Но она ошиблась в своем мужчине. Возможно, она встречала не так уж много таких, как он.

Джон Оксенхэм

«Дева серебряного моря»

На следующее утро рана на лице Страйка выглядела еще хуже, отек немного уменьшился, но на коже остались синюшные кровоподтеки. Его лицо продолжало болеть, и он решил не бриться, опасаясь, что рана, оставленная лопатой, снова откроется.

Прежде чем вернуться на паром, они с Робин немного прогулялись по Ла-Купе, высокому узкому перешейку, соединяющему Большой Сарк с Малым, находившимся сразу за отелем «Старая кузница». Пока обдуваемая всеми ветрами Робин смотрела на неспокойное серое море, Страйк копался в своем телефоне, после чего сказал:

― Нам очень повезет, если мы вернемся сегодня.

― Почему?

― На Великобританию только что обрушился шторм «Дорис», ― сообщил Страйк. ― Ветер дует со скоростью сто сорок километров в час. Отменили кучу рейсов.

И действительно, когда они прибыли в аэропорт на Гернси, то обнаружили, что их рейс задерживается, а среди раздраженных пассажиров ходят слухи, что он будет отменен. Робин поняла, что была бы рада, если так и будет; что они со Страйком смогут отдохнуть в отеле на Гернси и что она сможет с чистой совестью провести еще один вечер вдали от Лондона. Однако через час после запланированного времени вылета им разрешили подняться на борт.

Посадка в аэропорту Гатвик была не для слабонервных, и в какойто момент Робин инстинктивно схватила Страйка за предплечье, когда самолет, подгоняемый штормовым ветром, делал зигзаги на подлете к взлетно-посадочной полосе. Тем не менее, они приземлились без происшествий под бурные аплодисменты всех пассажиров, за исключением Страйка, для которого прикосновение к предплечью было горькой радостью, и который с удовольствием перенес бы гораздо более тяжелое приземление ради длительного физического контакта.

Хотя в Лондоне еще остались следы разрушений, нанесенных штормом, следующий день был тихим, ясным и холодным. На Ричмондстрит, где жили Повторный и его жена, упало дерево, и Страйк, сидя в своем «БМВ», наблюдал, как люди в желтых куртках убирали его ствол и ветки, и радовался, что ему не нужно опираться на ногу после прогулок по Сарку, хотя челюсть у него все еще болела и чувствовал он себя еще более подавленным, чем в «Старой кузнице». Его совершенно не утешало воспоминание о том, как Робин сжимала его плечо в самолете или держала за руку на кухне, потому что они с Мёрфи скоро будут жить вместе, и независимо от того, хотела она сейчас детей или нет, курс развития событий был очевидным: Мёрфи немного надавит, Робин в конце концов сдастся, а потом поймет, как она и говорила еще на Сарке, что ребенок требует слишком много времени, и она не сможет продолжать работать так же, как она работает сейчас…

Предполагалось, что Ким в семь часов вечера возьмет на себя наблюдение за миссис Повторной, но не прошло и десяти минут, как Страйк получил от нее сообщение.

«Прошу прощения, личная проблема, ты сможешь присмотреть за ней? Я приеду, как только смогу.»

Поскольку Страйк устал и проголодался, а также чувствовал себя подавленным, это сообщение его не слишком обрадовало, но он ответил утвердительно. Через несколько минут он увидел, как миссис Повторная вышла из своего дома одна, села в такси и направилась в центр Лондона. Страйк последовал за ней на своем «БМВ», надеясь, что она не уедет слишком далеко; он очень хотел быстрее вернуться домой. Наблюдая, как она поправляет макияж на заднем сиденье машины, Страйк задумался, не бросит ли ее Повторный, как он поступил с предыдущей девушкой, которая оказалась разочаровывающе моногамной. Жаль, подумал Страйк, что у него нет такого же фетиша, как у Повторного, он бы отлично проводил время, если бы получал удовольствие от того, что его любимая женщина трахается с кем-то более привлекательным.

Водитель миссис Повторной высадил ее у отеля «Сент-МартинсЛейн». Страйк нашел место для парковки и вошел в просторный вестибюль с белым полом, украшенный такими предметами интерьера, как гигантские шахматные фигуры и диван, обитый искусственным мехом. Стараясь не слишком заметно хромать, он подошел к стойке информации, и ему сообщили, что здесь есть ресторан и кафе. Он проверил и там, и там, но нигде не было никаких признаков его объекта.

Теперь, задаваясь вопросом, не скрылась ли миссис Повторная в номере, где у нее свидание, он спросил проходящего мимо сотрудника, нет ли еще какого-нибудь места, где он мог бы найти свою спутницу, и был направлен в «Слепую зону», секретный бар, попасть в который можно было через потайную белую дверь и протянутой золотой ладони в качестве ручки. Страйк был не в том настроении, чтобы находить это очаровательно причудливым.

Комната внутри была длинной, узкой и такой темной, что он чуть не упал ничком, зацепившись протезом за край ковра. Восстановив равновесие, он заметил миссис Повторную в дальнем конце зала, которая сидела с двумя другими женщинами в кабинке, едва освещенной маленькой лампочкой с абажуром. Официант направил Страйка к единственному свободному столику, который располагался в обитой кожей кабинке, расположенной так, что Страйку приходилось следить за отражением миссис Повторной в большом зеркале на противоположной стене, которое давало неполное и искаженное изображение.

Из динамиков над его головой играла песня «Itchycoo Park».

Я чувствую желание свести себя с ума…

Официант протянул ему коктейльную карту. Пошло оно все. Он был в десяти минутах ходьбы от офиса; он оставит машину здесь и наградит себя выпивкой. Нетерпеливо пробежав взглядом по коктейлям, каждый из которых был посвящен тематике разных городов и стран, он заказал двойной виски «Ардбег» и попытался найти способ вытянуть ногу с протезом в узком пространстве между столом и кожаным диваном.

Вскоре после того, как он отправил Ким сообщение о новом месте наблюдения, Страйку принесли напиток. Он сделал большой глоток дымного виски, не желая заказывать дорогие закуски в баре, несмотря на голод, потому что надеялся пробыть тут недолго. Вокруг него в тусклом освещении сидели парочки, их лица освещались маленькими кругами света, отбрасываемого лампами. Надеясь выглядеть так, будто ждет свою девушку, Страйк уткнулся в телефон, ища в Интернете информацию о матери Джима Тодда, чем он периодически занимался весь день.

Найти Нэнси Джеймсон оказалось непросто, поскольку она меняла фамилию после замужества. Страйк обнаружил несколько судебных решений против нее, в основном за мелкое хулиганство, но также и за кражу в магазине, хотя последнее из них было вынесено пять лет назад. Страйк понимал, что она, возможно, мертва, но продолжал ее искать, потому что эта обыденная задача отвлекала его от других забот. Допив свой первый стакан виски, он заказал еще один.

Около восьми часов, когда из динамиков доносилось пение Франсуазы Харди, а Страйк допивал свой третий двойной «Ардбег», его мобильный зазвонил, на него переадресовался звонок из офиса. Поднеся его к уху, он сказал:

― Страйк.

Связь была плохой. В течение нескольких секунд никто не говорил, но Страйк мог слышать трескучий шум. Затем удивительно глубокий мужской голос произнес:

― Это Руперт Флитвуд.

Прошло несколько секунд, прежде чем Страйк осознал только что сказанное; две с половиной двойных порции «Ардбега» не способствовали концентрации. Торопливо шаря в кармане в поисках записной книжки, он сказал, пытаясь перекрыть голос Франсуазы Харди:

― Рад вас слышать, мистер Флитвуд.

― Вы искали меня, ― сказал низкий голос.

― Да, ― ответил Страйк.

Неожиданность звонка, прозвучавшего так скоро после того, как Робин выразила удивление, что Флитвуд не связался с ними, застала его врасплох.

― Ваша бывшая девушка очень беспокоится.

Ответа не последовало.

Oui mais moi, je vais seule

Car personne ne m’aime…[90]

― Где вы сейчас находитесь? ― спросил Страйк, который сумел открыть свой блокнот и пытался найти ручку.

― Это не имеет значения, ― произнес низкий голос. ― Просто скажите Десиме, что со мной все в порядке.

― Боюсь, это ее не обрадует, ― Страйк поднес мобильный телефон к левому уху, чтобы можно было писать. ― Она не верит, что вы могли уйти от нее. Она думает, что вы не выходите на связь потому, что умерли.

Он подождал, но ответа не последовало.

― Как минимум, я думаю, она хотела бы знать, почему вы исчезли, ― продолжил Страйк.

― У нас бы ничего не получилось.

― Почему это?

― Просто не получилось бы, ― сказал голос. ― Это не ее вина.

― Мне понадобятся доказательства, что вы действительно Руперт Флитвуд, если хотите, чтобы я передал это сообщение, ― сказал Страйк.

― Расскажите мне что-нибудь, что могли знать только он и Десима.

Он ждал, держа ручку наготове.

― Она называла меня «Медвежонок», ― произнес низкий голос.

― И только она и Руперт могли это знать, правильно? Десима никогда не называла его так при посторонних?

Comme les garçons et les filles de mon âge

Connaîtrais-je bientôt ce qu’est l’amour?[91]

― Я имею в виду нечто, о чем знали только Руперт и Десима до того, как он исчез, ― сказал Страйк.

― Я украл серебряный корабль ее отца, ― произнес низкий голос.

― Многим известно, что Флитвуд украл этот корабль. Я хочу чтонибудь, что только Руперт и Десима...

Звонивший повесил трубку.

Страйк, нахмурившись, опустил мобильник. Он подумал, не позвонить ли Робин и не сообщить ли ей новость о том, что только что звонил Руперт Флитвуд или некто, кто выдавал себя за него, но она, вероятно, была сейчас с Мёрфи.

Виски не то чтобы взбодрил его, но, по крайней мере, подействовал успокаивающе, что было лучше, чем ничего, поэтому он заказал четвертую порцию, гадая, что же случилось с Ким. Такое опоздание было совсем на нее не похоже. Обычно она была пунктуальна до невозможности.

Только перед ним поставили новый бокал, как опять зазвонил его мобильный, тоже переадресованный из офиса. Надеясь, что это вновь мужчина с низким голосом, он ответил.

― Страйк.

― Привет, это я, ― раздался громкий и сердитый шепот. ― Чего вы ждете? Мне нужно с вами встретиться!

После секундного замешательства Страйк спросил:

― Вы тот человек, который звонил мне по поводу моста?

― Не стоит об этом говорить! ― яростно воскликнула она. ― Мне нужно, чтобы вы пришли!

― Где вы? ― Страйк снова начал вытаскивать из кармана записную книжку.

― Просто приходите в «Золотое руно», черт возьми!

― Где это?

― Ты знаешь, где, это единственное место, где я вроде как в безопасности, но мне нужно быть осторожной, я думаю, за мной следят… ― Ты Рена Лидделл?

― НЕ СМЕЙ ПРОИЗНОСИТЬ МОЕ ГРЕБАНОЕ ИМЯ! ― взвыла она.

Он услышал, как бросили телефонную трубку.

Дерьмо.

Страйк был не только слегка пьян, но и ужасно голоден, поэтому сдался и заказал картофель фри и кольца кальмара из меню закусок в баре. Не успел официант отойти, как в бар, наконец, вошла Ким.

― Прости, я никогда не опаздывала на работу, ― пробормотала она.

Когда она села рядом с ним, Страйк при слабом освещении в кабинке увидел, что он не единственный, у кого повреждено лицо. Очевидно, кто-то сильно ударил Ким, оставив глубокие кровавые царапины на лице. Ее правый глаз заплыл, и Страйк заметил, что вокруг него образовались синяки.

― Что с тобой случилось?

― Я… это Рэй… ну, ты знаешь, мой бывший?

Соображая медленнее, чем обычно, из-за большого количества выпитого им «Ардбега», Страйк сказал:

― Безработный парень, да, он это сделал?

― Нет, это... Я же рассказывала тебе, что он встречался с кем-то, когда мы познакомились, да? В общем, это была она.

― Господи, ― отозвался Страйк.

― Я открыла дверь своей квартиры, а она стояла там и ждала, ― сказала Ким. ― Послушай, мне правда жаль, можно мне чего-нибудь выпить, я правда...

Не имея возможности отказать, учитывая, сколько «Ардбега» он сам выпил, Страйк поднял руку, подзывая официанта, и, поскольку Ким сидела, закрыв лицо руками, и пробормотав «что угодно», Страйк заказал и ей «Ардбег».

Когда принесли напиток, Ким сделала большой глоток, затем закашлялась и сказала:

― Боже, это отвратительно, что это такое?

― Виски.

― О... ну, я думаю, это поможет.

Она опрокинула в себя еще немного.

― А почему бывшая твоего бывшего заявилась к тебе сегодня? ― спросил Страйк.

― Потому что Рэй покончил с собой, ― без обиняков заявила Ким.

Образ Шарлотты, лежащей в ванне, наполненной кровью, всплыл из подсознания Страйка. Он вспомнил шок, который испытал, когда подозреваемая по одному из предыдущих дел была найдена повешенной в своем гараже.

― Черт, сочувствую.

― Я тут ни при чем, ― быстро сказала Ким. ― Мы расстались несколько месяцев назад, это не моя вина, но она ищет, на кого бы эту вину свалить. Это она все время донимала его из-за денег. У них есть дети, ― добавила она.

Она сделала еще глоток «Ардбега».

― Я открыла дверь своей квартиры, а она стояла на лестничной площадке и ждала. Она схватила меня за волосы и ударила кулаком прямо в лицо. Она повалила меня на пол, потом стала пинать, а потом оказалась на мне сверху…

― Разве она не из полиции? ― спросил Страйк, смутно припоминая, что Ким говорила ему в «Дорчестере».

― Да. Если она так чертовски беспокоится о своих детях, она что, не боится, что ее арестуют сразу после смерти их отца? Мои соседи выскочили на лестничную площадку: он оттащил ее от меня, а его жена вызвала полицию. Мне пришлось дать показания. Потом я спустилась на улицу к своей машине и обнаружила, что она исцарапала ее ключом и разбила все стекла. Мне пришлось вызвать такси. Я не знаю, как я буду провожать миссис Повторную до дома.

― Я бы не беспокоился об этом, ― сказал Страйк. ― Не похоже, что сегодня вечером она собирается с кем-нибудь переспать.

― О Боже, ты такой милый, ― Ким наклонилась к нему, прежде чем допить свой стакан виски. ― Можно мне еще?

Страйк сомневался, стоит ли заказывать ей второй напиток, но все же поднял руку. Если бы он не заказал еду, то сейчас был бы уже на пути домой, но он умирал с голоду и хотел картофель фри.

К тому времени, как принесли его еду и новый «Ардбег» для Ким, она еще дважды прижималась к нему, вкладывая свою правую руку в его левую и негромко смеясь. Вполне понятно, что она скорее всего потрясена новостью о смерти своего бывшего парня, но Страйку не понравилось кокетство, которое сквозило в ее поведении, ни само по себе, ни в контексте недавней тяжелой утраты. Между тем, ему подали всего три кольца кальмара, что не казалось большой наградой за то, что он остался тут. Он взял себе картофель фри.

― Вот он, это Рэй, ― Ким показала Страйку фотографию в своем телефоне, хотя он не особенно хотел смотреть. Рэй был приятным внешне мужчиной с такими же густыми, преждевременно поседевшими волосами, как у Барклая. Страйк задумался, не потому ли ему показывают эту фотографию, что Ким стояла рядом с Рэем в очень откровенном топе-бандане.

― Это на Ибице, ― сказала Ким прерывающимся голосом, поворачивая экран к себе и рассматривая картинку. ― О боже, ― проговорила она с неожиданным волнением, просматривая фотографии, ― он сделал это в своей машине. Выхлопные газы. Не знаю, почему я...

Она заплакала. Страйк, который не хотел никаких физических контактов в знак утешения и изо всех сил пытался привести в порядок свои мысли, учитывая его усталость и большое количество выпитого виски, сказал:

― Это дерьмовое событие.

Как он и боялся, Ким прильнула к нему и рыдала, не отстраняясь, в динамиках заиграли Джонни Кид и «Pirates».

Когда ты двигаешься рядом со мной

Тогда по всему телу пробегает дрожь…

«Ну какого хрена», ― подумал Страйк, который теперь не мог дотянуться до своего картофеля фри, не оттолкнув Ким. Взглянув вниз, он увидел, что ее мобильный телефон лежит у нее на коленях лицевой стороной вверх, демонстрируя ее обнаженную фигуру с линиями от загара в зеркале. Он отвел взгляд, надеясь, что отсутствие утешающей руки, обнимающей ее, убедит ее сдвинуться с места, и через минуту это произошло. Еще раз хрипло рассмеявшись и прошептав «прости», она выпрямилась и вытерла глаза тыльной стороной ладони.

― Вот черт! ― сказала она с плохо разыгрываемым смущением, переворачивая мобильник. ― Не знаю, что я... ― впервые обратив на него взгляд своих сияющих карих глаз, она слегка охнула: ― Подожди, а с тобой-то что случилось?

Он был слишком медлителен, чтобы помешать ей слегка коснуться своей щеки.

― Лопата, ― сказал он, потянувшись за последним ломтиком картофеля.

― Лопата?

― Да. Послушай, мне пора...

Он протянул руку за счетом, и в этот момент Ким положила ладонь ему на бедро.

― Ты был так добр. Спасибо тебе.

Он наклонился, взял ее за запястье и вернул руку на ее колени.

― Не надо.

― Что?

― Ты знаешь что. Мы не будем трахаться, ― произнес Страйк более решительно, чем сделал бы, если бы не выпил так много. ― Никогда.

― Что? Я не…

― Хватит, ― сказал Страйк, у которого язык отяжелел больше, чем следовало бы, но гнев на самого себя и всю неразбериху с Робин, наконец-то нашел цель. ― Больше никаких случайных сообщений, ничего подобного, ясно? И держи свои гребаные нюдсы при себе.

Он остро ощущал, как Ким напряженно сидит рядом с ним, пока оплачивал счет. Страйк не сомневался, что она была зла и чувствовала себя униженной, но ему было все равно. Расплатившись, он с трудом поднялся, чувствуя, как покалывает ноги, и сказал, не глядя на нее:

― Увидимся в офисе.

Он ушел и только чудом не споткнулся о ковер во второй раз.