А наши мужчины – что ж, они с Сарка,

и в них есть что-то от дьявола.

Джон Оксенхэм

"Дева серебряного моря"

― Не так уж и плохо, ― сказал Страйк сорок пять минут спустя.

― Да, ― ответила Робин, хотя на самом деле поездка на старом пароме не доставила ей особого удовольствия, и она действительно провела последние двадцать минут, молча уставившись на горизонт.

― Осторожнее на ступеньках, ― крикнул им вслед молодой паромщик, ― они скользкие.

В который раз проклиная себя за то, что забыл трость, Страйк медленно, как улитка, поднимался по крутым каменным ступеням гавани, которые действительно были опасно скользкими, хотя дождь уже прекратился. Наконец, с ноющей ногой, он добрался до верха пролета и увидел три трактора: один тащил открытые пассажирские прицепы, уже почти полные людей, а два других были загружены багажом.

― Протискивайтесь, ― крикнул контролер, подзывая Страйка и Робин, ― давайте, места есть!

Робин нашла узенькое местечко рядом с крупным мужчиной в заляпанной краской шапке-бини, а Страйк втиснулся рядом с двумя женщинами, у которых на коленях лежали пакеты с покупками. Робин не представляла, как в это транспортное средство могут поместиться еще люди, но двое последних пассажиров парома, оба мужчины, явно местные, судя по приветствиям, которые они бросали трактористам, неторопливо подошли и, не видя свободного места, просто запрыгнули на подножку прицепа, и беззаботно ехали стоя, держась за металлические стойки, поддерживающие крышу.

Водитель трактора завел двигатель и повез вереницу повозок через небольшой туннель в склоне горы, затем вверх по очень крутой дороге. Напрасно Робин беспокоилась о стоящих на подножке мужчинах: им, казалось, все было нипочем. Через пару минут трактор добрался до вершины холма и остановился перед выкрашенным в кремовый цвет пабом «Бель Эйр», над которым развевались флаг Сарка и Юнион Джек. Все пассажиры высадились и пешком разошлись в разные стороны, Страйк с Робин, оставшись вдвоем, озирались по сторонам, в то время как тягач с их багажом с зелеными бирками скрылся из виду.

Впереди простиралось что-то похожее на главную улицу селения, хотя для людей, привыкших к Лондону, она выглядела очень странно:

никаких машин, одноэтажные здания и совершенно сонная атмосфера.

― Так, ― сказал Страйк, ― мать де Леона живет на Рю-де-Лаш, это, полагаю, недалеко.

У него было такое измученное выражение лица, что Робин поняла: его нога очень болит. Они прошли немного по грунтовой дороге, хоть и ровной, но изрытой лужами, с валяющимися тут и там камнями. Только сейчас Робин в полной мере осознала, что такое полное отсутствие автобусов и такси ― им предстояло много ходить пешком, потому что они прибыли на восток острова, а их отель находился на юге.

К ее облегчению, первый же деревянный указатель, до которого они добрались, указывал налево, на Рю-де-Лаш. Они двинулись по более скромной дороге, по одну сторону которой были поля, а по другую ― дома, пока Страйк не сказал:

― Нам туда.

Дом с низкой крышей был выкрашен в бледно-голубой цвет и выглядел довольно убого. В палисаднике перед домом стояло несколько яблонь с голыми ветвями. Когда Страйк и Робин шли по дорожке к дому, из-за угла показался дородный бородатый мужчина, толкавший перед собой тачку, груженную поленьями.

― Доброе утро, ― окликнул Страйк. ― Меня зовут Корморан Страйк, а это Робин Эллакотт, и мы ищем миссис де Леон.

― Она уехала в Сент-Питер-Порт, ― с подозрением произнес мужчина, ― что вам от нее нужно?

― Хотим расспросить ее о сыне Дэнни.

― А, вот оно что? ― мужчина опустил тачку на землю. Выражение его лица стало суровым. ― Зачем?

― Могу я спросить, с кем?...

― Я его брат, ― ответил мужчина, ― старший брат. Ричард де Леон.

Ричард поднял одно из коротких поленьев из своей тачки и, держа его одной рукой, медленно двинулся к ним, чем несколько встревожил Робин. Это напомнило ей о Иэне Гриффитсе, который в гневе выбежал из своего дома в Айронбридже, сжимая в руках гитару, но старший брат де Леон представлял собой угрозу совсем иного масштаба. Хотя он был ниже Страйка, его предплечья были массивными, а вздувшиеся вены на лице свидетельствовали о долгих днях тяжелого труда на свежем воздухе.

― Какого хрена вам нужно от Дэнни? ― спросил он.

― Просто хотим узнать, вы с матерью получали какие-либо вести о нем в последнее время, ― сказал Страйк.

― Нет, ― ответил Ричард. ― Мы не получали.

― Значит, он не вернулся домой на Сарк?

― Нет, ― повторил Ричард, ― не вернулся.

― Вы что-нибудь слышали о нем в последнее время?

― Нет, ― в третий раз произнес Ричард. ― Его здесь нет. Я его не видел и ничего о нем не слышал.

― Давно? ― спросил Страйк.

― А вам зачем?

― Мы расследуем дело об обнаружении неопознанного тела, ― пояснил Страйк, засовывая руку в карман, но не сводя глаз с полена в руке Ричарда, ― друзья Дэнни в Лондоне беспокоятся, что это был он. Вот моя визитка.

Де Леон разве что не выхватил ее из рук Страйка и подозрительно уставился на визитку.

― Частный детектив? ― он фыркнул, как будто Страйк вручил ему веселую картинку.

― Верно, ― согласился Страйк.

Де Леон посмотрел на детектива темными, налитыми кровью глазами. Сходство между ним и блондином с искусственным загаром, фото которого красовалось на пробковой доске в офисе, было весьма незначительным.

― Чего вы на самом деле добиваетесь?

― Я уже сказал вам, ― ответил Страйк, ― если вы говорите, что Дэнни здесь нет...

― Дело не в том, что я говорю, его тут и в самом деле нет, ― громко произнес Ричард. ― Вы считаете меня лжецом?

― Нет, ― возразил Страйк, ― я говорю...

― Он в Лондоне, ― заявил Ричард. ― Ясно? Он уехал в Лондон.

― И сколько времени прошло с тех пор, как вы получали от него известия?

― Какое вам до этого дело?

― Потому что, если вы получали вести от него с июня прошлого года, он не может быть тем покойником, которого мы пытаемся опознать, ― пояснил Страйк.

Ричард де Леон несколько секунд пристально смотрел на Страйка, прежде чем сказать:

― Нет. Мы ничего о нем не слышали с июня.

― Хорошо, ― отозвался Страйк. ― Что ж, спасибо...

― Держитесь подальше от моей матери, ― выпалил де Леон, и Робин вспомнила, как Валентин Лонгкастер высказывал подобную угрозу, защищая свою младшую сестру. ― Вы, черт возьми, и близко не подойдете к нашей матери, услышали?

― Мне было бы трудно приблизиться к ней, учитывая, что она на Гернси, и я не знаю, как она выглядит, ― сказал Страйк, ― Тем не менее, спасибо за помощь.

Он не был уверен, что полено, которое де Леон держал в руке, не полетит им вслед, как только они отвернутся, поэтому Страйк жестом велел Робин идти первой. Они оба выбрались на дорогу, полено так и не полетело в их спины, но Ричард де Леон продолжал сверлить их взглядом, пока они не скрылись из виду.

― Ты ему веришь? ― тихо спросила Робин, когда они возвращались по Рю-де-Лаш.

― Не очень, ― ответил Страйк, ― странный разговор получился.

― Я ожидала, он будет больше беспокоиться. Особенно после того, как услышал, что где-то есть тело, которое может оказаться трупом Дэнни?

― Да, я тоже, ― сказал Страйк, ― Он и глазом не моргнул, так ведь? Просто хотел, чтобы мы отвалили.

― Может, они с Дэнни не ладят? Может, ему все равно, жив Дэнни или мертв?

― Или он точно знает, где Дэнни, и думает, что мы за ним охотимся.

― Думает, что мы убийцы, подосланные Оливером Брэнфутом?

― Если он об этом беспокоится, значит, Дэнни и его брат полностью доверяют друг другу, что, я полагаю, вполне возможно, – сказал Страйк. ― Я иногда забываю, что есть братья и сестры, которые на самом деле рассказывают друг другу все.

― А ты нет? ― спросила Робин.

― Господи, нет! ― воскликнул Страйк. ― А ты?

― Нет, ― призналась Робин, вспоминая свое неудачное Рождество.

― Не хочешь чего-нибудь перекусить, пока мы планируем дальнейшие действия?

Они вернулись в паб «Бель Эйр», который показался им наиболее подходящим местом для обеда, поскольку Страйк все заметнее хромал. Остановившись, чтобы погладить золотистого ретривера, который вышел из небольшого кафе-мороженого, чтобы поприветствовать их, Робин сказала:

― Вообще-то, давай встретимся там. Я забыла кое-что взять с собой ― хочу посмотреть, можно ли тут купить.

Размышляя, не собирается ли она звонить Мёрфи, Страйк в одиночестве прошел мимо туалетов паба, которые находились на противоположной стороне небольшого дворика и были подписаны на английском и французском языках, и вошел в «Бель Эйр».

Несколько местных жителей смотрели скачки на большом экране в первом зале для посетителей, застеленном красным ковром. Своей ярко выраженной морской тематикой это заведение напомнило Страйку его старый корнуоллский паб «Виктори». Так барная стойка второго зала в «Бель Эйр» была сделана в виде деревянной весельной лодки. Он заказал себе пинту пива, осведомился о еде, узнал, что в продаже нет ничего, кроме пиццы, заказал две, затем с облегчением сел за столик в углу, рядом со стеной, увешанной рамками со старыми постерами с изображениями музыкантов, на которых были изображены не только «Битлз» и Боуи, но и группа его отца «Deadbeats».

Робин тем временем шла по главной улице, Авеню. Почти все лавки, за исключением тех, что торговали серебряными украшениями, были закрыты, но, наконец, она заметила что-то вроде универсального магазина, который работал и в котором, казалось, можно было купить все ― от товаров для дома до поздравительных открыток и игрушек. Она уже собиралась войти, когда, взглянув налево, увидела приближающуюся к ней крупную фигуру, в которой узнала Ричарда де Леона. Заметив Робин, он поспешно повернулся и зашагал обратно к Рю-де-Лаш.

Со своей покупкой, тростью с резиновой ручкой, Робин вернулась к пабу. Поравнявшись с Рю-де-Лаш, она бегло глянула в переулок, но Ричард де Леон, похоже, уже скрылся в доме своей матери.

Она нашла Страйка во втором зале «Бель Эйр» и протянула ему трость.

― Она нужна тебе, ― раздраженно произнесла Робин, когда Страйк открыл рот, чтобы возразить. ― После этого нам придется идти в отель пешком. Страйк, давай, я даже купила трость зеленого, как у армейских, цвета, чтобы никто не подумал, что ты плаксивый салага.

Страйк усмехнулся, хотя и неохотно, потому что представил, что Мёрфи без труда разгуливал бы по острову, возможно, со своей гребаной спортивной сумкой и бутылкой воды.

― Надо было взять ее с собой, ― признался он, ― спасибо. Я заказал тебе пиццу, это все, что у них есть.

― Отлично, ― ответила Робин, ― кстати, я только что снова столкнулась с Ричардом де Леоном. Он не угрожал, ― добавила она, предвосхищая вопрос Страйка. ― Он вообще ничего не сказал, просто заметил меня и зашагал туда, откуда пришел.

― Странно, ― заметил Страйк, когда группа людей устроилась за соседним столиком. Он отхлебнул безалкогольное пиво и, понизив голос, добавил:

― Я собирался рассказать тебе кое о чем, прежде чем заснул в самолете. Эта шотландка из Гейтсхэда, как я подумал, может быть сестрой покойного лучшего друга Найла Сэмпла. На выходных я, возможно, нашел ее старые аккаунты в соцсетях. За последние семь лет она создала и забросила два разных аккаунта в Твиттере и страницу в Фейсбук. Смотри.

Робин пролистала фотографии в телефоне Страйка. Посты Рены Лидделл часто были непонятными и запутанными. Похоже, ей нравились случайные снимки облаков, дверных проемов и размытых снимков спин прохожих, но не селфи. На фотографии ее профиля во всех трех аккаунтах была изображена карикатурная фиолетово-синяя летучая мышь.

― Зубат, ― сказала Робин.

― Что? ― переспросил Страйк.

― Ее аватарка, это покемон по имени Зубат. Мой брат Джон в детстве был без ума от покемонов. Но ее аккаунт называется @Мирбат, а не @Зубат.

― Это одна из причин, по которой я почти уверен, что это она.

― Тебе нравятся покемоны? ― смеясь, спросила Робин и посмотрела на Страйка.

― Нет, ― ответил тот, ― Мирбат ― прибрежный город в Омане. В 1972 году там было сражение: девять бойцов САС против двухсот пятидесяти повстанцев-коммунистов. САС победила.

― Девять против двухсот пятидесяти?

― Лучшие из лучших, ― повторил Страйк слова, сказанные в Айронбридже, ― не удивлюсь, если Рена узнала об этой битве от своего брата, отсюда и название.

Робин пролистала путаные посты с размытыми фото Рены. Озабоченность мусульманами и опасностью, которую, по мнению Рены, они представляют для Великобритании, были очевидны во всех ее постах. Некоторые ее посты были удалены из-за жалоб пользователей. Судя по оставшимся, Робин подозревала, что они были крайне исламофобскими.

― Я думаю, мы имеем дело с серьезным психическим заболеванием, зависимостью или с тем и другим сразу, ― сказал Страйк. ― Она публикует посты редко, с перерывами на месяцы, но в последнее время она пишет все меньше и становится все более бессвязной. Однако, если посмотреть 2015 год, она сумела кое-что сказать, когда, возможно, принимала правильные лекарства...

Робин прокрутила страницу назад и увидела:

«Когда мне говорят, что мой брат мертв, я не думаю, что он на самом деле мертв. не верю в это.»

― Конечно, ― сказал Страйк, ― если Ричард де Леон говорит правду и он ничего не слышал о Дэнни с восемнадцатого июня прошлого года, Рена Лидделл не имеет отноше...

У Робин в руке зазвонил мобильный Страйка.

― Уордл, ― известила она, возвращая мобильный.

― Поговорю на улице, ― Страйк бросил взгляд на группу за соседним столиком.

Страйк был вынужден неохотно признать, что трость оказалась полезной и позволила ему выйти во двор быстрее, чем он сделал бы это без нее.

― Что такое? ― спросил он Уордла.

― Привет, ― сказал полицейский. ― Ничего срочного. Я просто хотел спросить... Ты серьезно говорил о работе в агентстве?

― Да, конечно. Хотя, возможно, мы не сможем предложить такую зарплату, какую ты ожидаешь.

― Да, я знаю, ― сказал Уордл. ― Я подумываю об этом. Но как я тебе говорил, после смерти мамы, я могу без труда заботиться о Лиаме.

― Мы можем тебя принять, как только ты будешь готов, ― ответил Страйк, хотя при этих словах ему пришло в голову, что он еще не обсуждал этот вопрос со своим партнером. Рассеянно повернувшись лицом к главной улице, он увидел, как Ричард де Леон, оглядываясь, вышел с Рю-де-Лаш. Тут он заметил Страйка, наблюдающего за ним, и поспешно ретировался в переулок, из которого только что появился.

Тем временем в пабе к столику Робин подошел бармен с двумя пиццами.

― В отпуске? ― спросил он, ставя их на стол.

― Не совсем, ― ответила Робин. ― Мы ищем человека по имени Дэнни де Леон.

― Дэнни? ― весело спросил бармен, ― он у Хелен Платт, только что видел его. «Кло-де-Камиль», на Рю-де-Сеньории. Он ухаживает за ее садом.