Изучением эстетики я не занимаюсь, однако знаком со многими трудами в этой области. За минувшие десятилетия я прочел немало книг китайских и зарубежных авторов, затрагивающих это направление, как современных, так и написанных довольно давно. Каков был результат? Что ж, достигнуть просветленного состояния мне не удалось. Моя голова превратилась в ипподром, по которому галопом носились многочисленные идеи мировых и отечественных специалистов по этому предмету. Я как будто находился в мире земном и слушал, как исследователи эстетики в мире иллюзорном доискиваются друг у друга правды и опровергают доводы противников. Каждый молился своим собственным духам терминологии, бросаясь на оппонента с нападками. И ни один из них не мог одолеть другого. Я же в своем невежестве издали внимал их громким голосам, вслушивался и пребывал между пониманием и непониманием.

Но я вовсе не хочу осуждать исследователей эстетики – такая диковина, как красота, несомненно, существует. Ее не только можно увидеть и услышать, но, похоже, даже потрогать. Однако высказать ее не получится, а поэтому неизбежна и разница в подходах. Истинная, абсолютная красота, кажется, существует только в мире концепций Платона или же в религиозном раю.

Хотя тут есть два исключения: господин Чжу Гуанцянь и господин Цзун Байхуа[242]. Согласно их представлениям, красота, несомненно существует на земле. Более пятидесяти лет назад в университете Цинхуа мне посчастливилось быть слушателем курса господина Чжу по психологии литературы и искусства. Господин Чжу мог совершенно простым и безыскусным языком разъяснить подходы западных ученых, на первый взгляд глубокие и сложные. Часто, объясняя что-либо, он приводил цитаты из китайской поэзии, чтобы мы почувствовали, что речь идет не о выдумках или мифах, а о реальных китайских концепциях.

С произведением господина Цзун Байхуа я познакомился еще в средней школе, это был сборник «Трилистник», от которого у меня остались некоторые впечатления. Наше личное знакомство произошло в Пекинском университете, куда после реорганизации институтов и факультетов господин Цзун прибыл на работу. Иногда мы встречались по пути в университет и говорили обо всем подряд. У господина Цзуна эстетика подана не в виде сухого догмата, а наполнена жизнью. Он часто говорил: «Чтобы заниматься эстетикой, нужно прежде всего любить красоту, иметь огромный интерес к искусству и разносторонние увлечения». Он не стремился к славе и деньгам, его манило все, что красиво. Эстетика была частью его жизни.

Из всех китайских и зарубежных исследователей эстетики прошлого и настоящего только господин Чжу и господин Цзун внушили мне теплое, дружественное чувство и вытянули эту науку из мира иллюзорного в мир земной, за что я им искренне благодарен.

Недавно один специалист по эстетике подарил мне свою книгу, написанную в соавторстве с Ван Дэшэном, она называется «О Чжу Гуанцяне и Цзун Байхуа». Было ли это просто совпадением, или великие умы мыслят одинаково? Не знаю. Прочитав книгу, я еще больше укрепился во мнении, изложенном выше. Думаю, это очень хорошая книга.

23 сентября 1988 года