Не слишком богат — нельзя же все иметь,

Но тот, к кому богатство само льнет,

Легко удерживает — тот, кто им владеет

По праву рождения…

Роберт Браунинг

«Половина Рима»

Робин и не подозревала, что у Страйка тоже возникли трудности с недвижимостью. Поступило хорошее предложение о покупке дома Теда и Джоан, но Грег считал, что им стоит подождать лучшего варианта. Какое Грегу до этого дело, учитывая, что дом принадлежал не ему, — вопрос, который Страйк пока не задавал в интересах сохранения мирных отношений. Он уже дважды напряженно разговаривал с сестрой на эту тему. Оба раза Страйк советовал принять предложенную сумму. Во время второго звонка Люси рассеянно бросила:

— Грег сказал, что ты… Ох, я просто не знаю, что делать.

Страйк понятия не имел, что, по мнению Грега, он собирался делать, но мог с легкостью догадаться от этом. Его зять либо намекнул Люси, что детективу не нужны лишние деньги, которые Грег надеялся выжать из покупателей, либо Страйк слишком глуп, чтобы понять, насколько велика вероятность получить больше. Страйк знал, что желание Люси подождать и выторговать большую сумму не было продиктовано жадностью. В какомто смутном порыве она хотела получить максимально возможную цену за то, что так много значило для нее все эти годы.

Как ни странно, но и для самого Страйка старый дом в Сент-Моз не был просто выгодной недвижимостью. Но он считал, что предложенная сумма более чем справедлива. Да, было тоскливо думать, что в доме Теда и Джоан будут жить другие люди, но разве стоило ради нескольких лишних тысяч фунтов отказывать, судя по всему, приятной местной семье в пользу покупателей, подбиравших себе второе жилье, которые могли бы заплатить больше? И Страйка слегка удивило, что он сам разделяет эту типично корнуолльскую точку зрения, которую его давний друг Дэйв Полворт наверняка бы горячо одобрил.

Тем временем Десима Маллинс попросила о личной встрече тринадцатого января, когда, по ее словам, ей в любом случае нужно было приехать в Лондон. Страйк, подозревая, что поездка связана с ее убыточным рестораном, согласился, и, прекрасно понимая, как мало у него новой информации, решил, что теперь у него есть повод связаться с бывшим соседом Руперта и причиной одной из самых серьезных проблем Флитвуда — Захариасом Лоримером. Поэтому он отправил молодому человеку еще одно электронное письмо, туманно намекнув на полицейское расследование и настойчиво дав понять, что Лоримеру лучше ответить.

Незадолго до часа дня в морозную пятницу, ровно за неделю до запланированной встречи с Десимой, Страйк вернулся на Денмарк-стрит и застал в офисе лишь Пат, сидевшую за своим столом.

— Тут тебе сообщение из Кении, от Захариаса Лоримера, — сообщила она.

— Да? Что он сказал?

— Он может связаться с тобой по Фейстайм сегодня в половине пятого. То есть по нашему времени в половине второго. Его номер лежит у тебя возле клавиатуры.

— Отлично, — Страйк взглянул на часы и направился к чайнику. — Хочешь кофе?

— Да, конечно, — произнесла Пат скрипучим голосом. — И еще, заходил Дэв. Говорит, Тодд снова катался по Кольцевой линии, и ты поймешь, что это значит.

— Хорошо, — сказал Страйк, — спасибо.

— И я нашла еще Хусейнов Мохамедов.

— И сколько их у нас теперь?

— Сто пять.

Поскольку Пат, похоже, была в неплохом настроении, Страйк кивнул в сторону аквариума.

— Ты взяла черную из жалости? — спросил он, показывая на слегка непотребную рыбку с шишковатым наростом на голове.

— Это оранда, — прохрипела она, убирая электронную сигарету. — Породистая.

— А, — отозвался Страйк.

— Я ее называю «Корморан». Волосы, как у тебя.

— Волосы?

— Ты понимаешь, о чем я, — сказала Пат.

Приготовив им кофе, Страйк направился во внутренний кабинет, держа в одной руке купленный по дороге сэндвич. Он успел сделать всего пару укусов, как звякнул его мобильный — пришло сообщение от Робин.

«Новости по Гретхен Шифф. Возможно, я слишком взволнована, но, кажется, здесь что-то есть. Я не упоминала убийство, всего лишь сказала, что мы расследуем кражу, ищем мужчину с вымышленным именем и женщину, похожую на Софию. Я ожидала, что она...»

Телефон Страйка зазвонил: это была Люси. Он сбросил вызов и продолжил читать.

«...скажет, что София никогда бы не стала участвовать в ограблении, но она замолчала. Сейчас перезвонила мне и попросила рассказать подробности. Я сказала, что не могу обсуждать это по телефону, лучше встретиться лично. Отправила ей доказательства того, что я действительно та, за кого себя выдаю.»

Телефон зазвонил вновь: теперь это была Мидж. На этот раз он ответил.

— Привет, в чем дело?

— Чертова Ким!

— Что с ней?

— Она только что наехала на меня за небрежные записи! Я сама бывший полицейский, и мне не нужно, чтобы она учила меня, как вести гребаные дела! Говорю тебе заранее, если она побежит жаловаться: я просто послала ее куда подальше.

— Отлично, — сказал Страйк все же не совсем искренне, потому что вспомнил, что должен «быть с Мидж помягче».

— Слушай, прости, но это ее дерьмовая манера! — разозленно продолжила Мидж. — Она же, мать ее, мне не начальница...

— Я поговорю с ней, — сказал Страйк. — Сейчас не могу, мне нужно позвонить.

Он завершил разговор и вернулся к сообщению Робин.

«По моему мнению, она переживает и хочет узнать, что мне известно. Жду, согласится ли она на встречу.»

Страйк отложил сэндвич, собираясь ответить, но тут его телефон зазвонил в третий раз: Ким. Он взял трубку.

— Привет, — сказала Ким. — Прости, но мы с Мидж немного повздорили.

— Я уже в курсе, — ответил Страйк.

— Понимаешь, я просто помешана на своевременном заполнении документов. Дело в том, что в деле с Оглоблей мы топчемся на месте, а его друзья пока что наша единственная зацепка. Мидж иногда халатно относится к…

— Я никогда не замечал за ней халатности, — перебил ее Страйк, что было правдой, хотя порой он считал Мидж склонной к неповиновению. — Но есть способы общаться с коллегами так, чтобы не создавалось впечатление, будто ты ставишь себя выше них.

Он взглянул на часы на экране компьютера. Оставалось три минуты до звонка с Захариасом Лоримером.

— Если ей не понравился мой тон, извини, — сказала Ким. — Наверное, я просто слишком зацикливаюсь на работе и хочу, чтобы все работали на полную.

— Решать, работают ли сотрудники на полную, — это уже наше с Робин дело.

— Хорошо, поняла, — ответила Ким. — Я извинюсь. Если честно, меня стало раздражать, что она все время твердит про эту дурацкую статью в газете, ну, про тебя и Кэнди…

— Извинение должно все уладить, — сказал Страйк твердо, хотя услышанное ему не понравилось.

— Сейчас же позвоню Мидж. Кстати, если у тебя есть минутка, я хотела объяснить насчет того сообщения, что отправила в канун Рождества. Мне так неловко. В списке моих контактов ты прямо над парнем по имени Стью, который замучил уже меня предложениями встретиться, с тех пор как узнал, что я рассталась с Рэем… — Неважно. Мне пора.

Крайне раздраженный, он сбросил звонок, думая, действительно ли Мидж болтает про эту чертову новостную историю. За ней водилось громко комментировать его личную жизнь; он отлично помнил, как она злобно выразилась по поводу «той, с силиконовыми сиськами» после того, как его крайне неудачный роман с Бижу Уоткинс оказался упомянут в «Прайвет Ай». Потом, заметив, что уже ровно половина второго, он поспешно открыл Фейстайм и набрал номер с бумажки, которую Пат оставила рядом с его компьютером.

Захариас Лоример ответил после нескольких гудков. Страйк увидел перед собой молодого человека с густыми волнистыми светлыми волосами и кожей розовато-коричневого оттенка, характерного для англосаксов, долго находившихся под ярким солнцем. Он сидел, судя по всему, в каком-то дорогом домике — деревянные стены, ослепительное солнце льется через окно справа. На заднем плане виднелся угол большого полотна с изображением львицы и хорошо укомплектованный барный столик, что наводило на мысль о том, что Захариас жил отнюдь не в кенийских трущобах, хотя его рубашка цвета хаки намекала на какую-то должность вроде смотрителя парка.

— Привет, — произнес он, не дав Страйку что-либо сказать. — Ты Корморан, да?

— Это я, — подтвердил Страйк. — Спасибо, что ответил…

— Ладно, — резко перебил его Захариас, — слушай, я не знаю, где Руперт, ясно? Я уже говорил Десиме, что не знаю, где он, так что это все, что я могу сказать, понятно?

— Да, предельно, — ответил Страйк, сразу распознав в нем трепача, и решив сменить тактику. — Ты сообщил об этом полиции?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты уехал в Кению до того, как с тобой связались, так? — уточнил Страйк.

— Что? — переспросил Захариас, глядя прямо в камеру слегка покрасневшими глазами.

— Я предположил… но, хорошо, если тебя еще не нашли…

— О чем ты вообще говоришь? Почему, черт возьми, полиция должна меня искать?

— Кроме долга за наркотики, ты хочешь сказать?

По тому, как его загорелая кожа пошла красными пятнами, Страйк понял, что Лоример надеялся, будто он ничего не знает о его делах с Дреджем. Он также сделал вывод, что Захариас не самый сообразительный человек, потому что после долгой паузы тот произнес тоном плохо сыгранного недоумения и вызова:

— О чем ты вообще говоришь?

— О Дредже. Дилере, которого ты кинул на кило лучшего колумбийского.

— Я не...

— Мне, честно говоря, плевать на кокс, — сказал Страйк, — но если ты предпочитаешь поговорить с полицией, а не со мной, то мне пора.

Он протянул руку, словно собираясь закрыть Фейстайм, но Захариас воскликнул:

— Подожди!

Страйк убрал руку.

— Никто, кроме тебя, со мной не связывался, ясно? — Захариас уже заметно нервничал.

— Послушай, — продолжил детектив с нарочитой осторожностью, — меня интересует только информация о Руперте. Если полиция решит, что я лезу в их расследование или разглашаю подозреваемым...

— Что значит «подозреваемым»? В чем… подозревают в чем?

— Когда ты уехал в Кению?

— Зачем тебе это?

— Если ты уехал уже после того, как об убийстве растрезвонили во всех британских новостях, меня нельзя будет обвинить в том, что я разглашаю информацию, которую ты и так знал.

— Я... что? — растерянно сказал Захариас. — Подожди... это что, та история с серебряной лавкой?

— Откуда ты о ней узнал? — резко спросил Страйк, как будто Захариас обладал какой-то подозрительно конфиденциальной информацией.

— Так это Десима что-то об этом упоминала, но это же полный бред!

Я все проверил в интернете, полиция выяснила, что это был какой-то вор...

— С тех пор появились новые обстоятельства, но, пожалуй, мне не стоит... В любом случае, спасибо за уделенное время.

Страйк снова протянул руку, чтобы закрыть окно.

— Постой! Там... что… правда думают, что тело принадлежит Руперту? Да это же... чушь! — сказал Захариас, теперь уже пребывая в панике.

— У тебя есть конкретные основания так думать? — спросил Страйк.

— Ты связывался с ним после того, как нашли тело?

— Нет, но это не... этого просто не может быть!

— Ты знал, что у Руперта был антикварный серебряный корабль, который он хотел продать?

— Нет, — Захариас был искренне озадачен.

— Он украл его, потому что ему нужны были деньги, чтобы Дредж отстал от него, после того как ты свалил в Кению.

— Я не просил его тырить этот чертов серебряный корабль! — Захариас медленно багровел. — Если он это сделал, то это его проблемы!

Он потянулся за стоявшим вне кадра стаканом, в котором могла быть как вода, так и джин, и сделал большой глоток.

— Значит, для тебя новость, что Руперту могли проломить голову только потому, что ты не платишь по долгам?

— Я вообще не знаю, кто этот Дредж…

— Хватит нести чушь, — отрезал Страйк. — Мы оба знаем, что ты в Кении не ради пейзажей. Когда ты последний раз общался с Рупертом?

— Ни разу с тех пор, как мы съехали из нашего дома.

— Есть предположения, куда он мог податься, если в серебряном хранилище не его тело?

— Не знаю… Может, вернулся в Швейцарию, устроился лыжным инструктором или что-нибудь вроде того? Он говорит по-немецки и поитальянски. На его месте я бы так и поступил.

— В мае, когда Руперта видели в последний раз, спрос на лыжных инструкторов был невелик, — заметил Страйк.

— Он мог бы пожить у тети с дядей в Цюрихе до начала сезона.

— Его тетя утверждает, что Руперт в Нью-Йорке.

— Ну, значит, так и есть.

— Он когда-нибудь говорил тебе, то хочет устроиться на работу в Нью-Йорке?

— Нет, не припомню… Слушай, если он куда-то смотался, я тут ни при чем, ясно? — сказал Лоример. — Я никогда не заставлял его ничего воровать! Он был сам не свой из-за этих долбанутых отношений… этой Лонгкастер почти под сорок! Думаю, у него был чертов Эдиплов комплекс или как там.

— Эдиплов комплекс?

— Ну да, когда хочешь поиметь свою мать, — пояснил Захариас. — Говорю тебе, у него крыша поехала еще до моего отъезда. Порвал свою одежду и все такое.

— Что значит «порвал»?..

— Тиш тебе про это не рассказывала? — усмехнулся Захариас.

— Это твоя девушка?

— Бывшая девушка. Наверняка знает, где он. Спроси у нее, под конец они очень сблизились.

— У них был роман?

— Нет, — нахмурился Захариас, но Страйк заподозрил другой вид предательства: возможно, их сблизил общий страх перед местью Дреджа. — Какая у Тиш фамилия?

— Бентон. Тиш Бентон, — быстро ответил Захариас, в его тоне сквозило расчетливое ожидание, что теперь Страйк переключит свое нервирующее внимание на его бывшую.

— У тебя есть ее номер?

— Только тот, что недоступен.

— Знаешь, где она сейчас живет?

— Нет, — сказал Захариас. — Попробуй через ее родителей, они в Хэмпшире.

Страйк сделал пометку, затем спросил:

— Что это за история о том, как Руперт порвал свою одежду?

— Не одежду, — поправил Захариас, будто ошибку допустил Страйк, а не он сам, — просто свою дурацкую «счастливую» футболку, которую носил не снимая. Он ее разорвал. Типа… жест такой, понимаешь? Чтобы побольше сочувствия от Тиш выжать, — насмешливо добавил он.

— Когда Руперт порвал футболку?

— Не знаю, незадолго до моего отъезда…

Захариас взглянул куда-то за кадр, возможно, на приближающегося работодателя, потому что он тут же сказал:

— Мне пора, работа ждет.

— Чем ты там занимаешься? — поинтересовался Страйк.

— Эко-туризм, — мрачно сказал Захариас.

Страйк подумал, что в двадцать первом веке это было равносильно отправке непутевого отпрыска в колонии. Возможно, именно легкость, с которой семья Захариаса обеспечила ему комфортную синекуру[60], объясняла его небрежную реплику о том, что Руперт Флитвуд мог запросто сбежать в Альпы и стать лыжным инструктором.

— Можно последний вопрос? — сказал Страйк.

— Какой? — недружелюбно бросил Захариас.

— Ни ты, ни Руперт случайно не знали человека по имени Озгуд или Оз?

— Нет, — ответил Захариас.

— Руперт когда-нибудь упоминал кого-то с таким именем?

— Нет, — снова ответил Захариас.

Страйк услышал, как где-то за кадром открылась дверь.

— Мне нужно идти, — поспешно сказал Захариас. Он наклонился вперед, нажал на кнопку и исчез.

Детектив откинулся на спинку кресла, хмуро глядя на черный экран, затем опустил глаза на свои записи.

Тиш Бентон знает больше?

Флитвуд говорит по-немецки и по-итальянски

Разорвана «счастливая футболка»

Он сомневался, что эта информация поможет раскрыть дело, и ему нужен был какой-то прорыв, потому что расходы на усложняющееся расследование неуклонно росли. Впереди еще предстояла поездка в Шотландию и Айронбридж, а Страйк не забыл, что ресторан Десимы, судя по всему, переживал трудные времена. Вырвав страницу из блокнота, он встал, раскрыл деревянные створки пробковой доски и прикрепил эти скудные заметки под фотографией Руперта Флитвуда.

С тех пор, как он в последний раз просматривал доску, там появилось новое дополнение, очевидно, его оставила Робин, когда заходила в офис. Это была распечатанная фотография статьи, которую она нашла в интернете, и уже отправила Страйку. В ней рассказывалось о шведке Реате Линдвалл, которую в 1998 году убили в Бельгии вместе с шестилетней дочерью. Ее бывший любовник был признан виновным и приговорен к пожизненному заключению.

Страйк ответил на сообщение Робин о Линдвалл уклончивым «стоит иметь в виду», но не хотел загромождать доску сведениями, которые, на его взгляд, имели лишь отдаленную предположительную ценность. Все их нынешние кандидаты на роль «Уильяма Райта» были детьми во время убийства Линдвалл, и ни один из них не имел подтвержденной связи с Бельгией. Если бы этот листок прикрепил кто-то другой из агентства, он бы тут же его снял, но так как это сделала Робин, он решил пока его оставить.

Отступив назад, держа в руках кружку с кофе, Страйк изучил схему — большинство заметок были прикреплены столбцами под возможными «Райтами». Ни по одному из них у Страйка не было ни догадок, ни внутренней уверенности, что перед ним нужный человек. Казалось вполне вероятным, что Уильям Райт мог быть вовсе кем-то другим.

Он вернулся к столу, взял телефон и позвонил Робин. Она ответила, и по звуку он понял, что она за рулем.

— Ты где?

— С миссис Повторной в Челси, — ответила Робин. — Хотел сказать: отличная работа по Шифф. Если она… — Черт!

— Что случилось?

— Сцепление в этой чертовой машине напрокат постоянно заедает.

— Ты уже искала новый «лендровер»?

— Да, но ничего такого, что я могла бы себе позволить, даже если часть будет оплачена за счет компании, — сказала Робин усталым голосом. — Прости, Страйк, мне нужно сосредоточиться, движение плотное, еще и это идиотское сцепление… — Хорошо, поговорим поз… Робин отсоединилась.

Страйк снова сел за компьютер, потянулся к остывшему кофе и вейпу, думая о том, насколько непрактично постоянно арендовать машину для Робин. Ее «лендровер» ассоциировался у него со множеством важных поездок, шуток, совместных перекусов и долгих разговоров. Некоторые из лучших моментов, проведенных вместе, прошли именно в этой древней, продуваемой ветром машине с жестянкой-пепельницей, лежащей в бардачке, и все усиливающимся дребезжанием мотора.… Страйк снова взял телефон и набрал Люси.

— Только что увидел, что пропустил твой звонок.

— О, я так рада, что ты перезвонил, — сказала сестра, голос у нее звучал так же напряженно, как и во время их двух последних разговоров. — Я все по поводу дома. Грег настаивает, чтобы мы подождали еще, но я только что поговорила с агентом. Смитам точно не по силам увеличить сумму…

— Знаешь, я тут подумал, — сказал Страйк не совсем честно, — о том, чего хотели бы Тед и Джоан.

— Грег говорит, они хотели бы, чтобы мы получили максимум, — ответила Люси.

«Еще бы он так не говорил.»

— Знаешь, ради будущего мальчиков, — поспешно добавила Люси, — и для нас, наверное...

— Ты серьезно думаешь, их больше волновали бы деньги, а не новые жильцы? — спросил Страйк. — Я знаю, что мы сможем впарить его какимнибудь лондонцам, которым нужен второй дом...

— Они бы этого не хотели, — возразила Люси. — Нет, они бы предпочли местных.

— Вот именно, — сказал Страйк. — Сколько, ты говорила, детям Смитов?

— Кажется, шесть и восемь.

— Будто снова Тед, Джоан и мы с тобой, — без тени смущения заметил Страйк.

Люси издала тихий звук, и он заподозрил, что она плачет.

— Слушай, решать тебе, — сказал он. — Если хочешь подождать, чтобы получить больше...

— Нет, ты прав, ты абсолютно прав, — голос Люси дрогнул. — Именно этого они бы хотели, чтобы дом остался настоящим семейным очагом. Я сама так думала, но Грег... Нет, теперь я точно решила. Я хочу, чтобы его купили Смиты.

— Я согласен, — сказал Страйк. — Думаю, Тед и Джоан были бы довольны. Они ведь не были корыстными людьми.

— Не были, — Люси шумно высморкалась. — Ты прав. Спасибо, Страйк, это, правда, как гора с плеч... Я так переживала. Как ты вообще...

— У меня все отлично. Прости, Люс, мне пора, я на работе. Держи меня в курсе по поводу Смитов.

Он отключился. С деньгами от продажи дома в Корнуолле на счету он не только избавился бы от необходимости следить за домом, находящимся за пятьсот километров, но и смог бы предложить Робин личный заем на покупку нового «лендровера». Настроение его несколько улучшилось, и он принялся искать контактные данные Тиш Бентон.