Этим заголовком я как будто намеренно хочу напугать читателей. Что ж, он весьма реалистичен, в нем нет ни капли демагогии.

Китай славится своими традициями перевода, его давней историей. Ни одна страна мира не может сравниться с нами по количеству переведенных текстов. Этот факт известен и в нашей стране, и за ее пределами, нет нужды доказывать его, как и лишний раз повторять это.

С конца эпохи Цин и до начала периода Республики, минуя Движение 4 мая и до нового периода после Освобождения Китая, наши переводчики трудились не покладая рук. Появилось множество переводных книг, в том числе художественная литература, труды по физике, праву, сельскому хозяйству, промышленности, медицине и прочим наукам. Они оказали огромное влияние на становление китайского общества. Я даже не могу представить, на каком уровне развития находились бы наша культура, образование и государственное строительство без этих трудов.

Задумавшись о вопросах перевода, я перелистал некоторые книги – как древние, так и современные, как китайские, так и зарубежные, освещавшие эту тематику. В большей степени на данный момент меня интересует теория. Древнекитайские концепции перевода отличаются богатейшим содержанием и широтой затрагиваемых аспектов, а Новейшее время характеризуется бурным наступлением всевозможных западных теорий, соперничающих между собой. Некоторые из них создают видимость аналитического подхода и порой кажутся трудными для понимания, однако, если разобраться, становится ясно, что для практического применения они не годятся, а вся их глубина – лишь видимость.

Да, признаю, мои взгляды консервативны, и я совершенно уверен, что нам по-прежнему можно придерживаться строгих и возвышенных слов: «В переводе есть три сложности: точность, доступность, изящество». Их суть ясна, они бьют в цель, «кратки, но метки». Ни одно из этих трех слов нельзя вычеркнуть, и, похоже, нет никакой необходимости дополнять этот список чем-либо еще. Если не отступать от озвученных ориентиров, вы сможете полностью овладеть мастерством перевода.

Базовой из этих трех составляющих, на мой взгляд, является точность – без нее ни о каком переводе и говорить нечего. Изучая вопросы перевода или комментируя переведенное произведение, я в первую очередь смотрю на то, насколько оно соответствует оригиналу. Переводя «Эволюцию и этику», Янь Фу несколько отклонился от темы, поэтому он назвал свой труд «выражением основной мысли». Название же этой моей заметки – «Кризис перевода» – наводит на мысль о том, к чему приводит несоответствие критерию точности.

В последнее время я не занимаюсь переводами. Однако, как главному редактору различных изданий и сборников, мне иногда все же приходится сталкиваться с такими рукописями. В прошлом году друг порекомендовал мне один перевод, в надежде включить его в сборник под моей редактурой. Он рассказал, что у переводчика хороший уровень английского и что он неоднократно выполнял устные переводы и прекрасно справлялся с поставленными задачами. Что же до его письменных переводов, так уже вышли две переведенные им книги. Мой старый приятель – известный в Китае и за границей ученый, чей авторитет внушал доверие, поэтому его протеже непременно должен был показаться мне достойным. Текст уже предстояло сдать в набор. Неизвестно почему, но я подумал, что следует его проверить, и попросил предоставить мне оригинал. Внимательно прочитав и сверив несколько страниц, я обнаружил некоторые проблемные места, но был не слишком уверен в своей правоте и обратился к профессору Чжоу Иляну, чтобы тот сравнил перевод с оригиналом. Замечания профессора полностью совпали с моими: обнаружились множественные недочеты, в таком виде текст нельзя было отправлять в издательство. Я по-прежнему уверен, что английский того молодого переводчика весьма хорош и что он прекрасно справляется с устным переводом. Однако устный перевод отличается от письменного – речь не подразумевает абсолютно точного перевода. Неплохо, когда переводчик может перевести семьдесят-восемьдесят процентов. Я некогда слышал, как господин Чжоу Эньлай и господин Го Можо высказывали похожую точку зрения. А вот требования к письменному переводчику должны быть чрезвычайно высокими, поскольку у него достаточно времени на обдумывание текста. Пусть выполнить стопроцентный перевод невозможно, но необходимо стремиться к этому уровню! Я считаю такие взгляды разумными и надеюсь, что они получат одобрение читателей.

Но каковы же те две книги, переведенные молодым переводчиком, что уже изданы? Я не читал оригинальных версий и не осмелюсь судить об этом. Логично предположить, что они не слишком сильно отличаются от предоставленного мне перевода. Сложно поверить, что уровень одного лишь перевода, присланного мне, был, как назло, таким низким, а уровень перевода двух уже опубликованных книг – запредельно высоким. Будем честны – это маловероятно.

Моя мысль разворачивалась все дальше, и я подумал о множестве переводов, изданных в нашей стране за последние несколько десятилетий. Меня охватил трепет. Нельзя отрицать, что среди этих переводных произведений есть очень качественные тексты, соответствующие критериям точности, доступности и изящества. В равной степени следует признать, что среди них есть и немало проблемных. Как бы то ни было, детальной статистики по количеству дурных и хороших переводов у меня нет.

Так что же мы подразумеваем, говоря, что вот этот перевод плохой, а тот – хороший? Думаю, ключевым моментом здесь выступает точность или, напротив, неточность. Прежде всего перевод должен четко следовать оригиналу, и только потом мы сможем говорить о доступности и изяществе. Если нет четкого соответствия оригиналу, то все остальное попросту теряет смыл. Переводные тексты можно разделить на три категории. К первой относятся те, что полностью соответствуют трем озвученным выше критериям, это переводы высочайшего качества; во вторую можно включить точные переводы, которым не хватает изящества и доступности, это тексты средние; третья категория содержит откровенно дурные переводы. Границы между этими категориями достаточно условны. Некоторые тексты, например, соответствуют критериям доступности и изящества, но недостаточно точны, с оговорками их можно причислить ко второй категории. У многих современных весьма популярных переводов язык свободен и легок, очень «китаизирован». Достоверны ли они? Я не сравнивал их с оригиналом и не осмеливаюсь расточать слова, однако сомневаюсь в соответствии этих переводов оригинальному тексту. А раз я сомневаюсь, то подобный стиль перевода не следует одобрять.

Другой вопрос, который занимает меня, касается именно плохих переводов, а конкретнее – почему они бывают плохими? Думаю, тут есть две основных причины: первая – это уровень владения иностранным языком, а вторая – отношение к работе.

Сперва о знании языка. Изучая иностранный язык, необходимо осознать две вещи. Во-первых, это не что-то непостижимое – знания доступны понимаю человека, и главное – не бросать учебу. Во-вторых, не следует предаваться иллюзии, что эта учеба дается легко, что овладеть новым языком не составит труда. Важно понимать, что придется немало потрудиться. Изучение иностранного языка не отличается от изучения любой другой области знания: нужно чуть-чуть таланта и много усердия – без этих составляющих не обойтись. Выучить практически любой язык поверхностно совсем не сложно, а вот овладеть базой уже тяжелее. Мне нравится метафора, которую я давным-давно придумал, размышляя об изучении иностранных языков – правда же, это словно карпу плыть против течения Хуанхэ. Поначалу такое плавание, возможно, не кажется ему слишком трудным. Как только карп приближается к Вратам Дракона и собирается перескочить через них, он сталкивается с препятствием и замирает в растерянности. Вот так и некоторые люди не могут одолеть некий порог всю свою жизнь. В изучении каждого иностранного языка есть свои Врата Дракона. Где они находятся? Это зависит от каждого изучающего язык. Быстрее заветный порог проходит тот, у кого большой талант и кто много трудится, иначе путь до врат будет очень далек. И только если вам удастся перепрыгнуть через этот порог, вы вправе претендовать на некоторое языковое чутье. Тогда можно считать, что вы овладели этим языком, одолели его и будете использовать. Тогда вы становитесь драконом. И дается это ценой нелегкого труда.

Теперь об отношении к работе. Это вопрос не таланта, а сознания. Некоторые знают себя недостаточно хорошо – кстати, таких немало, – и, будучи карпами, мнят себя драконами.

Порой решить вопрос помогло бы простое обращение к словарю, но им лень даже заглянуть туда. Разве можно рассчитывать на какой-то успех в таком случае? Когда профессор Чжао Цзиншэнь перевел «Milky Way» (Млечный Путь) как «дорога молока», это стало поводом для насмешек со стороны господина Лу Синя и анекдотом в переводческих кругах. Сегодня же такие примеры встречаются на каждом шагу, и по серьезности эти ошибки давно превзошли «дорогу молока». Некоторые переводят «Man of the God» («духовный пастырь») как «человек Бога», «so far the introduction» («на этом заканчивается введение») – как «введение зашло так далеко». Таких примеров не счесть, но я ограничусь лишь этими, по ним вполне можно судить об остальных. Подобные анекдоты появляются из-за непонимания собственных достоинств и недостатков или же из-за нерадивости переводчиков.

Но куда хуже, если переводчик не понимает некоторые места оригинала и отлично осознает это, однако не обращается за советом, не сверяется со словарем, а переводит произвольно, надеясь, что это сойдет ему с рук, или вовсе опускает эти места, зная, что никто не будет проверять и не обнаружит этого грешка. Такие переводы – подделки. Мы должны пресекать подобные ситуации.

Если оценивать переводы по двум критериям, приведенным выше, – уровню владения иностранным языком и отношению к работе, то можно подразделить их на три категории качества. Глубокое знание языка и добросовестное отношение к работе позволят выполнить перевод высшего качества, более скромные навыки – среднего, а безответственное отношение к заданию и плохой уровень владения языком обусловят низкое качество переводного текста. Кризис в этой области в основном и возникает из-за таких вот работ, но переводы средней руки тоже, возможно, вносят свою лепту. Я не могу сказать, какую долю относительно всех переводов занимает каждый из этих видов. Мои же собственные наблюдения показывают, что дурных переводов очень много.

Возможно, некоторые думают, что мелких ошибок не избежать. Что ж, мне не известно, сколько их было допущено в переводах буддийских канонов на китайский. Наверное, некоторые из них звучали совсем странно и забавно, однако они вовсе не препятствовали распространению буддийских канонов. Нельзя сказать, что подобная точка зрения не резонна, но все это в прошлом. Новая же эпоха не позволяет нам выступать в защиту такого мнения. Плохие переводы, похоже, стали укоренившимся пороком, всеобщим поветрием. Многие принимают их и не обращают внимания на качество, а сами переводчики погрязли в своеволии. Неужели можно смотреть на это сквозь пальцы?

А ведь мы можем противостоять такому положению вещей, и это не так уж сложно! Нужно лишь углублять переводческую критику, усиливать контроль, и мы уже пользовались такими приемами. В 1950-е годы в издании «Фаньи тунбао» порой появлялись критические статьи о переводных произведениях. Часто эти публикации были объемными, поскольку, во-первых, там нужно было приводить цитаты из оригинала и перевода, а во-вторых – высказывать собственное мнение, детально анализировать и оценивать текст. Это добросовестная и серьезная работа, где нельзя давать безответственные заверения, поэтому без кропотливого труда тут не обойтись. Насколько я помню, та критическая работа имела важное значение, читатели ценили подобные статьи. Неизвестно, по какой причине она была прекращена. Мне очень жаль, что так произошло.

Сегодня переводных изданий намного больше, чем в древности. Строительство нашей страны совершенно невообразимо без заимствования опыта других стран, а для этого нужны переводы. Выше я уже говорил, что среди них есть и хорошие, и неудачные – все они смешались в пеструю массу. Журналы иногда публикуют некоторые критические статьи на данную тематику, однако на фоне огромного количества уже изданных переводных книг они выглядят слабыми и беспомощными. Скажу без преувеличения – контроль над сегодняшними переводами уже утрачен. Совестливые и талантливые переводчики, выполняющие упомянутые мною высококлассные переводы, в контроле не нуждаются, чего не скажешь о специалистах среднего звена. Надзор непременно нужен, но его нет, поэтому мы и сталкиваемся с кризисом перевода.

Есть ли пути его преодоления? Сначала я наивно полагал, что нужно лишь усилить контроль. Обсуждая этот вопрос с руководителем «Чжунго фаньи», я посоветовал ему публиковать больше критических статей, думая, что эта рекомендация моментально будет воплощена в жизнь, ведь для него это не составило бы труда. Однако вопреки моим ожиданиям он повел себя так, будто я коснулся щекотливой темы, и неожиданно высказал мне все свои горести, главная из которых, как оказалось, – переводчики, которые не выносят критики и любят постоять у него над душой, не переосмысливая свои поступки, а приставая к руководителю журнала, чтобы тот исказил истину. Они писали ему письма, звонили, составляли статьи – словом, устраивали полный переполох. Очевидно, что вместо признания своих ошибок проще отрицать их… Работать с такими субъектами в редакции весьма непросто, и в тот момент я, сам того не ожидая, стал сочувствовать бедняге-руководителю.

Взглянув на наше современное общество повнимательнее, можно обнаружить похожие явления и в других областях. Некоторые не знают, как воспользоваться собственными демократическими правами. Если не предоставляется демократия – слышно негодование, если предоставляется – наступает растерянность. Похоже, чтобы пользоваться демократическими правами, нужен определенный уровень развития и самосознания. Некоторые полагают, что демократия – это судебные тяжбы. Недавно в одном издании я видел новость вот о чем: в каком-то фильме сняли массовую сцену, и в кадр случайно попал посторонний человек. Когда фильм вышел в кинотеатрах, этот человек заметил себя на экране, разозлился и немедленно пожаловался в суд, заявив о нарушении прав на художественное изображение и потребовав пятизначную сумму в качестве компенсации. Я не разбираюсь в законах, однако мне кажется, что в таких действиях «демократия» перехлестывает через край…

Но вернемся к нашим переводческим кругам. Неужели у нас могут произойти подобные инциденты? Это действительно меня беспокоит. Раньше я полагал, что одолеть кризис перевода несложно. Теперь же мне кажется, что это совсем не так. Сейчас мне приходится, как в поговорке, опуститься на колени и показывать фокусы – другого мне уже и не остается.

Однако я не падаю духом и призываю переводчиков, а также широкую читательскую аудиторию объединить усилия, чтобы сообща преодолеть кризис перевода. Я верю, что способ выхода из этого кризиса непременно найдется. Так путешественники прокладывают новые дороги.

9 января 1994 года