Я с величайшим уважением отношусь к переводческой работе и надеюсь, что ее не станут обделять вниманием, которого она достойна. Также мне хотелось бы видеть гармоничное развитие этого нелегкого вида человеческой деятельности. Я считаю, что такая работа – полностью продукт духовной культуры, и, в отличие от материальных результатов труда, здесь никак нельзя гнаться за количеством. Действительно, если в вашей стране, например, переводится большое количество текстов, то ее престиж среди прочих стран должен расти. И тут вдруг оказывается, что большая часть этих переводов не просто дурные, а даже вредные – так о каком «престиже» в таком случае можно говорить? Я совершенно уверено, что переводами следует заниматься не для заработка, а для того, чтобы расширять возможности культурного взаимодействия между разными народами.
И совершенно прав был председатель Мао, когда говорил, что нужно «использовать зарубежные достижения в пользу Китая», сделать же это нам позволят переводы иностранных текстов. Как ни крути – они нам необходимы.
Но повторюсь, нельзя браться только за то, на чем можно заработать деньги. Мы уже поняли, что стремление к одному только количеству не приносит в итоге никакой пользы. Но как же тогда стать страной с сильной переводческой школой? Мне кажется, что это тоже не должно быть самоцелью переводческой работы. Я думаю, что следует просто своевременно и добросовестно выполнять свою работу – переводить и представлять на суд читателя хорошие зарубежные произведения, а судить о некой «силе школы» вовсе нет необходимости.
За последние годы я читал мало переводов, а уж тем более не изучал их, так что вполне могу быть неправ в своих суждениях. Однако меня не оставляет ощущение, что наш художественный перевод сейчас представлен низкокачественными, сделанными наспех текстами, хотя справедливости ради надо сказать, что среди них иногда попадаются и весьма достойные. Я неоднократно состоял в жюри литературной группы «Государственной книжной премии», и каждый раз в конкурсе участвовали выдающиеся переводные произведения. Иногда премию получали новые переводы всем давно известных текстов, которые по качеству явно превосходили старые. То есть делать однозначный вывод, что практика перевода в Китае находится в упадке, нельзя. Но, повторюсь, совершенно недостойных работ встречается очень много, и мы не должны закрывать на это глаза.
Причины падения качества переводов разнообразны, сложны и связаны со многими факторами – с техникой переводчиков, их профессиональной этикой, отсутствием критики, недостаточно жестким контролем со стороны издательств.
Здесь мне бы хотелось обратить внимание на два пункта. Во-первых, переводчик должен обладать широким кругозором. Нынешние условия обучения молодых людей иностранным языкам гораздо лучше, чем были в прошлом, а способности современных студентов к пониманию ничуть не хуже, чем в прежние времена. Но их подводит нехватка общих знаний и слабый уровень владения родным, китайским языком. Кроме того, я заметил, что молодые специалисты не могут или же просто не пытаются переводить в разных стилях в зависимости от предмета перевода. Скажу с точки зрения науки: переводы, сделанные преднамеренно плохо, без понимания переводческой этики, теперь встречаются довольно часто, что не может не огорчать. Во-вторых, издательства непременно должны проверять переводы. В прошлом любой текст строго контролировали, и эта добрая традиция должна быть продолжена. К сожалению, сейчас немало издательств подходят к такой работе без должной ответственности, а кое-где и вовсе нет редакторов, знающих иностранные языки. То есть мы отказались от контроля качества перевода, и соответствующей системы у нас просто нет. Для разрешения сложившейся ситуации необходимо, чтобы заинтересованные органы сообща навели порядок в этой области.
Глубоким изучением теории перевода я не занимался, однако по опыту знаю, что к разным его видам выдвигаются совершенно разные требования. В некоторых случаях необходимо строгое соответствие оригиналу, но порой достичь такого соответствия сложно или вовсе не нужно – достаточно выразить общий смысл. Поэтому для переводов весьма непросто выработать какой-то единый общий критерий. Даже используя принципы «точности, доступности и изящества» Янь Фу или прочие системы, выдвинутые его последователями, мы не сможем опираться только на них и должны лишь учитывать их как некий вектор. Художественная литература допускает широкие трактовки и формулировки в силу разного понимания замысла самого автора, произведения и литературного фона. И, разумеется, все эти требования должны основываться на тщательных исследованиях, а не на субъективном желании переводчика.
Я считаю, что в целом уровень подготовки наших переводчиков довольно высок, и подтверждение тому – многочисленные успехи в этой области. Конечно, есть и недостатки, которые в основном проявляются в двух аспектах. Во-первых, мало внимания уделяется подготовке свежих переводческих кадров. Во-вторых, сам курс подготовки пока слабоват. Раньше в Шанхае работали высококлассные специалисты, оказавшие огромное влияние на развитие художественного перевода, а теперь для многих это скорее хобби.
Однако профессиональный перевод – это наука со своими закономерностями. Цивилизованному обществу, открытой стране нужны знатоки своего дела, а труд переводчика должен стать социально значимым и уважаемым занятием. И это должно сподвигнуть нас интенсивнее заниматься подготовкой молодых специалистов. Кроме того, в университетах перевод рассматривается как некий прикладной предмет в рамках курса по изучению иностранных языков. Похоже, владение иностранным языком естественно подразумевает умение переводить, а ведь это не так. Нужно начинать с реорганизации преподавания данного предмета в университетах и укреплять позиции переводческой науки, чтобы резервные кадры получили хорошую профессиональную подготовку. Также я выступаю за то, чтобы люди, желающие заниматься переводом, учили на один-два языка больше.
Много лет назад я призывал к учреждению правительственной премии в области перевода. Это крайне важно, поскольку подобное признание достижений специалистов-переводчиков вывело бы их на новый уровень. Подобные премии существуют во многих странах, и лауреаты – это в первую очередь те, чьим стараниями ширятся культурные контакты между нашей страной и зарубежьем. А это, в свою очередь, способствует великому делу возрождения Китая.
Итак, я ратую за то, чтобы наше правительство поддержало нелегкий труд переводчика и как можно скорее учредило Государственную премию в области перевода. Я вновь призываю к тому, чтобы определенные правительственные ведомства взяли инициативу в свои руки и сначала внедрили бы такую практику поощрения и признания, а затем постепенно улучшали ее. Это станет дополнительной помощью тем, кто, преодолевая все трудности, борется за высокое качество переводной литературы.
Конечно, одному мне не под силу охватить все условия, необходимые для процветания переводческой деятельности в нашей стране. Однако я подумал о некоторых пунктах.
Для начала, говоря модными нынче словами, нам следует обратить внимание на «экологическое равновесие перевода». Просвещенность общества определяется взаимодействием и переплетением разных культур, формируется за счет синтеза. А вот современная зарубежная литература сталкивается с таким явлением, как «пристрастия», и уделяет внимание лишь английской и американской культурам. Это относится как к книгам, так и к кино, а тем более – к телевидению. Однако передовая культура не может быть ограничена исключительно этими странами. Для литературного перевода мы должны выбирать лучшие произведения – как древние, так и современные, как восточные, так и западные, как сложные, так и общедоступные, разных жанров и видов. Особого внимания заслуживают исследования и перевод прекрасных текстов, что подарила нам восточная культура. Я совершенно уверен, что эту проблему «пристрастий» необходимо решать! Полагаю, здесь может помочь некое единое планирование. Духовная культура не может полностью регулироваться рынком. Некоторые ее плоды имеют высокую научную или эстетическую ценность, и они нуждаются в государственной поддержке, которая сможет, например, ограничить выпуск дурных переводов. Истинное процветание заключается в стремлении к высокому качеству и рациональной структуре переводных текстов.
Далее, нам нужно избрать определенную политику регулирования сферы переводов. Например, разумно ли не считать достижениями в области научных исследований переводы, сделанные в высших учебных заведениях? Как различить, какие из них являются таковыми, а какие – нет? Зачастую оплата за устные переводы неподобающе высока, а вознаграждение за письменный художественный перевод – лишь несколько десятков юаней за тысячу иероглифов, и это прямо-таки оскорбительно низкая ставка. Если представители различных кругов, помимо переводческих, присутствуют на собраниях Народного политического консультативного совета Китая, значит, внимание к их деятельности так или иначе проявляется. Переводы всегда исходят из оригинала, поэтому если даже будет установлен факт плагиата, авторское право переводчика защитить очень сложно. Эти вопросы, равно как и многие другие, требуют внимательного изучения и четких ответов.
И, наконец, очень важно укрепление единого руководства. Поддержка работы переводчиков зачастую ведется только на словах, в реальности же до сих пор нет ни одного правительственного органа, которой занимался бы исключительно управлением этой сферой. Год назад Мэй Шаоу и еще более тридцати членов Народного политического консультативного совета Китая выступили с совместным требованием об учреждении государством единого органа управления в области перевода. Ответ на их требование до сих пор не получен. Что ж, нам предстоит еще немало сделать для планирования своей деятельности, установления политического курса, регулирования образования, формирования кадров, рыночного управления переводами. Надеюсь, все эти проблемы привлекут всеобщее внимание.
2005