщинам. Обе, как прилежные ученицы, взяли по артефактному перу и, едва ли не высунув языки, принялись строчить мелким убористым почерком наименования. На всё про всё у них это заняло порядка часа. А после они перекрёстным обсуждением друг с другом устроили перекличку для того, чтобы отметить совпадающие позиции и уточнить разнящиеся. После чего Эльза, как самая молодая и наловчившаяся быстро писать конспекты в академии, свела в единый список работу свою и бабушкину, при этом отделив часть списка жирной чертой: двадцать позиций как принципиально важные, остальные — по возможности.

— Стоимость всего этого удовольствия, хотя бы примерную, можете сообщить?

— Миллионов пять, — переглянувшись с бабушкой, сообщила Эльза.

Я же, пробежавшись взглядом по списку, едва ли не расхохотался.

— Так, дамы, вычёркиваем полностью из списка всё, что касается ледяных виверн. Позиции неимоверно дорогостоящие, но мы их закроем собственными запасами, — правда, взглянув на надпись «мозг ледяной виверны» с обозначенной стоимостью с шестью нолями, я всё-таки не удержался, и решил уточнить: — А это за весь мозг?

После чего бабушка с Эльзой посмотрели на меня, словно на очень наивного юношу и едва ли не хором ответили:

— Это за сто грамм!

Я даже присвистнул, вспомнив размеры виверны. Это же какого веса должен был у неё быть мозг?

— Дамы, а ни у кого нет координат проживания ледяных виверн? Может, мне нужно смотаться туда на охоту, если уж они настолько дорогостоящие для алхимического разбора?

— Юра, даже не думай! — пригрозила мне бабушка, при этом взгляд её излучал тревогу. — Там температура в гнёздах такая, что ничто живое даже близко не подберётся. Все, кто пытались, даже сильные маги, потом становились хорошо промороженными консервами для их детёнышей.

Не став акцентировать внимание на этом вопросе, я добавил:

— Елизавета Ольгердовна, допишите ещё животин специфических, что только в Австро-Венгрии водятся или у соседей их. Может, удастся кого-то уникального заполучить для работы.

Бабушке идея понравилась, и она дописала тут же список из трёх позиций на латыни, прочитав которые я невольно вспомнил древнюю шутку, где собирался купец в дорогу и спрашивал у дочерей, что привезти им из стран заморских.

— Мне зеркальце! — молвила старшая.

— Мне гребешок! — попросила средняя.

— А мне синхрофазотрон в лабораторию! — быстр выкрикнула младшая, пока отец не передумал.

— Замуж, дура! Срочно замуж!

Так и я, прочитав названия живности, почувствовал себя купцом с синхрофазотроном… который цикличный ускоритель частиц… и которого в этом мире существовать не могло, а значит, понятие было приветом из прошло жизни, раз даже успело войти в обиход в качестве шутки.

— Боги с ними, с вивернами. Всё остальное постараюсь вам добыть.

Перед уходом в Вену, я решил совершить налёт на кухню, ведь еда в посольстве меня не впечатлила. То ли дело готовка нашей Алевтины…

Но моим надеждам не суждено было сбыться. В коридоре меня перехватил возбуждённый Леонтьев.

— Юрий Викторович, простите, что беспокою, но у меня вопрос особой важности, — обратился ко мне наш управляющий, чем немало меня напряг.

Что же такого могло случиться, чтобы он меня так разыскивал? Очень многие вопросы он умудрялся решать самостоятельно, стараясь не напрягать меня по пустякам, поэтому я даже напрягся от подобного начала разговора.

— Иван Иванович, не пугайте меня. Что стряслось?

На удивление, тот замялся и даже как-то нерешительно принялся сжимать папку у себя в руках, как будто не решаясь высказать причину, из-за которой он меня задержал.

— Не томите, Иван Иванович.

— Согласуйте приобретение пятнадцати килограмм серебра, — выпалил тот, и лицо его покрылось алыми пятнами.

Я даже слегка опешил, услышав такую просьбу.

— Так, Иван Иванович. Я, признаться, не силён в стоимости драгметаллов, но неужели покупка пятнадцати килограмм серебра может пробить брешь в нашем бюджете?

— Нет. Но вы сами… Вы отдавали указания по поводу приобретения некоторого количества драгоценных камней для работы нашей альбионской гостьи. Про само серебро речи не было.

— Так про него речи не было, потому что у нас свои рудники, — удивлённо уставился я на нашего управляющего. То ли он слегка перетрудился, что упустил наличие рудников из виду, то ли я чего-то не понимал.

— Да, но практически всё серебро, которое мы добываем, идёт на монетный двор, — попытался разъяснить мне всю глубину существующей проблемы Леонтьев.

— Ну так увеличьте добычу.

После этих слов Леонтьев и вовсе смутился и покраснел, а после поднял на меня взгляд и честно ответил:

— Я и предполагал так сделать, но только после получения вами от вашей гостьи однозначного ответа по поводу ваших будущих планов на семейную жизнь. Просто если увеличивать добычу, то это необходимо делать на постоянной основе. Если же сударыня не решится на подобный шаг, то проще пока обеспечить ей занятость покупным сырьём.

Да, логика в словах Леонтьева, как у хозяйственника, была. Теперь понятно, отчего он подобным образом краснел и бледнел: наращивать добычу исключительно под разовые всплески активности, чтобы потом нести ответственность перед императорским монетным двором, — та ещё морока.

— После возвращения из командировки я ещё раз поговорю с нашей гостьей на предмет того, что, возможно, она захочет заниматься ювелирным делом и в случае невступления в брак со мной. Нам ювелирный дом тоже был бы не лишним в качестве прибыльного предприятия. Так что если наша гостья решится, то перекраивать планы добычи мы будем под партнёра, который в дальнейшем может стать моей супругой, а не наоборот.

Кажется, у Леонтьева слегка отлегло от сердца. А у меня же отчего-то проснулось любопытство.

— А что ещё заказала наша альбионская гостья?

Здесь Леонтьев смутился ещё раз.

— Лунный камень она заказала и жемчуг, Юрий Викторович. Иные камни её не заинтересовали. Но если с лунным камнем запрос гостьи удалось удовлетворить, то с жемчугом не вышло. Качество сударыню не устроило, и поэтому нам пришлось краснеть и возвращать его поставщику. Правда, отказ был аргументирован и расписан на двух страницах, так что после ознакомления с ним Лебедевы слёзно умоляли дать им в аренду такого специалиста уже для их собственных закупок сырья.

Откуда-то в памяти всплыла информация о том, что самый лучший жемчуг добывался на территории Японской империи и Океании. Значит, нам следовало отправиться с Эсрай туда, в небольшую командировку, дабы богиня смогла пополнить собственные запасы. Казалось мне, что кайдзю не откажет нам в просьбе и укажет места, где можно добыть редкие жемчужины.

— Что ж, Иван Иванович, если у нас с вами вопросов пока больше нет, то готовьтесь. Через некоторое время привезу вам финансы в оборот. Командировка выдалась весьма успешной.

— Простите, князь, о каких суммах идёт речь? — тут же заинтересовался Леонтьев, готовый вцепиться в меня едва ли не клещом. Уж очень, видимо, тяготила его наша брешь в бюджете.

— Чтоб я знал! В идеале — до полумиллиона золотом, но уж сколько выдадут одним траншем, пока не могу предположить.

Мне кажется, если бы небо упало на землю в этот момент, Леонтьев бы даже не заметил. Я буквально рассмотрел в его глазах калькуляцию цифр и то, куда он собирался вкладывать ещё не полученные деньги.

— Иван Иванович, пожалуй, я пойду, ибо не хочу присутствовать при вашем мысленном дележе шкуры ещё не добитого медведя.

Тот моргнул и отстранённо кивнул, кажется, даже не расслышав, что я ему сказал.

* * *

Вернулся в Вену я вовремя. На следующий день меня призвали в Хофбург уже на личную аудиенцию к эрцгерцогу. Кабинет императора меня удивил. Даже у нашего принца кабинет выглядел гораздо более обжитым, что ли, и со вкусом обставленным. Здесь же строгая лаконичность, консерватизм и предельная полезность правили бал. Минимум нефункциональных вещей, максимум полезности: большой письменный стол с идеальным порядком, книжные полки, заставленные атласами, словарями, сборниками законов, карта империи на всю стену. И всего один-единственный портрет, висящий напротив рабочего стола императора. На нём была изображена жгучая брюнетка с карими глазами и очень упрямым, загадочным взглядом. Некоторое внешнее сходство между эрцгерцогом и дамой на портрете прослеживалось, из чего можно было сделать вывод, что это его мать.

— Присаживайтесь, князь, — эрцгерцог указал на стул с жёсткой спинкой напротив себя. — Благодарю, что пришли, и прошу простить, что вам пришлось ждать несколько дней.

Я лишь неопределённо пожал плечами. Уж если взять во внимание, что принцев и принцесс канцлер Эстерхази вывез из русского посольства буквально за несколько часов до приглашения меня на аудиенцию, то можно было легко сделать вывод, что обезопасить дворец и окружение Орциусов удалось совсем недавно.

— Я всё прекрасно понимаю. Напряжённость всей вашей ситуации прекрасно видна и по происходящему в столице, и по занятости госпожи Каюмовой.

— О да, госпожа Каюмова — просто находка для наших целей, — хмыкнул Франц-Фердинанд. — Свой орден она не просто получила, а отработала сполна. Что же касается вас, я не люблю быть должным и для начала хотел бы уточнить: каким образом вы рассчитываете получить финансы? Золото? Векселя? Облигации?

— Да мало ли что я хочу. Может, я хочу получить их русскими полновесными золотыми рублями, — хмыкнул я. — Однако же я прекрасно осознаю, что стандарт монетного двора у австро-венгров на золотую крону, несколько отличается от нашего. Эрцгерцог отстранённо кивнул, а после уточнил:

— Вы же в курсе, что это почти двести килограмм золотых монет? — осторожно уточнил эрцгерцог. — К тому же это заметная часть наших золотых резервов…

Нет, насчёт веса и объёма я был не в курсе. С другой стороны, вывозить дирижаблем двести килограмм золота было той ещё затеей. Но приходилось, так сказать, соблюдать легенду, ибо моё появление из портала Франц-Фердинанд, как оказалось, принял исключительно за бред своего сознания, в чём мне несказанно повезло. Посему, прикинув, что эрцгерцог и так идёт мне навстречу и не дробит выплаты, я решил пойти на уступки:

— Принимая во внимание вашу ситуацию, я готов часть средств получить золотом, а часть в эквиваленте.

У Франца-Фердинанда даже морщинка между бровей разгладилась от облегчения, а на лице заиграла улыбка:

— Половину тогда золотом, а вторую половину векселями. Их сможете обналичить в любом представительстве Райффайзенбанка или Роттердам-банка.

Что ж, вариант был неплох, тем более что, насколько я помню, австро-венгры банкротами не были, и банки спокойно принимали их векселя и облигации.

— Что ж, если вопрос с денежными средствами решён, то давайте перейдём ко второй части. Что по алхимии?

Я передал эрцгерцогу список, составленный моими женщинами. Переписывать его начисто после удаления всех позиций ледяных виверн было уже некогда, поэтому Франц-Фердинанд любовался нашим коллективным творчеством. Внимательно изучив, он позволил себе понимающую улыбку:

— Благодарю, что не стали пытаться выжать из нас невозможное. Насколько мне известно, последних ледяных виверн убивали недавно где-то на севере, там же и скупили все необходимые ингредиенты. А потому перекупать их у голландцев или Священной Римской империи сейчас обошлось бы нам втридорога. Что же касается остальных позиций, их изучат, и будут вам присылать партиями, пока сумма выданных ингредиентов не достигнет полумиллиона, как вы уговорились с Вороном. Тварей вам живыми достать или?..

— Желательно живыми. Специфика дара, — как само собой разумеющееся пожал я плечами на вопросительный взгляд эрцгерцога.

— Боги, всё забываю, что вы химеролог… — покачал головой тот. — Вы полны талантов… А теперь, вероятно, самая приятная часть для вас.

Эрцгерцог открыл ящик письменного стола и вынул оттуда куб размером в основании в две мужские ладони.

— Прошу.

Я осторожно взял его, почувствовав неожиданно большой вес контейнера.

— Вы знаете, что находится внутри?

— Конечно, я знаю содержимое каждого контейнера, находящегося в родовой сокровищнице, — улыбнулся Франц-Фердинанд и нажал на незаметную скобу.

Крышка контейнера с щелчком открылась. Я уставился на весьма знакомую форму артефакта, уже однажды виденную мной в качестве реликвии у Пожарских. Передо мной на подложке из опилок и бечёвки располагалась прозрачная, будто стеклянная, пирамида, внутри которой бушевали вихри Хаоса.