Я и «Всемирная литература» – старые друзья. Этот журнал начал выпускаться после основания КНР и унаследовал все традиции такого издания, как «Переводы» Лу Синя. С тех самых пор и по сей день я являюсь постоянным членом редакционной коллегии, за исключением того беспрецедентного десятилетия, когда журнал не выпускался вовсе. Также я весьма преданный изданию читатель. Надо сказать, что каждый месяц мне присылают множество разнообразной периодики, но нравится мне далеко не все. «Всемирная литература» – одно из тех изданий, которые я искренне люблю.

Почему так сложилось? Что ж, первая причина очень проста. После образования КНР я был членом многих редакционных коллегий, что, конечно, подразумевало участие в заседаниях. Главным редактором «Всемирной литературы» тогда был Цао Лао (Цзин Хуа). Заседания проводились часто, и каждое из них я ожидал так, как дети ждут празднования Нового года. Эти встречи были в первую очередь отличным поводом пообщаться с теми друзьями и коллегами, которых в обычной жизни я видел редко. В то же время мы советовались по поводу важных дел, делились впечатлениями от прочитанных рукописей, говорили о своих личных ощущениях от знакомства с тем или иным текстом. Общение на любые темы шло совершенно свободно и непринужденно, и это труднодостижимое, особое наслаждение я помню до сих пор. Увы, те годы миновали, и многие из моих бывших соратников уже давно отошли в мир иной. Порой я с грустью вспоминаю о них.

Другая причина кроется в самой «Всемирной литературе». Этот журнал начал выпускаться несколько десятков лет назад, когда в мире не было стабильности, а наша страна переживала страшные потрясения. Пути, которыми пришлось пройти изданию, далеко не всегда оказывались прямыми и светлыми. Трансформировалась политика центра, постоянно менялся вкус читателей, и наше издание не могло оставаться неизменным посреди этой подвижности. Мы часто сталкивались с трудностями, иногда наше положение и вовсе казалось беспросветным. В таких обстоятельствах велик риск «отдаться на милость волн и ветра», утратить ориентиры и дрейфовать, потеряв всякую надежду на спасение. Наша «Всемирная литература» не поддалась такой слабости и, подобно силачу, несущему тяжести на железных плечах, стойко хранила дух, присущий ей с самого рождения. Возведя во главу угла честность и неподкупность, мы сумели добиться благосклонности китайских и зарубежных читателей и сохранили это отношение на долгие десятилетия. Без излишней скромности скажу, что изданий, подобных этому, в Китае единицы.

Но не означает ли сказанное мной, что «Всемирная литература» была лишена гибкости? Вовсе нет. Это издание всегда следовало верному политическому курсу, но вместе с тем наполняло его жизненной энергией. Тенденции в мировой литературе и искусстве постоянно меняются, и мы старались не упустить ни одного нового течения или теории, ни одного нового произведения и своевременно рассказывали о них читателям. Мы никогда не потакали людям с дурным художественным вкусом, не отказывались от своих принципов ради денег, ни в коем случае не пропускали в Китай иностранный мусор и не загрязняли литературный мир нашей страны.

«Всемирная литература» с уверенностью и высоко поднятой головой шагает по прямым и извилистым, ухабистым и ровным дорогам вот уже несколько десятков лет. Я искренне верю, что в будущем эта дорога будет становиться только шире и светлее.

Я люблю «Всемирную литературу» и буду вечно ее любить.

9 марта 1993 года