г. Майами, путь ко 2-ой авеню.

5 июня 2025 г.

Темный седан мягко катил по ночным улицам Майами. За всю дорогу Дик не проронил ни слова, опасаясь гнева начальника. Праймер не хотел, чтобы кто-то знал о его личной жизни. И пусть, она нередко обнажалась в самый неподходящий момент, когда вчерашняя любовница внезапно становилась врагом, он не допустил бы подобного от Дика.

Сара сидела на заднем сидении, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и ощупала себя преданной и разбитой. Не физически, но внутренне, будто из нее достали все живое и оставили пустую, бесчувственную оболочку.

Каждый поворот, мерцающий огонек на вершине фонарного столба и отблеск фар на лобовом стекле проезжающей машины напоминал ей о провале. Тяжело вздохнув, девушка пригляделась к отражению в темном стекле и замерла, не увидев прежнюю Сару. Сейчас она была похожа на простую девчонку с бледным лицом и размазанной тушью под глазами. Пучок, беспорядочно рассыпавшийся на плечи, удерживала пара шпилек, и Саре казалось, что в этом образе есть нечто символическое.

“А чего я хотела?” – в который раз ядовито прошептал разум. – “Что прыгну в его объятия и вместе с проектом получу сердце? Он дал мне личного водителя! Для таких подонков даже это много!” – девушка вздрогнула от резкого кашля Дика, который напряженно посмотрел на нее через зеркало заднего вида. – “Плевать. Понять бы, как теперь себя вести? Как смотреть в глаза этой напыщенной стерве Пейдж? И надо ли? Может, выбрать другое место для стажировки? Мне предлагали сотрудничество еще две фирмы. Да, маленькие и…не такие востребованные, но все лучше, чем ходить по офису, как прокаженная, и выполнять поручения секретарши! Пора закрыть эту страницу. Я провалилась. Признаю. Но это не должно повториться!”.

Так, терзаясь бесконечной ненавистью к себе, Сара продолжала смотреть в окно и мысленно оплакивать порушенные надежды. Подорванную гордость, острый ум, что не спас ее.

Девушка прощалась со всеми ними, чтобы стать другой. Не вернуться, а возродиться и из пламени превратиться в лед.

Да, она хотела не просто выжить в царстве вечной зимы под названием “бизнес”. А захватить его, подчинить себе и заставить считаться с собой. И пусть маленькая часть ее все еще томилась от восторга, вспоминая жар тела Джоша в темноте салона его Порше. Девушка приняла единственное верное решение – уйти, пока Праймер не сделал следующий ход и с позором не выгнал ее или заставил вечно спать с ним ради карьеры.

Едва седан остановился у старого здания в спальном районе Майами, Сара вышла и без прощаний и благодарностей, направилась к подъезду. Пройдя по коридору к квартире под номером 3B, девушка достала ключ и дрожащей рукой с трудом попала в замочную скважину.

Маленькая квартирка встретила ее запахами дерева, лаванды и едва уловимым ароматом ее собственных духов. Осторожно заперев дверь, Сара прислонилась к ней спиной и закрыла глаза, надеясь хотя бы здесь обрести спокойствие. Однако тишина, обычно такая уютная, лишь сильнее давила на девушку, подчеркивая ее одиночество.

Спустя полчаса неподвижного сидения на полу, Сара прошла в спальню, постоянно смотря под ноги. Механически сняла платье, скомкала его и швырнула в дальний угол комнаты, словно свидетеля преступления против нее самой. Накинула легкий шелковый халат и склонилась у большого зеркала в резной раме.

Отражение не лгало. Глаза, обычно такие яркие и насмешливые, потухли и покрылись красными прожилками сосудов. На щеках пятнами горел румянец, оставленный не страстью, а унижением и холодным ветром. Опухшие губы под слоем дорогой помады кричали о боли от прикосновений Джоша. И все тело ныло и вторило мыслям: “Я заигралась и получила жестокий урок”.

Закончив обычный ритуал перед сном, девушка взяла из клатча телефон, чтоб написать подруге. Она отчаянно нуждалась в ком-то, кто был частью ее прежней жизни. Знал ту самую Сару, которая сейчас покидала этот тихий, уютный уголок.

Дрожащие пальцы не сразу вывели сообщение. Они предательски промахивались и стирали его снова и снова, пока, наконец, не написали короткую строку:

[02:17] Крис. Ты дома? Все в порядке?

Спустя минуту, когда девушка уже была в постели и, прижавшись к подушке, старалась изгнать последние всполохи исчезающей ночи, телефон ожил.

[02:18] Криста: Да. Я дома. Все в порядке. Меня подвез друг.

[02:19] Друг?

[02:20] Криста: Да. Длинная история. Завтра все расскажу.

[02:20] Ты хотела сказать – сегодня.

[02:21] Криста: Спокойной ночи.

[02:21] Спо…

Сара не успела дописать пожелание подруге, как раздались три четких, настойчивых удара в дверь. Девушка замерла, подумав, что кто-то ошибся, но все же подошла и с любопытством посмотрела в глазок.

По ту сторону в тусклом свете коридорной лампочки стоял он – Джош Праймер. Только теперь босс выглядел иначе.

Его светлая рубашка, покрытая бурыми пятнами, была расстегнута, обнажая грудь. Из скулы, брови и нижней губы медленно сочилась кровь. А в карих глазах горел дикий, незнакомый ей огонь. Не ярости, а отражения чего-то темного, отчаянного и всепоглощающего.

“Джош?” – удивление поразило девушку, словно выстрел. Она выглянула в коридор и буркнула: – “Какого черта тебе нужно?”.

Праймер шагнул внутрь, не спрашивая разрешения, и громко хлопнул дверью за спиной.

– Просто ехал мимо и подумал о тебе, – прохрипел он с нервным придыханием.

– Где ты был? Откуда кровь? Ты что подрался? – без умолку тараторила Сара, рассматривая раны и синяки Джоша.

Ему было приятно видеть ее такой обеспокоенной. Особенно, когда девушка схватилась за аптечку и принялась обрабатывать его шею и лицо. Но ее состояние сильно мешало его плану. И он заключался не в первой помощи и утешениях, а в сексе. Диком и необузданном.

В таком, который не получил от Пейдж.

“Остановись, это ерунда. На меня напали какие-то ублюдки. Со спины, как шакалы. Получили по роже и смотались. Вот и все”, – Праймер склонился к девушке и томно прорычал: – “Сам виноват. Надо было уезжать с тобой”.

Все сказанное Джошем еще бередило ее память и душу, так что она не собиралась так просто сдаваться под напором его желания.

– Тебе нужно в больни… – монотонно процедила Сара, сделав пару шагов назад, но Праймер перебил ее.

– Я там, где должен быть, – он снова приблизился. – Зачем я здесь? Все просто. Я понял, что ты должна быть моей. Только моей. Сейчас и навсегда.

Эти слова не были признанием. Скорее, предупреждением о захвате того, что ему не принадлежит. А следом Джош прижал девушку к себе, приводя приговор в исполнение. Одной рукой он грубо схватил ее за волосы, заставив откинуть голову, а другой – рванул пояс халата, сорвав нежную ткань одним движением.

Оставшись обнаженной перед ним, Сара вскрикнула от неожиданности, но Джош подавил ее голос поцелуем. В его взгляде металась искра безумной голодной потребности в обладании. В подтверждении своей власти и в стирании всего, что случилось до этого момента.

Затем, не дав любовнице опомниться, он склонился и легко, почти без усилий, взял ее на руки. Сара инстинктивно обвила его шею, ощущая под пальцами влажную от пота кожу и напряженные мускулы. Ее разум требовал остановиться, но та самая нить, от которой она так старалась избавиться, снова протянулась к Джошу, затмив все дальнейшие попытки попросить его уйти.

В этот момент она отчетливо ощутила, как граница между насилием и спасением; кошмаром и исполнением желания растворяется, оставляя обоих в оглушающей тишине.

Праймер больше не ждал. Грубо бросив Сару на цветные простыни, с такой силой, что пружины матраса издали глухой скрип, он достал из брюк презерватив и, разорвав упаковку зубами, медленно надел его, постоянно смотря в глаза любовницы. Босс очень хотел, чтоб ее жадный взгляд, направленный на горячую твердую плоть, стал подтверждением его мужской состоятельности.

Чтобы впитать в себя все ее предвкушение без остатка, он обхватил головку и до предела натянул прозрачный латекс. И лишь после этого бросился к Саре, с силой прижав ее к матрасу.

В глазах Джоша бушевал шторм – неистовый, лишенный всякого прикрытия. Его рот целовал ее шею, ключицы, грудь, оставляя метки, которые завтра превратятся в синяки. Сара выгнулась, чтобы отдать ему всю себя и снова почувствовать эту боль, смешанную с огненной волной где-то в глубине живота. Она стонала, но в этих стонах не было протеста, а только искренний отклик на его первобытную ярость.

Боссу нравилось видеть стажерку такой уязвимой и открытой. Его пальцы впились в ее бедра, а затем двинулись внутрь, находя ее влажной, горячей и готовой. В ответ на касание, любовница сомкнула ноги, однако Праймер поймал ее колени и протиснулся между ними.

“Смотри на меня и помни, детка” – он опустился к ее лицу. – “Ты – моя. Только моя. И здесь,” – Джош провел головкой по твердой горошине, дразня и вырывая мольбы о продолжении, – “больше никого не будет”.

Вслед за последним словом, которое прозвучало, как открытая угроза, он заполнил Сару до самого предела. Вытеснив мысли о связи с кем-то другим вместе с воздухом из ее легких, Джош задрожал от безумия, вышел и отчаянно ворвался вновь.

Мужчина действовал так яростно не ради удовольствия, а чтобы загнать подальше призрак унижения, которое испытал с Пейдж. Сара же отвечала ему с искренней страстью, впиваясь ногтями в спину и плечи, кусая губы и превращая два дыхания в один прерывистый, хриплый ритм.

Насытившись видом ее расслабленного лица, упругой груди и мягких бедер, Праймер перевернул любовницу, резко выдернув из себя. Вновь вошел сзади, обхватив ее горло, но не сжимая, а утверждая контроль.

Волна нестерпимого чувства захлестнула обоих. Вжавшись лицом в подушку, Сара выгибалась под ударами его бедер о красные от шлепков ягодицы. Это была не близость, а битва. Схватка двух раненых душ, ищущих в боли друг друга подтверждение того, что они еще живы.

В ней была своя, извращенная честность. Никаких лживых слов, нежных ласк и игр. Только неприкрытая нужда, выплеснувшаяся наружу.

Когда волна судорог накрыла Джоша, он издал протяжный рык, и, вонзившись в любовницу в последний раз, обмяк, заливая ее спину потом.

Так, уставшие и наполненные, любовники лежали несколько минут. Тишина комнаты теперь казалась оглушительной, а свет лампы ярким и раздражающим. Сара чувствовала, как бешеный ритм в груди Джоша постепенно сменяется ледяной усталостью и напряжение в мышцах отступает, позволив ему лечь рядом и уставиться в потолок.

Девушка осталась лежать на боку, прижав колени к груди и чувствуя, как по внутренней стороне бедер стекают капли ее желания. Душевная боль, что временно заглушила похоть, вернулась к ней и безжалостно обнажила пугающую опустошенность.

“Джош пришел ко мне. Сказал, что теперь я принадлежу ему. Я – ему! И никак иначе. А чей он? И кто я в этой новой реальности?”

Девушка осторожно повернулась, но не увидела ни радости, ни счастья в глазах любовника. Они были сомкнуты, а губы расслаблены. Праймер спал, и в отличие от Сары вновь был честен.

“Это произошло! Опять! Он получил, что хотел, а я…поддалась! Раскисла! Осталось подождать до утра, и я уверена – все будет, как раньше…” – Сара посмотрела на часы, на которых ярким пламенем горели цифры: “4:10”, и поднялась. – “Нет смысла спать. Да, я и не смогу после всего, что было. Нужно принять душ, а потом…Потом решить, куда я отправлюсь сегодня. В офис или на свободу. Подальше от него”.