г. Майами, 134-ая улица, дом Бэйлов.

3 часа назад.

После отъезда Соула в доме Бэйлов было неспокойно. Том вернулся на чердак и остаток ночи рисовал портрет, заказанный картинной галереей. А Гвен, не на шутку встревоженная поступком дочери, осталась в гостиной и искала хоть что-то, чтобы занять руки.

Сперва ее взгляд упал на стопку постельного белья, для глажки которого у женщины не хватало времени. Она разделалась с ней за полчаса, а затем схватилась за тряпку и прошлась по дому, стирая пыль даже там, куда никогда не добиралась.

Суетливая уборка Гвен закончилась настоящим погромом. Не выдержав давления нахлынувших эмоций, мать начала опрокидывать все, что видела. Внезапный грохот привлек внимание Тома. Он выбежал из мастерской и обнаружил жену в спальне. В этот миг она смотрела на семейное фото в маленькой золотистой рамке, окруженная хаосом разбросанных вещей. И мужчина не сразу понял, что произошло.

Лишь когда Гвен схватилась за сердце и захлебываясь от слез, уселась на кровать, он понял – затишье обернулось бурей, и внимание к жене сейчас важнее денег за срочную работу.

Шум, донесшийся из-за двери, нарушил и без того тревожный сон Кристы. Словно опомнившись, девушка вскочила с кровати и начала вспоминать: “Который час? Уже утро?”, однако, город еще обволакивала ночь, и паника за стажировку отступила. Только за нее, ведь сердце не прекращало изнывать от приступов волнения. И причиной тому был Соул.

Подобно матери, в следующие часы Криста не находила себе места. Ходила из угла в угол, будто это что-то могло изменить. Возвращалась к столу и открывала ящик, где обычно лежал планшет, но быстро осекалась, вспомнив, что потеряла его на вечеринке.

“Что мне сказать родителям? Как объяснить, что в потере нет моей вины? Я просто…” – девушка остановилась, и ход ее мыслей пошел совсем в другую сторону. Более зрелую и взрослую. Ту, которой ее учил Соул. – “Конечно, я сама виновата. Только я. Не эти пьяные мерзавцы, а я. И должна честно признаться в этом. Может…”, – Криста остановилась напротив зеркала и, обхватив руками белую футболку, сказала себе: “Иди. Судя по шуму, мама не спит. Значит, и Том тоже. Ты должна пойти к ним и рассказать все, как было. Уверена, они поймут. Они же любят тебя”.

Итак, Криста приняла решение не отступать. Готовая с достоинством принять любое наказание, она вышла и спустилась в гостиную, попутно ужасаясь беспорядку, устроенному Гвен.

Из кухни доносился привычный механический звук и стук ножа о разделочную доску. Так что первым делом девушка пошла туда, но, сделав несколько шагов к порогу, замерла, прислушиваясь к разговору родителей.

– Ты к нему несправедлива, – убеждал отец глухим уставшим голосом. – Просто, мы не знаем его. Но я уверен: Соул – отличный парень.

– А кто даст гарантию, что тем выродком был не его друг? Что, если они были в одной компании?

– Мама, – произнесла Криста, наконец, зайдя внутрь. Она не стала делать вид, что не слышала, о чем говорила Гвен, поэтому присела на стул и твердо ответила: – Я не знаю того парня, который…– продолжение фразы встало горьким комком и никак не хотело превращаться в слова. Как бы дочь ни хотела признаться, заплаканные глаза матери и растерянность отца, не понимающего, как успокоить жену, переселили решимость. – Схватил меня за рубашку и…

Гвен резко вспыхнула, но, чтобы не наделать глупостей, положила нож и села рядом с дочерью.

– Не оправдывайся, – отрезала она. – Твой…приятель все мне рассказал.

– И? – испуганно спросила Криста, думая, что Соул все же выдал то, что она хотела оставить в тайне.

– И – что? – с непониманием переспросила Гвен. – Я тысячу раз предупреждала тебя. Но твой проект оказался важнее моих переживаний. И вот, чего ты добилась…

– Поздравляю, – резко вмешался отец, похлопав дочь по плечу. – Ты все же показала этим снобам, что такое настоящее искусство.

– Том! – вскрикнула Гвен, не желая оставлять привычное хождение от обвинений других к самобичеванию.

– Хватит, Гвен, – возразил муж, порядком устав от ее истерики. – Криста в порядке. Она преодолела себя и выступила перед незнакомцами, которые, наверняка, хотели ее задвинуть за более предприимчивую кандидатку…

– Откуда ты знаешь? – перебила дочь. – Ты знаком с кем-то из них?

– Не знаком, но в курсе, на чем стоит этот бизнес. И вот, что я скажу: ты пошатнула его основы. Я горжусь тобой!

За словами Тома последовали теплые объятия. Все плохое было позади. Оно скрылось в далекой темноте и растворилось в тишине родного дома. Но, к несчастью, Кристе предстояло сделать следующий шаг и признаться о потере подарка родителей.

– Пап, – робко произнесла девушка, потупив взгляд. – Есть еще кое-что…

– Что? – громко спросила Гвен, схватившись за сердце.

– Ничего такого! Сядь, – испугалась дочь. – Я оставила рюкзак с планшетом на пляже. Совсем забыла, что положила его на стул. Слишком спешила домой.

– Криста! – еще громче разразилась женщина. – Он совсем новый! Этому подарку не больше месяца! О чем ты думала? Понимаешь, насколько он дорогой?

– Да, простите, – уткнувшись взглядом в столешницу, согласилась дочь. – Я съезжу туда утром и поищу его. Наверняка он все еще там.

– Ну уж нет! Ты никуда не поедешь! – категорично заявила Гвен. – Я сама съезжу за ним, как только станет светлее.

– Мам!

– Не спорь и отправляйся спать! – женщина резко повернулась и продолжила готовить, демонстративно не обращая внимание на растерянных родных.

– Пап, – процедила Криста. – Ну, хотя бы ты…

– Поговорим утром, ладно? – попросил Том.

– Ладно, – с надеждой произнесла девушка и хотела подняться к себе, но желание загладить вину подтолкнула ее к матери.

Гвен не обернулась, но оценила порыв дочери, обнять ее и пожелать спокойной ночи. А затем, когда Криста вышла, бросила нож и сказала мужу: “Будь по-вашему. Пусть отвечает за свои поступки”, – Том улыбнулся, а Гвен продолжила: – “Но, если произойдет еще что-то. Я не прощу этого вам обоим, слышишь?”

На глазах женщины проступили слезы. Она пыталась унять их, но они лились и не хотели прекращаться. Чтоб поддержать жену, Том поднялся и подошел к ней, а затем стянул фартук и нежно прошептал на ухо: “Раз мы оба не собираемся спать, то…

– Том, – вздохнула Гвен.

– Идем, – сказал он, утягивая жену к лестнице. – Я не приму отказ.

Поднявшись к себе, Криста ощутила странную раздвоенность. С одной стороны – триумф, признание ее таланта и тепло отцовских слов. С другой – ледяную стену материнского молчания и щемящую тревогу за Соула.

Она не знала ни его адреса, ни телефона, иначе оборвала бы его мобильный бесконечными звонками. А сейчас решила больше не терзаться, а принять душ и лечь спать, чтобы сократить томительное ожидание утра.

В попытке смыть с кожи запах соли, пота и вожделения Итана, девушка провела в ванной двадцать минут. Все это время она смотрела на то, как капли стекают по телу, делая шрамы более яркими, а ощущение неполноценности – невыносимым. Однако даже в этом садистическом наблюдении Криста нашла нечто, за что могла похвалить себя. Она все же не испугалась и приняла помощь от незнакомца. Позволила ему прикоснуться к себе, хотя еще недавно думала, что это невозможно.

“Он видел их”, – шептала она, погладив шершавую поверхность длинного шрама, проходящего над грудью.

Его оставила девочка с милым именем Кейт, но со стальным и невыносимым характером змеи. Когда дети нарочно спрятали ее куклу и обвинили в воровстве Кристу, а затем проделали тот же фокус с горстью конфет, Кейт, не разобравшись, накинулась на бедного ребенка. И не с голыми руками, а с тонким металлическим прутом, который вытащила из старого забора. Малышке потребовался месяц, чтобы залечить рану в местном лазарете. И с тех пор, как это произошло, на нее сваливали каждую мелочь, даже если быстро выяснилось, что она здесь ни при чем.

“Он точно видел их, когда надевал футболку” – повторила девушка, покинув омут воспоминаний. – “И ничего не сказал. Не спросил. Просто…принял? Или сделал вид? А может, ему было все равно?”.

Эти вопросы будоражили мысли даже тогда, когда Криста легла в постель, обнимая себя и представляя сильные руки Соула. Только они не пугали ее, а бережно обволакивали, защищая от всех напастей на свете. Лишь их она мечтала почувствовать на своих плечах и изгибах шеи и…

Вдруг в разум ворвалась волна стыда за постыдные мысли. А затем их сменили сомнения:

“О чем я, Боже? Я была не в себе! Пошла в океан, наговорила глупостей. Где была моя голова? Что он мог подумать? Что делает сейчас? И решится ли на новую встречу?”, – за размышлениями последовала горькая усмешка: – “Хватит! Я превращаюсь в Гвен! Мне ничего не известно о Соуле! А я уже живу в его голове!”.

Криста устало откинулась и закрыла глаза, однако, уснуть не получилось, ведь вскоре в комнате раздался резкий звон.

“Сара?” – удивилась девушка, глядя на экран смартфона. – “Черт! Я забыла написать ей, что приехала! А остальное? Это лучше обсудить лично!”.

Рассказав подруге, что находится дома, Криста сделала еще одну попытку заснуть. Ей с трудом удалось сделать это, а утром заставить себя открыть глаза.

Рассвет наступил слишком быстро. Криста встала с ощущением тяжести, как после длительной болезни. Умылась, сделала привычный высокий хвост, надела другие джинсы и любимое худи, а после спустилась в ожидании новых поворотов в своей судьбе.

Внизу пахло кофе и свежими тостами. Обычная утренняя суета, но атмосфера была иной. Напряжение буквально витало в воздухе, и на этот раз его источником была не только Гвен, но и Том.

Отец сидел за столом с чашкой кофе и сосредоточенно смотрел телевизор, а мать, чуть более спокойная, чем ночью, выжимала из апельсинов сок.

– Доброе утро, – тихо сказала Криста, войдя в комнату.

Том медленно перевел на нее взгляд и кивнул.

– Доброе. Но, похоже, не для всех.

Отец прибавил громкость, и речь диктора окончательно разрушила призрак спокойствия, царящий в комнате.

“Масштабная вечеринка на Саут-Бич, устроенная в честь дня рождения известного отельера Маркуса Торна, завершилась трагедией. Источники в полиции сообщают о серьезной драке со смертельным исходом, произошедшей в прошлую ночь…”.

Криста замерла и впилась взглядом в экран.

“По предварительной информации, конфликт возник между несколькими молодыми людьми, не входившими в число официальных гостей. В результате потасовки один человек скончался на месте от полученных травм. Второй доставлен в больницу”, – сообщение сопроводили фотографиями потерпевших, в одном из которых Криста узнала Итана. А затем под ними появились надписи: Кевин Хилл и Итан Бренсон, подтвердив опасения девушки.

“Они все же встретились, и двое попали в больницу…Значит, Соул был один против всех…”.

“Полиция разыскивает возможных свидетелей и участников драки…”

– Выключи, наконец! – вскрикнула Гвен. – Ты все утро будешь смотреть новости? В мире и так мало хорошего. Еще эти разборки…Ай! – женщина обожгла палец, случайно задев горячую сковороду с яичницей, которую так любит дочь.

Том нехотя щелкнул по пульту и вопросительно посмотрел на Кристу, которая едва стояла на ногах от подозрений в причастности Соула.

– Вот тебе и вечеринка, – подстегивая паническое состояние дочери, протянула Гвен.

– Не может быть, – прошептала Криста, не понимая, что говорит вслух.

– О чем ты, дочка? – насторожился Том, но, получив в ответ молчание, предпочел не расспрашивать ее, а прибегнуть к хитрости. – Соул упоминал какого-то Итана…Вчера. В разговоре с мамой.

– Неужели? – распахнув глаза от ужаса, спросила Криста, угодив в ловушку.

– Тааак, – мягко сказал отец и взглядом попросил дочь сесть рядом. Она подчинилась, но продолжила молчать, ожидая вопроса Тома. – Я вижу, ты знаешь что-то. И если не о драке, то точно узнала этих парней.

– Крис! – скомандовала Гвен, присоединившись к мужу. – Признавайся! Ты знаешь их?

– Да, – тихо сказала дочь, рассматривая рисунок на скатерти. – Я видела их на вечеринке.

– По новостям сказали, что они не были приглашены…– не унималась мать, зацепившись за слова диктора.

– Не были. Но прошли внутрь ближе к ночи, когда охрана перестала следить за гостями, – врала Криста.

– Что ж, надеюсь, ты говоришь правду, – буркнул Том, – В противном случае, мы не сможем больше доверять тебе, Крис. Прошу, будь благоразумна и честна с нами. Что бы ни случилось. Хорошо?

– Конечно.