ЭТО БЫЛО СВИДАНИЕ со вкусом фисташкового мороженого, запахом вечерней сентябрьской прохлады с мятными нотками и звуками большого города, вдоль улиц которого мы шли, держась за руки. У нас не было четкого плана, куда идти и что делать, — мы, поглощенные друг другом, разговаривали обо всем, а ноги сами несли нас вперед. День плавно подходил к финалу, закат мягкой янтарно-персиковой дымкой накрыл небо и искрил в окнах, следуя за нами. Когда опустились сумерки, зажглись первые фонари и вспыхнули неоном заманчивые вывески магазинов — мы и не заметили, и как оказались на Большой Фонтанной площади — тоже не поняли. Просто в какой-то момент увидели, как начинает работать музыкальный фонтан, и остановились. Чудесная композиция из света, музыки и воды завладела не только нашим вниманием — полюбоваться на яркое ежедневное шоу «танца фонтанов» пришло традиционно много народа, и среди людей было много парочек. Теперь я тоже была частью парочки, и это забавляло и казалось невероятно милым. Раньше я только мечтала об этом, а теперь… Мечты стали реальностью? Я же не сплю?

Я даже ущипнула себя за руку, и боль принесла облегчение — нет, это не сон.

— Ты чего? — спросил Даня.

Он стоял позади, положив руки мне на талию, и я снова чувствовала себя защищенной. Защищенной и любимой, хотя слов любви он мне не говорил. Пока не говорил.

— Чувствую себя счастливой. — Я повернулась к нему и поцеловала в уголок губ.

Из-за громкой музыки я не совсем расслышала, что Даня сказал в ответ. Но, кажется, это было:

— Я тоже.

После фонтанов мы сидели в кафе — обычном, без пафоса того заведения, куда водил меня Влад. Ели мороженое, пили кофе и до умопомрачения целовались — так, что дыхание перехватывало. Хотелось быть все ближе и ближе друг к другу, и это было словно сумасшествие. Я всегда казалась самой себе существом разумным, но в этот раз просто перестала себя контролировать. Опомнилась только тогда, когда поняла, что мои руки — под его майкой.

В какой-то момент Даня сбежал от меня, заявив, что я не могу держать себя в руках.

— Точно Я не могу? — с усмешкой, впрочем доброй, посмотрела я на него, пытаясь выровнять дыхание. — Не ты?

— Естественно, — ответил он, поцеловал меня в висок и ушел в туалет.

Я допила свой холодный кофе и полезла в телефон — написала несколько сообщений в общий чат, а затем зашла в инстаграм. Не знаю почему, но я открыла Данин профиль и увидела, что одно из последних выложенных им фото — это наше совместное селфи. На нем Даня целовал меня в щеку. Наших лиц не было видно — лишь плечи, шеи и губы, а еще — мои волосы и его пальцы, которыми Даня придерживал меня за подбородок. Выглядело это в меру романтично, но не слащаво. А подпись стояла загадочная: «Она и я». И никаких тегов.

То, что он выложил это селфи, обрадовало меня — все-таки наши отношения стали для него серьезными. Однако радость поутихла, стоило мне заглянуть в комментарии. Каролина. Она оставила там свой след. Написала пару строк, поставила глупый смеющийся смайл, но как же меня это взбесило!

«Ты нашел подружку? Я рада за тебя, Дан! Так, мне срочно нужно ее одобрить :)»

Что, мать твою? Одобрить? Да пошла ты, Серебрякова, к черту, которому ты наверняка приходишься дальней родственницей. Это я должна тебя одобрить. И я сразу говорю «нет». Подружку? Подружка — это на один вечер. У нас все серьезно. Дан? Даня, Серебрякова, его зовут Даня! Матвеев ответил ей просто — написал: «Спасибо». Но эта дура не унималась. «Жду тебя в Москве, как мы и договаривались! :)» И снова сладкий смайл.

В Москве? Даня поедет туда на конференцию — он сам сказал. Неужели они встретятся? Боже, они действительно до сих пор общаются. Эта новость заставила не просто занервничать. Она вызвала во мне целую бурю эмоций: раздражение, ревность, гнев. Нет, серьезно, Серебрякова, ты уехала от нас после восьмого класса, ты живешь в другом мире — блестящем и гламурном, ты не такая, как мы. И ты не можешь успокоиться? Забыть Даню? Она ведь любила его — совершенно точно, раз спрашивала тогда моего разрешения на их общение. И тем летом, когда я уехала, они встречались — так мне передали Ленка и девчонки. Встречались, несмотря на то что ее мать была против. Она даже приехала к Дане после выпускного, и он подарил ей цветы, те проклятые ромашки — помню их до сих пор.

Почему они общаются до сих пор? Каролина не потеряла к нему интерес? А может… Даня? Может быть, Даня не потерял? Как же я была зла — ненависть и обида шипели в моей крови, ползли алыми змейками по моим запястьям и щиколоткам, туже обхватывая кожу. Я с трудом заставила себя успокоиться. И даже решила зайти в профиль Серебряковой, но сделать этого не смогла — он оказался закрытым.

— Не скупаешь? — вернулся Даня, не подозревая, что у меня на душе. — Остыла, горячая женщина?

— Что у вас было с Серебряковой? — спросила я твердым голосом, едва он опустился в кресло.

Даня с удивлением на меня глянул и взял в руки чашку с кофе.

— Что за вопрос, Дашка?

— Вы спали?

Услышав мой вопрос, Матвеев закашлялся. Видимо, от неожиданности.

— Что еще за вопросы? Черт… — Он снова стал кашлять.

— Хочешь, постучу? — с участливым видом спросила я.

— Нет, спасибо. У тебя такой вид, Кудряха, будто ты мне ножом об спину постучать решила, — спешно отказался Даня и допил кофе большим глотком. — Так почему тебя так заинтересовала Каролина?

— Хочу знать, что между вами было, — поджала я губы. — Она твоя первая девушка, верно?

— Неверно, — отрезал Даня. — Если тебя так интересует — у нас ничего не было. Каролина — мой друг. Хороший друг.

— Да неужели? — сощурилась я. — Рассказывай мне все. Вы до сих пор общаетесь? Как часто? Видитесь? Один раз точно виделись.

— Что за поведение, Даша? Ревнуешь? — Его стальные глаза вдруг блеснули.

— С чего бы это, — ненатурально возмутилась я. — Конечно, нет. Просто Серебрякова бесит.

— Так, что случилось?

— Я увидела ее комментарий. Под нашим фото. Тебе действительно важно ее одобрение?

— О, боги, женщина! — воскликнул пораженно Даня. — Ты устроила истерику из-за комментария в инстаграме? Одного-единственного комментария? Серьезно?

— Их было два, — отрезала я.

— Не важно.

— И лайк. Ну, — я положила руку ему на плечо, — рассказывай.

Матвеев стал смеяться в кулак.

— Мне нравится, — заявил он.

— Что нравится?

— Как ты ревнуешь. Это так мило. И щеки у тебя красные, наверное, от злости. — Он коснулся моей горящей огнем щеки. — Должен признать, ревность тебе к лицу. Только, моя глупая Дашка, между мной и Каролиной ничего нет. И не было. Если информация прошла мимо тебя, я повторю: мы просто друзья. Друзья, как с Димкой. А спать с другом — знаешь, я не то чтобы высокоморален, но это как-то не по мне.

Его пальцы спустились по моей шее вниз, к ключицам — и теперь я чувствовала на коже не жар, а приятный холод — от его неспешных прикосновений.

— Каролина — хороший человек. Когда она к нам пришла? Классе в восьмом, да? Тогда она мне очень помогла — я потерял деньги, которые собирали на подарок девчонкам на Восьмое марта. Сам не знаю, как это случилось, а она заняла. Случайно узнала, просто молча подошла на следующий день и сунула в руки конверт. Но ты не думай, Дашка, я отдал ей все.

— Я не помню такого, — сердито сказала я. Единственное, что я помнила, — каждый год мы действительно дарили друг другу подарки, по большей части разную мелочь вроде забавной канцелярии и игрушек.

— Я почти никому и не говорил, — ответил Даня. — А потом как-то после школы мы с пацанами нашли котенка и не знали, куда его деть, — предки никому не разрешали тащить котов домой. Каролина увидела…

— Наверное, случайно! — с долей сарказма в голосе вставила я.

— Случайно.

— И помогла! Забрала котенка себе. И вы с пацанами вздыхали: боже, что это за ангел, спустившийся к нам на бренную землю? Когда ее свет озарит наши темные подростковые души? — не выдержала я. — А потом кота этого небось в другой коробке нашли.

Даня усмехнулся и погладил меня по голове.

— Отчасти ты права. Каролина пристроила котенка своей тетке, выдав его за редкого и породистого. А правду рассказала лишь месяца два спустя, когда стало понятно, что породы в нем никакой. Правда, тетка уже кота полюбила и отдавать не захотела. Но тогда нам казалось это крутым — Каролина спасла котенка, обманув тетку. В общем, с тех пор мы и стали с ней общаться. Все лето вместе провели. Пока мать ее не увезла.

— Но она же хотела с тобой встречаться! Я помню — на ее дне рождения, когда Серебрякова пригласила весь класс в кафе, она что-то пела тебе о том, чтобы Дружить! — поморщилась я из-за далеких туманных воспоминаний, которые тем не менее были болезненны. — Ты ей нравился. Да и подружки мне говорили, что вы все лето встречались.

— Твои подружки — дуры. Мы просто общались, — нетерпеливо отмахнулся Даня, которому все это казалось тем еще детским садом, судя по его виду. — А насчет встречаться — я просто ей объяснил, почему мы не сможем быть вместе. И она прекрасно меня поняла.

— И почему же? — нетерпеливо спросила я.

— Потому что, — Даня поставил оба локтя на стол и подпер голову кулаком, — мне нравилась одна хорошенькая идиотка. Противная маленькая девочка с глобусом вместо головы. Каролина даже уговорила меня признаться этой самой идиотке. И я, как последний дурак, написал ей сообщение, в котором предлагал — черт, почему сейчас это так смешно и пафосно? — встречаться. И что эта хорошенькая идиотка прислала мне? Блюющий смайл, — ласково сказал Даня. — И заявила, что я противен. Так сказать, послала меня. Второй раз. Тебе не стыдно? Знаешь, как я страдал?

Он улыбнулся, протянул руку и запустил ее мне в волосы.

— Да не приходило мне никакого сообщения! — тихо сказала я, понимая, что говорит Матвеев обо мне. Боже, какими мы были глупыми детьми. По крайней мере, я — точно.

— Я точно отправлял его. Сидел как на иголках и ждал, что ты ответишь, Даш. А ты меня отвергла — второй раз.

— А первый когда? — широко распахнула я глаза.

— Помнишь, я как-то позвал тебя в парк и предложил встречаться? А за лавкой прятались пацаны, которые за каким-то чертом пришли туда меня поддерживать. И ты обиделась, потому что решила, что это розыгрыш.

— Что-то такое помню, да, — нахмурилась я. — А, точно! Ленка видела вас в парке, когда домой шла. Позвонила мне и сказала, чтобы я была осторожней. Я с самого начала думала, что это был твой очередной прикол.

— Твоя Ленка все испортила, — поморщился Даня.

— А может, твои дружки все испортили?!

— Может быть. В общем, ты опрокинула меня в детстве дважды. После твоего сообщения я грушу бил полвечера — решил, что опозорился перед тобой. Думал, будешь издеваться. — В голосе Дани звучал смех, однако я чувствовала в нем и нотки сожаления — такие бывают, когда в душе остается старая-старая рана. Пусть даже детская и обветренная временем.

— Дань, я не видела сообщения, — почти жалобно сказала я. — Может быть, я удалила его или сеть ловила плохо. Думаешь, я бы так ответила на твое предложение встречаться? Одним глупым смайлом? Нет, серьезно. Я не видела.

— Ладно, допустим, это был косяк со связью. А если бы все-таки пришло? Если бы ты все-таки увидела его? Согласилась бы встречаться со мной? — с любопытством спросил Даня. — Мне интересно даже спустя столько лет.

Я лукаво на него взглянула.

— А ты как думаешь?

— Если бы я знал ответ, я бы не спрашивал.

— Согласилась бы, — ответила я ласково. — Конечно, я бы согласилась. Ходила бы с тобой на свидания хотя бы ради того, чтобы тебя троллить. Эй, Клоун, хватит так лыбиться, будто миллиард выиграл.

— Я выиграл тебя.