…это была лишь ошибочная справедливость простого народа, требовавшего кровь за кровь и не слишком заботившегося о том, чья именно кровь прольется, пока их собственное чувство правосудия не будет удовлетворено.

Джон Оксенхэм

«Дева Серебряного моря»

Робин не обманула насчет крутизны Нью-роуд, по сравнению с которой Комри-роуд в Криффе казалась пологим склоном. Дорога вилась вверх по холму за Хай-стрит, и подъем был таким, что, несмотря на холод, Страйк вскоре вспотел от невыносимой боли и невольно вынужден был останавливаться каждые несколько метров.

— Послушай, — сочувствие на мгновение заглушило обиду Робин, — я вполне могу побеседовать с Дилис одна.

— Нет, — тяжело дыша, возразил Страйк, — я иду.

Он двигался вперед благодаря своему упрямству, чувству собственного достоинства и печальному эху решения проводить с Робин как можно больше времени. Мёрфи, подумал он, в то время как его колено молило о пощаде, несомненно, скакал бы вверх по склону, как долбаная газель.

Дома по обеим сторонам узкой дороги выходили окнами на реку, протекающую внизу, так что здания справа были обращены к ним задними фасадами. Все они стояли отдельно друг от друга и были ухоженными: одни — кирпичные, другие — словно покрашенные деревенские домики с вьющимися вокруг дверей растениями. Робин, которая пыталась идти в ногу со Страйком, при этом не слишком явно замедляясь, внезапно остановилась, уставившись на круглую синюю табличку на доме в коротком ряду стоявших вплотную друг к другу зданий.

— Страйк.

— Что?

Она указала пальцем. Он проследил за ее движением и прочитал:

БИЛЛИ РАЙТ, КАВАЛЕР ОРДЕНА БРИТАНСКОЙ ИМПЕРИИ

1924–1994

ЛЕГЕНДАРНЫЙ ФУТБОЛЬНЫЙ КАПИТАН

СБОРНОЙ АНГЛИИ И «ВОЛКОВ[82]»

ЖИЛ И ВЫРОС ЗДЕСЬ

— Господи, — пробормотал Страйк, радуясь возможности остановиться и стараясь не показывать, что трость принимает на себя половину его веса. — Билли Райт… следовало догадаться… никогда не думал о нем как о Уильяме…

— А бабушка Тайлера живет неподалеку, — Робин показала на выкрашенный в грязновато-оранжевый цвет дом чуть меньше соседних.

«”Неподалеку”, — подумал Страйк, — понятие относительное». Ему потребовалось еще пять мучительных минут, чтобы добраться до деревянной входной двери Дилис Пауэлл.

Робин постучала, потом еще раз. Они подождали.

— О, нет, — сказала Робин. — Оба раза, когда я с ней разговаривала, она казалась довольно рассеянной… Может, она забыла, что мы приедем?

Страйк едва сдержался, чтобы не выругаться. Робин заглянула в пыльное окно и за искусственными цветами в кувшине на подоконнике увидела комнату, обставленную в старомодном стиле: кресла с накидками, дешевый фарфор и фиолетовый ковер с узором.

— Дом родителей Тайлера чуть дальше, — вспомнила Робин. — Может, попробуем сходить туда?

— Хорошо, — согласился Страйк, стараясь выглядеть так, будто это не потребует от него ни малейших усилий.

Они снова двинулись в путь. Теперь Страйк, наклонившись в сторону, использовал трость как опору вместо ноги.

На вершине холма стоял белый дом, больше, чем у Дилис, с табличкой «продается» снаружи. Робин постучала. Никто не ответил. Она подошла к окну и заглянула внутрь. Комната на первом этаже была совершенно пустой.

— Эй!

Детективы обернулись. Из задней двери дома напротив появился невысокий, чрезвычайно воинственного вида мужчина с длинными темными волосами. На нем была футболка с надписью «SteelyDan[83]», а в руке он держал за гриф акустическую гитару. Бросившись к ним, он сделал именно то, чего Страйк пытался избежать последние пятнадцать минут: поскользнулся на лужайке перед домом и споткнулся. Однако он восстановил равновесие с помощью гитары и, прихрамывая и слегка косолапя, направился к ним, крича:

— Чего вам надо? Опять чертова пресса, да?

— Нет, — ответил Страйк, заинтересованный таким предположением. Он достал бумажник и извлек визитку. — Мы частные детективы.

Робин решила, что этот мужчина — сосед Тайлера, Иэн, потому что он только что вышел из дома, который, насколько ей было известно, принадлежал Гриффитсу. Робин выросла в семье высоких людей — единственным человеком среднего роста была ее мать, а все ее братья были ростом под два метра — и она чувствовала легкую вину (существует ли вообще такой предрассудок, как дискриминация по росту?), потому что первым делом она отметила в Иэне Гриффитсе — его низкорослость: он был немногим выше ста пятидесяти сантиметров. Тем не менее, она не могла не восхититься его смелостью, ведь он смотрел на Страйка так, словно готов был наброситься на него с кулаками, несмотря на разницу в росте более чем в тридцать сантиметров и на то, что Страйк был заметно шире в плечах. Возможно, подумала она, Гриффитс намеревался использовать гитару в качестве оружия. Он буквально выхватил визитку из руки Страйка.

— Детективы? — рявкнул Гриффитс, читая визитку. —

«Шропширская звезда[84]», что ли?

— Нет, — сказала Робин, прежде чем Страйк успел что-либо ответить. Она чувствовала, что нужно успокоить Гриффитса, а Страйк в этом был не очень силен. — Дилис Пауэлл пригласила нас, чтобы поговорить о своем внуке Тайлере, но, похоже, ее нет дома.

— Дилис вас наняла? — недоверчиво спросил Гриффитс.

— Нет, мы работаем на другого клиента, — сказала Робин.

— Фэйбера, мать его, Уайтхеда, да? — еще более раздраженно спросил Гриффитс.

— Я не знаю никого по фамилии Уайтхед, — спокойно ответила Робин. — Дилис считает, что Тайлер мог быть тем человеком, которого нашли мертвым в серебряной лавке в Лондоне в июне прошлого года. Поэтому она и хотела поговорить с нами.

— А, — протянул Гриффитс, его пыл, казалось, слегка поубавился. — Да. Она что-то об этом упоминала...

— Вы случайно не знаете, где Дилис? — спросила Робин.

— Нет, — сказал Гриффитс, глядя вниз по дороге в сторону дома Дилис. — Наверное, забыла, что вы собирались прийти. Она принимает много лекарств. Пару месяцев назад сильно упала. Этот холм смертельно опасен, когда на улице гололед.

Его агрессивность, казалось, сменилась смущением. На вид ему было около сорока пяти; смуглый, с карими глазами и ямочкой на подбородке — он был довольно привлекательным мужчиной. Теперь он посмотрел на гитару, словно удивившись, что держит ее в руках.

— Полагаю, вы знакомы с Тайлером Пауэллом? — спросила Робин. — Ведь вы живете напротив его родителей.

— Да, я его знаю, — ответил Гриффитс, будто колеблясь, что-то обдумывая. Он прищурился, глядя на Страйка, который явно вызывал у него особое недоверие. — Вы точно не работаете на Уайтхедов?

— Впервые о них слышу, — сказал Страйк.

— Хорошо, что ж… Можете зайти и подождать Дилис, если хотите. Вряд ли она далеко ушла. Выпьете чаю. Тут холод собачий.

— Очень любезно с вашей стороны, — отозвался Страйк, благодарный за возможность разгрузить правое колено. — Спасибо.

— Иэн Гриффитс, — наконец представился мужчина, протянув руку, которую сначала пожал Страйк, а потом Робин. — Но все зовут меня Грифф.

Все еще держа гитару, Гриффитс провел Страйка и Робин через калитку во двор. В его саду было полно причудливых скульптур, включая горгулью.

Страйк, бросивший университет в конце первого курса, смутно помнил студенческую жизнь в общежитии, но, по его неодобрительному мнению, интерьер дома Иэна Гриффитса говорил о человеке, так и не вышедшем из поздней юности. Мало того, что здесь несло ароматическими палочками, к которым Страйк питал стойкое отвращение, потому что они были одним из характерных запахов в тех домах, куда в детстве таскала его Леда, так еще и гостиная, в которую привел их Гриффитс, была заставлена безвкусными вещицами, которые Страйк мысленно относил к категории «хлама»: фигурки ко Дню мертвых[85], наполненные блестками снежные шары, плюшевый мишкарастаман, разбросанные подушки с психоделическими узорами и постер в рамке с курящим косяк Иисусом — все это казалось Страйку абсолютно бесполезным. В пустые винные бутылки были воткнуты свечи, на покосившихся полках вперемешку стояли виниловые пластинки и компакт-диски, а в углу стояли синтезатор и еще две гитары. И все же Страйк неохотно отметил, что в целом здесь было чисто.

Фотографий в рамках было много. На самой большой из них миловидная темноволосая женщина с ожерельем на шее и в футболке с ярким абстрактным рисунком обнимала такую же хорошенькую маленькую девочку. Та же девочка была и на других снимках, на двух из которых она была в школьной форме.

Заметив, что Робин рассматривает фотографии, Гриффитс сказал:

— Я потерял жену семь лет назад. Рак груди.

— Мне очень жаль, — откликнулась Робин.

— Спасибо, — сказал Гриффитс. — Мы переехали в Айронбридж, чтобы быть ближе к моему брату и его жене. Хлоя уже взрослая, сейчас путешествует по Европе с бойфрендом, так что я здесь один. Какой будете чай?

Когда они сообщили свои пожелания и Гриффитс ушел готовить напитки, Страйк и Робин устроились на диване, накрытом пледом с узором в виде мандалы. Робин, прекрасно понимая, что Страйк думает о вкусах хозяина в выборе декора, могла бы отпустить колкость, но вместо этого достала блокнот.

— Лучше ты задавай вопросы, — тихо сказал Страйк. — Я буду делать записи. Думаю, ты ему нравишься больше, чем я.

— Хорошо, — Робин убрала блокнот в карман.

Через пять минут Гриффитс вернулся с тремя кружками чая и тарелкой пирожных «Таннокс Тикейкс». Страйк поблагодарил его и поставил кружку на шаткий плетеный столик на ножках рядом с собой, для чего ему пришлось сдвинуть в сторону золотую статуэтку мальчика, который, судя по всему, собирался пописать, и большую фиолетовую свечу, украшенную кристаллами.

— Вы музыкант, мистер Гриффитс? — спросила Робин.

— Да, — сказал он. — Даю уроки игры на фортепиано и гитаре. Играю в группе. Для контракта с лейблом я, наверное, уже староват, но мы выступаем в пабах, на свадьбах и прочих мероприятиях.

Он сел напротив и, разворачивая пирожное, добавил:

— Извините, что я… Просто было много проблем. Я имею в виду — из-за Тайлера.

— Каких именно проблем? — поинтересовалась Робин. Ручка Страйка зависла над блокнотом. — А Дилис вам не сказала?

— Нет, но нам известно, что Тайлер сделал что-то, из-за чего жители Айронбриджа его возненавидели, — сказала Робин. — Судя по комментариям в интернете люди не хотят его видеть даже на фотографиях.

Гриффитс проглотил большой кусок пирожного и сказал:

— Его просто выжили. Толпа линчевателей, вот кто они.

— Что случилось? — спросила Робин.

— Это долгая история.

— Мы бы хотели ее услышать, если вы не против.

— Хэх, — хмыкнул Гриффитс. — Местные сказали бы, что вы не у того спрашиваете.

— Почему?

— Потому что я единственный, кто на стороне Тая, помимо его бабушки... Видите ли, произошла автомобильная авария... и люди обвинили в ней Тая.

— Он был за рулем?

— Нет, вот в этом-то все и дело... им просто нужен был виноватый.

Робин молча ждала продолжения. Гриффитс отставил тарелку с наполовину съеденным пирожным и сказал:

— Тай встречался с девушкой, Энн-Мари, понимаете. Она была подругой моей Хло, так что я ее знал. Хорошая девочка. Жизнерадостная. Тай был без ума от нее. Говорил мне, что она та самая и все такое...

— А потом эти чертовы Уайтхеды переехали в большой дом неподалеку, понимаете. Денег куры не клюют. Он архитектор, она тренер по йоге. Джакузи во дворе, «Рейндж Ровер» на подъездной дорожке… ну, вы понимаете, что это за люди. Все только и мечтали попасть на их званые ужины. У них было двое сыновей. Младший, Хьюго, — хвастун, типичный франт. Младше Тая, ему было лет двадцать.

— Так вот... Энн-Мари влюбилась в Хьюго, понимаете. Тай — отличный парень, — сказал Гриффитс. — Он, конечно, не гений, но очень добрый. Работал в автомастерской в Доули, ладил с техникой. Я его хорошо знаю, давал ему уроки игры на гитаре. Мы много разговаривали. Ему пришлось нелегко. Его родители... ну, я называю их «родителями», — продолжил Гриффитс, — он был усыновлен, понимаете, но, когда ему был всего год, его приемная мать сбежала. После этого вообще не интересовалась им. Понятия не имею, куда она делась. Отец женился снова, но ни он, ни мачеха особо не заботились о Тае. Оба любили выпить и повеселиться, а когда мачеха унаследовала некую сумму денег, Джилл и Айвор махнули во Флориду. Где они и живут сейчас. Плевать они хотели на Тая. Он остался жить в старом доме, пока его не продали.

— Но ведь его не продали, — заметила Робин, взглянув в заднее окно на дом Пауэллов.

— Нет, потому что им еще не поступило предложение, которое бы их устроило, понимаете? Дело в Айворе. Он из тех, кто хочет выжать все до последнего пенни...

Страйк, делая пометки, тут же подумал о Греге.

— Тайлер не мог поехать с ними во Флориду? — спросила Робин.

— Не-а, — ответил Гриффитс. — Тай любит Айронбридж. Это все, что он знает, понимаете? Да и они не хотели его брать с собой. С их точки зрения, раз ему уже двадцать пять, пора жить своим умом. Так вот, ЭннМари ушла к Хьюго от Тая, который знает, что в любой момент может остаться без крыши над головой. Мы с Хло хотели предложить ему нашу гостевую комнату, но... это было до...

— До чего? — переспросила его Робин.

— Эх, Хло было непросто, — смущенно продолжил Гриффитс. — Они с Таем поначалу хорошо дружили, когда мы только переехали, но после того, что случилось, люди начали отворачиваться от всех, кто заступался за Тая. Так что... ее тоже можно понять. Она передумала. Не хотела, чтобы Тай жил здесь, особенно после аварии... Я не знаю всех подробностей той ночи, но если вкратце: в Бирмингеме должен был пройти какой-то концерт, и их компания хотела туда поехать, но Хьюго не смог выпросить у папочки «Рейндж Ровер». Тогда он попросил Тая подвезти их с Энн-Мари. В этом не было ничего такого, — быстро добавил Гриффитс. — Тай добродушный, понимаете? Готов помочь кому угодно. В последний момент Тай сказал, что плохо себя чувствует, но Хьюго все равно может взять его машину. Тай обожает автомобили. Ту он купил по дешевке и сам ее восстановил. Она была его гордостью и радостью, так что люди очень заблуждаются, думая... В общем... Хьюго тогда только недавно получил права, поэтому тут же и разбил машину. Энн-Мари погибла на месте, а Хьюго три месяца пролежал в коме. Мозг был мертв, но мать не захотела отключать его от аппаратов.

— Местные, конечно, были расстроены, — продолжил Гриффитс. Энн-Мари была своей, выросла в квартире над кондитерской на Хайстрит. Все ее знали. А Хьюго лежал в коме, да и Уайтхеды в то время были любимцами публики...

— И тут Уайтхеды начали распространять слухи, что дело не в вождении Хьюго, понимаете, а будто с машиной Тая было что-то не так — она была неисправна или еще что. А потом пошли разговоры, что с машиной что-то сделали. Специально повредили. Мол, Тай подстроил аварию. Месть, понимаете, Хьюго и Энн-Мари. Чушь, — яростно сказал Гриффитс. — Полнейшая чушь. Но слухи только множились, и все начали косо смотреть на Тая. В конце концов, он пришел ко мне и сказал, что с него хватит, он хочет очистить... погодите, — внезапно сказал Гриффитс, вставая и выглядывая в окно на Нью-роуд. — Это Дилис, наверное, была в церкви. Пойду, позову ее, хорошо?