В эпоху Цин «логические умозаключения» (философия), «сочинения» (цычжан, литература) и «исследования» (каоцзюй, история) считались тремя взаимосвязанными областями научного знания, и в зависимости от своих предпочтений ученые в качестве предмета исследования могли выбрать одну, две или все три сразу. Тогда, похоже, никто не делал неразумных высказываний относительно этой тройственной системы, никто не придирался к ней. Это казалось привычным и нормальным положением.

К 1920-м годам обстоятельства переменились. Ху Ши всемерно выступал за исследовательскую работу, что вызвало много порицаний и упреков. Вплоть до образования Китайской Народной Республики Ху Ши критиковали за излишнее внимание к деятельности подобного рода, поскольку она якобы заставляет молодых людей зарыться в книги и отвлекает их от борьбы за коммунизм в Китае. Я с сомнением отношусь к подобным заявлениям. Ху Ши не одобрял коммунизм, и с этим фактом никто не спорит. Но какой глупец выступит с идеей разворачивать исследовательскую работу, чтобы противостоять коммунизму? На каком основании сказано, что человек, занимающийся исследованиями, непременно является противником коммунизма? Из чего следует, что у такого человека не будет времени и настроения претворять идеи коммунизма в жизнь? Нет фактов, это подтверждающих. Некоторые старые революционеры годами занимались научной работой, из чего следует, что эти две данности совсем не противоречат друг другу.

Также у меня вызывает сомнение, что подъем источниковедческих исследований в эпоху Цин в годы правления Цяньлуна и Цзяцина связан со всеобщей поддержкой исследований со стороны маньчжурских правителей, ибо ученые намеревались таким образом избежать сфабрикованных против них судебных дел и прочих бедствий. Лично я считаю это предположение смехотворным. Если бы правители действительно хотели сфабриковать судебные дела, то вряд ли бы их что-то остановило. Неужели исследования могли спасти от подобного?

Однако оба мнения широко распространились и даже, можно сказать, стали основными. Взвилось к небесам знамя критики, послышались призывы к карательным походам. Исследования как будто превратились в главного врага революции. Некоторые революционеры, чтобы продемонстрировать свою преданность, при малейшей возможности кололи ученых этой пикой. И, надо сказать, это веяние в ходу и по сию пору – очень многие, едва заслышав об исследованиях, тут же меняются в лице от негодования.

На мой взгляд, исследовательскую работу не нужно ни превозносить, ни критиковать. В действительности она просто необходима. Кто хоть немного занимался подобным видом деятельности, а в особенности изучал классическую литературу, тот обязательно сталкивался со следующим опытом: прежде всего следует собрать материалы, и чем больше, тем лучше. Марксизм тоже не противоречит этому. Важно убедиться в достоверности полученных данных, ведь неподтвержденные сведения встречаются постоянно, поэтому необходимо проводить их беспристрастную оценку. Существует немало методов проверки надежности материалов, наиболее значимый из них – критическое исследование. Исследования не нужны лишь в те времена, когда на первый план выходит все фальшивое, раздутое, пустое. Тогда история «пишется исходя из выводов», или даже «выводы заменяют историю». Заключение уже есть, остается лишь изыскать доказательства, чтобы подтвердить и истолковать его, после чего работа может считаться завершенной. Достоверность материалов тут не важна. Важны «выводы». Если источник и «вывод» противоречат друг другу, если жертвуют меньшим ради большего, отказываются от источника или искажают его смысл, чтобы подтвердить первоначальное умозаключение, это некорректно. Я никогда ничего не имел против выводов, они необходимы. Результаты исследований должны отражать объективные закономерности, а получить их можно, только анализируя информацию из достоверных источников. Так как же тут обойтись без исследовательской работы?

Сейчас можно услышать много рассуждений о борьбе против излишне подробных исследований. Я вовсе не одобряю их, но должен отметить, что глубина и подробность изысканий должна определяться в зависимости от необходимости. Боюсь, всем ученым знакома ситуация, когда избежать чрезмерной детальности не представляется возможным, так как при помощи поверхностного исследования ничего не достичь. Думаю, детальность, не выходящая за рамки необходимого, вполне допустима.

Словом, я хочу сказать, что к исследовательской работе и так называемым излишне подробным исследованиям нужно относиться хладнокровно, не выступать за них слишком яростно и громко, но и не критиковать чересчур сурово. Также я не приемлю и высказывания, которые до небес превозносят роль исследований. Например, такие: «Обнаружение древнего чтения одного иероглифа подобно открытию планеты».

18 ноября 1987 года