Оглядываясь на более чем тридцатилетний опыт создания учебных материалов по восточным языкам, я не могу избавиться от ощущения, что его все еще недостаточно, а вот ошибок накоплено много. В то же время замечу, что, хоть ошибки и рассматривают как нечто негативное, если внимательно разбирать каждую из них, то и они могут принести пользу. Не следует игнорировать ошибки и бояться «пораниться», признавая их. Основной причиной отрицательного восприятия ошибок является закоснелый догматизм, «левая» идеология и одностороннее понимание лозунга о первоочередности политических критериев. Одновременно мы наблюдаем непостоянство и регулярные изменения в учебных программах и методике обучения, из-за чего руководство университетов, факультетов, кафедр, а также весь преподавательский состав постоянно заняты написанием новых учебных пособий. Однако в результате качественного материала, который можно использовать в работе, получается не так много.
В конце концов при обучении иностранным языкам на первом месте должны стоять основы самого языка, однако в прошлом эти уроки приравнивались к урокам политграмоты, где внимание студентов фокусировалось в основном на политических аспектах. Должны ли здесь присутствовать политические интенции? Конечно, без сомнений, но следует все же различать первичное и второстепенное. Изучая иностранные языки, прежде всего необходимо овладеть основами грамматики и лексики, поставить произношение, что в значительной степени является тренировкой мастерства. В случае, когда политика заслоняет главное, это неизбежно негативно сказывается на скорости и степени овладевания собственно языком. Если погружаться в политическую составляющую при изучении языков, подобных китайскому, то в результате не удастся овладеть предметом на хорошем уровне, а тогда и все прочие аспекты не оправдают ожиданий, то есть проигрывают обе стороны. Это наша печальная ошибка.
Рассмотрим для примера факультет восточных языков Пекинского университета. За последние тридцать лет мы написали немало учебных пособий, старательно добиваясь главенства политики в основном дискурсе, и это, прямо скажем, задача не из легких. Среди внедряемых направлений значились некоторые устоявшиеся и абсолютно истинные: поддерживать коммунистическую партию, бороться за победу коммунизма, преодолевать индивидуализм, критиковать буржуазию. Однако политические движения выдвигают все новые лозунги, меняют их один на другой, словом, ситуация с ними никогда не бывает мирной. В то же время от нас требуют добросовестно писать актуальные учебные пособия, а ведь это кропотливая, требующая глубоких научных познаний работа. Это вам не рис в скороварке, раз – и готово! В результате наши преподаватели ежедневно трудятся над учебными материалами, которые не отвечают меняющимся требованиям. Многие даже нарушают порядок, принятый как в Китае, так и за границей, и начинают не с алфавита, а с фразы: «Да здравствует председатель Мао Цзэдун!» Говорят, это выражение обладает чудодейственной силой, и как только студент прочитает его, так в сердце вспыхнет невероятное чувство преданности и выучить иностранный язык станет проще простого; а еще говорят, эта фраза куда мощнее даосских заклинаний… В действительности же мы терпеливо трудимся днем и ночью и тратим годы на составление пособий. Много материала при этом отбрасывается, и лишь его малая часть остается нетронутой. Иногда мы вынуждены торопливо печатать пособия на мимеографе[53], студенты называют их «учебники-листовки».
Ниже я выделю несколько конкретных проблем.
На большинстве языков, что изучаются на факультете восточных языков, разговаривают в капиталистических странах. Писатели этих государств, кроме немногочисленных членов коммунистических партий, относятся к буржуазным элементам, поэтому перед нами встает сложный выбор, какие произведения можно использовать для пособий. Буржуазное мировоззрение полностью противоположно нашему, и даже если некоторые писатели состоят в коммунистических партиях своих стран, их взгляды необязательно совпадают с нашим закостеневшим догматизмом, долго остававшимся неизменным. Однако мы не можем не обращаться к сочинениям этих писателей, потому что их язык безупречен, гораздо лучше, чем если бы мы сами что-то написали. Сталкиваясь с такими трудностями, составители учебных пособий оказываются в безвыходном положении.
Есть и вовсе комичные ситуации, например, мы не можем отобрать произведения ныне живущих авторов независимо от их прогрессивности и соответствия нашему вкусу, поскольку их отношение к текущим событиям постоянно меняется. Сегодня этот автор прогрессивный, но можно ли поручиться, что и завтра он останется таким? Вдруг он станет «реакционером» или раскритикует Новый Китай? В этом случае он неизбежно попадет в черный список, его произведения придется удалить из текста пособия, чтобы не распространять «тлетворное влияние», или уже напечатанный учебник окажется под запретом. Мы хорошо усвоили, что ни в коем случае не следует использовать сочинения ныне живущих авторов. Но порой и за умерших невозможно поручиться! Разве мало в истории писателей, бывших в немилости и после смерти? Учитывать столько условий дело нелегкое. Получается, пока ты жив, твои произведения в учебник не входят, и чтобы они попали на страницы пособия, тебе прежде нужно умереть.
Комизм на этом не заканчивается. Я забыл, в каком году один специалист по арабскому языку отобрал для учебного пособия статью одного известного писателя, посвященную Ниагарскому водопаду на границе между США и Канадой. Язык статьи был живым и легким, описания – красочными. Это был очень хороший текст, не содержавший абсолютно никакой политики, он давал возможность не только развить навык чтения на арабском, но и привить любовь к эстетическому наслаждению прекрасными пейзажами. Однако возник вопрос: если автор так красиво описал природный объект, находящийся в капиталистической стране, то не приукрашивает ли он тем самым капитализм? Это вызвало огромный резонанс, и я, как декан факультета, не мог не вмешаться в конфликт. Текст был переведен на китайский, и состоялось коллективное обсуждение, на котором был поднят вопрос: могут ли пейзажи капиталистических стран считаться красивыми? Неужели только реки и горы пролетарских государств могут быть прекрасными? Разве наши студенты ассоциируют природу с капитализмом? Сейчас ответить на эти вопросы несложно, но тогда мы устроили вокруг них серьезную дискуссию. Мы часто смеемся над средневековыми теологическими диспутами о том, сколько ангелов уместится на острие иглы. Но так ли далеко мы оказываемся от средневековой Европы, когда обсуждаем «проблему Ниагарского водопада»?
Нужна ли учебная программа? Ответ на этот вопрос утвердительный. Более того, важно понимать, какой она будет – устойчивой или своевременно меняющейся. На мой взгляд, изменения в программе неизбежны, но они не должны происходить каждые год или два. На нашем факультете восточных языков (боюсь, прочие факультеты Пекинского университета ничем от него не отличаются) программа обучения меняется очень часто. За почти тридцать лет, что я возглавлял административный отдел, мне постоянно приходилось ее переписывать. Статистики я не вел, но уверен – ни одна программа не выдержала четырех-пяти лет, то есть не была выполнена полностью. Подробностей этих изменений я уже толком не помню, однако они совершенно точно стимулировались сверху: университет выполнял указы Министерства образования, а мы – указы университета. Разумеется, у каждого изменения программы была некая суть, которую нам перво-наперво следовало изучить и осознать. «Проникшись духом», мы направляли вектор вниз, после чего преподаватели всех кафедр начинали крутиться, словно белки в колесе. Проводились бесконечные собрания, тратились силы. И вот долгожданная программа была наконец готова, но, не успев приступить к ее использованию, мы получали очередной приказ о новом «духе» и все начиналось сызнова. Что уж тут говорить о пособиях – без утвержденной программы создать их невозможно!
Способы обучения иностранным языкам не отличаются от способов обучения другим наукам и содержат как новые, так и традиционные элементы. Своевременное обновление методики неизбежно, однако у нас она меняется слишком часто, и эти изменения весьма значительны.
В определенные периоды китайские способы изучения иностранных языков были излишне тенденциозными. Мы слепо поклонялись Советскому Союзу, и все советское считали «социалистическим», а методы, которые использовались преподавателями в капиталистических странах, включая те, эффективность которых была доказана нами самими, были названы буржуазными. В то же время стоило в Советском Союзе появиться новой «диковинке», как мы сразу ее перенимали. Самый наглядный пример – методика Рахманова. Едва узнав о ней, мы бросились осмысливать, изучать и внедрять ее на практике; весь факультет пылал энтузиазмом. Через некоторое время появился прямой метод обучения иностранным языкам, мы кинулись осмысливать, изучать и внедрять на практике его, вслед за этим появился лексический анализ и так до бесконечности. Некоторые мои коллеги объехали всю страну в поисках новых знаний и способов обучения.
Одним словом, стабильной рабочей методики у нас не было, так же как и программы. И, как уже упоминалось, сразу же возникала проблема с пособиями для студентов.
Потребность в фундаментальных пособиях по гуманитарным наукам для студентов высших учебных заведений возникла еще до так называемой «культурной революции». Для решения этого вопроса была создана специальная группа, возглавил которую товарищ Чжоу Ян[54]. Моей зоной ответственности стали иностранные языки, но необходимость выбора текстов по политическим критериям сильно осложняла нашу работу. Товарищ Чжоу Ян подразделял все материалы на полезные, вредные и нейтральные. Как же материалы попадали в тот или иной разряд? Наша склонность следовать догме привела к тому, что рамки полезных материалов стали очень узкими, и количество их стало крайне скудным. Безвредных текстов было много – это, например, описания природы или чувств между детьми и родителями, рассказы о друзьях, об окружающих мелочах. Такое чтение, конечно, не помогало сформировать коммунистическое мировоззрение, но могло обогатить духовный мир человека, сделать жизнь немного ярче. Сегодня подобные тексты, без сомнения, считаются полезными, но раньше включить их в учебный материал было нелегко из-за отсутствия политической составляющей. Вскоре началась «культурная революция», и товарища Чжоу Яна объявили главой контрреволюционеров от литературы и искусства, все его действия стали считаться реакционными, как и возглавляемая им группа. Он подвергся жесткой критике; против меня также были выдвинуты всевозможные обвинения, большей частью необоснованные, одно из них звучало так: «приспешник Чжоу Яна». Давление продолжилось и после того, как «пик бедствия» миновал: вместе с «революционными массами» мне пришлось отправиться в лагерь Синьхуа уезда Яньцин, где я вынужден был подняться на трибуну вместе с прочими обвиняемыми и выслушивать вопли «героев революции».
Приступая к этой статье, я ставил себе целью подытожить весь мой прошлый опыт создания учебных пособий по иностранным языкам. Читателю может показаться, что я описал исключительно негативные моменты. Что ж, по правде говоря, положительного опыта у нас было мало. Конечно, я мог бы солгать и рассказать о том, чего «нам удалось достичь», но ради чего это делать? Ведь я в самом начале статьи отметил, что ошибки могут принести пользу, если не отворачиваться от них.
Я часто говорю: нужно платить за обучение, даже если плата и высока! Исходя из описанных выше ошибок, хочу выдвинуть несколько предложений для последующей работы над составлением пособий:
1. Учебная литература по иностранным языкам непременно должна быть фундаментальной.
Нужно отказаться от «учебников-листовок». Также каждому университету не следует издавать свои пособия, это лишняя трата сил и денег. Государственный комитет просвещения выпускает единые учебные материалы, которые каждый университет волен дополнять в соответствии с собственными запросами. Пособия должны быть качественно напечатаны.
2. Следует принимать за образец чистый иностранный язык, а не иностранный «на китайский манер». Также при выборе материалов не надо отдавать слишком большое предпочтение литературным произведениям.
Язык постоянно меняется. Эти перемены должны отражаться и в учебных материалах, в которые не нужно включать «три статьи Мао Цзэдуна»[55].
3. Политические критерии.
Политические критерии отбора, несомненно, должны присутствовать, но не связывать составителей пособий по рукам и ногам. Достаточно, если они не нарушают «четыре основных принципа»[56]. Можно выбирать и полезные, и нейтральные материалы. Пособия по иностранным языкам – не учебники политической грамоты.
4. Учебная программа и методика преподавания должны быть устойчивыми.
Нужно исключить неоправданные метания из стороны в сторону. Методы обучения должны обновляться, и они, разумеется, подлежат исследованию, но это не значит, что их нужно постоянно менять. Условно следует перенимать также традиционную методику.
Китайские даосы предлагали «управлять недеянием»[57]. Невозможно управлять абсолютным «недеянием», но и чрезмерное «деяние» также вредно. Таковы мои соображения.
20 сентября 1988 года