Стала истина ложью –
Привлекла.
Избегай змея все же,
Древа зла…
Роберт Браунинг
Последние слова женщины
Доев пиццу, полчаса спустя Страйк и Робин вышли из «Бель Эйр» и пошли по улице, следуя устным указаниям услужливого бармена. Небо над ними все еще грозило дождем. Когда они проходили мимо маленьких, приземистых магазинчиков, которые были либо пусты, либо закрыты, Страйк спросил:
― Как ты думаешь, какова вероятность того, что наш друг Ричард пытался улизнуть, чтобы предупредить своего брата, что мы его ищем?
― Высокая или очень высокая, ― ответила Робин.
― Почему он просто не позвонил ему?
― Может, и позвонил, ― предположила Робин. ― А может, он ждал, пока ты вернешься в паб, чтобы ворваться туда. Возможно, он ждет нас у Хелен Платт. Надеюсь, он не захватил с собой полено.
Страйк рассмеялся, но не стал язвить в ответ, потому что даже с тростью ему было трудно передвигаться по неасфальтированной улице, и он не хотел выглядеть или говорить как преодолевающий бездорожье человек, в то время как Мёрфи, вероятно, горным козлом скакал, если бы был здесь, проворный гад.
― Я не понимаю, почему это место британское, ― заметила Робин, когда они свернули направо, на Рю-де-Сеньории. ― Все названия мест французские, и мы ближе к Франции, чем к Британии.
― Строго говоря, я не думаю, что оно британское, ― пояснил Страйк, все еще стараясь не морщиться и не задыхаться. ― Раньше этот сеньор владел островом от имени британского монарха или что-то в этом роде. История тянется со времен Вильгельма Завоевателя.
Они миновали церковь с кладбищем и местный полицейский участок, оба были старыми, невысокими каменными зданиями, и еще через пять минут оказались у красивых домов. Впереди, вдалеке слева, виднелась башня, которая, как Страйк знал по картам, принадлежала Синьории, большому каменному зданию, где жил нынешний сеньор.
― Вот оно, ― внезапно воскликнула Робин, указывая на дом, выкрашенный в светло-розовый цвет, ― «Кло-де-Камиль».
Он содержался в лучшем состоянии, чем резиденция семьи де Леон, и рядом с входной дверью гордо стояло дерево камелии, в честь которого он был назван. Однако, когда Робин позвонила в дверь, никто не открыл.
― Может быть, Ричард уже позвонил и предупредил его, ― сказала она, возвращаясь к Страйку на проезжую часть.
Расписные боковые ворота были открыты, и через них открывался вид на длинный и ухоженный сад.
― Там парень с лопатой, ― сказал Страйк, покосившись на фигуру человека в ярко-желтой куртке, который, казалось, работал на дальнем конце лужайки.
― Мы могли бы...
У Робин зазвонил мобильный.
― Извини, ― сказала она с упавшим сердцем, увидев, что звонит Мёрфи. ― Мне нужно...
― Ладно, увидимся там, ― Страйк, оставив ее одну, прошел через открытую калитку, сильно опираясь на трость, и направился по лужайке в направлении стоявшего вдалеке садовника. Робин подождала, пока ее напарник отойдет за пределы слышимости, и сняла трубку.
― Привет, ― сказал Мёрфи. ― Как Сарк?
― Здесь холодно, ― ответила Робин, наблюдая, как Страйк медленно приближается к мужчине в желтой куртке, который попрежнему стоял спиной к дороге.
― Нашли, что искали?
― Возможно. Я не знаю.
― Послушай, я хотел поговорить о вечере понедельника.
Робин, которая думала, что, достаточно ласково прощалась с Мёрфи во вторник утром, чтобы избежать разбора, подумала: «О боже, только не сейчас».
― Райан, у меня работа в самом разгаре. Мы можем поговорить об этом, когда я вернусь.
― Когда это будет?
― Завтра, если повезет, ― ответила Робин, наблюдая за Страйком. Человек в желтой куртке по-прежнему не оборачивался.
― Не могу выкинуть из головы, вот и все, ― сказал Мёрфи. ― Я действительно не хотел тебя расстроить тем, что сказал, я просто пытался...
― Пожалуйста, ― процедила Робин сквозь стиснутые зубы, ― только не говори, что ты пытался быть честным.
― Ты же хочешь?..
― Конечно, я хочу, чтобы мы были друг с другом честны, просто, похоже, это становится единственным предлогом для того, чтобы навязать разговор, который я...
― Я ничего не навязывал, я пытаюсь понять...
― И я дала тебе свой ответ, ― Робин старалась держать себя в руках. ― Я ответила тебе честно. Я не знаю, что бы я делала, если бы ребенок оказался жизнеспособным, и я не думаю, что это справедливо...
― Тебе было грустно? Хоть немного? Из-за ребенка?
― Да, ― произнесла Робин прерывающимся голосом, ― Да, я плакала, потеряв ребенка. Это все, что ты хотел знать? Что я не бесчеловечная?
― Я никогда...
― Будь честен, Райан. Ты хочешь, чтобы я вела себя так, как, потвоему, должна вести себя женщина.
― И что же это значит?..
― Ты хотел, чтобы я рыдала в твоих объятиях о нашем потерянном ребенке и сказала, что хочу немедленно заморозить свои яйцеклетки, чтобы мы могли сделать другого.
― Это не...
― Послушай, я работаю, ― Робин следила взглядом за Страйком, который уже был на расстоянии вытянутой руки от садовника. ― Я бы... ― У нее перехватило дыхание, затем она воскликнула: ― Боже мой, мне нужно идти! ― и отключила телефон.
Корморан Страйк тем временем получил удар лопатой по лицу.