Звезды обошлись со мной не так уж плохо, как могли бы.:

У меня много удовольствий, а проблем — две.

Но, о, две мои проблемы лишают меня покоя.,

Мозги у меня в голове, а сердце в груди.

А. Э. Хаусман

XVII, «Дополнительные стихи»

Даже спустя несколько дней после возвращения из Мэссема Робин, занятую почти все это время работой, не отпускало чувство тревоги и вины, которые она ощутила, развернув подарок Страйка. Ее нервозность напоминала состояние человека, ожидающего результатов экзамена или медицинских анализов. Время от времени непокорное подсознание подсовывало ей свои версии того, чего она предвкушает или опасается – ей сложно было определиться, — но Робин гнала эти мысли прочь, как могла.

Браслет Страйка теперь был спрятан в ее единственной вечерней сумочке, но трудно было забыть, что она, пьяная, подумала, впервые увидев его. Более того, она понимала, что если бы другая женщина показала ей подобный браслет и объяснила значение шармов, Робин бы ответила: «Я думаю, он, возможно, пытается сказать, что влюблен в тебя». Мужчина не стал бы дарить такой личный подарок, полный смысла, понятного только двоим, не осознавая, как такой жест могут истолковать?

И все же подарок был от Корморана Страйка — человека, который по своему выбору жил в двух комнатах над офисом, в одиночестве и не будучи зависим ни от кого. Да, недавние упоминания о предсмертной записке Шарлотты, возможно, указывали на желание завести разговор, который они лишь однажды уже почти завели, — когда ели карри в офисе и Страйк сказал ей, что она его лучший друг. Тогда она подумала, что он собирается сказать нечто большее, признать то, что они оба (в этом она была попрежнему убеждена) ощутили во время объятий на свадьбе Робин, — она готова была поклясться, что Страйк в тот момент подумывал предложить ей бежать с ним, оставив Мэтью одного во время свадебного танца…

Но на свадьбе он промолчал, верно? И в офисе, за тем стаканом виски и с карри, тоже. В разгар своих мучительных размышлений о том, что может происходить в голове Страйка, Робин все время возвращалась к выводу, к которому пришла в туалете паба «Принц Уэльский»: Страйк, сознательно или бессознательно, вел какую-то игру, направленную на ослабление ее связей с Мёрфи, чтобы она не надумала уйти из агентства ради более спокойной жизни.

Ее пьяные мысли на полу в родительской ванной казались ей предательством человека, с которым теперь ей предстояло строить совместную жизнь. Она любила Мёрфи, ведь так? Она говорила ему об этом, и сама была уверена — что любила. Если не считать двух недавних вспышек гнева — одна из которых была порождена стрессом, а другая ревностью, и обе были связаны с его прежними пьяными загулами и неудавшимся браком, — они почти никогда не ссорились. Он был добрым, умным, внимательным. После внематочной беременности он сделал для неё всё, что только можно, и она не могла бы желать ничего большего. Он никогда не придирался к ее зарплате, не жаловался на старый «лендровер» и не осуждал ее выбор профессии, хотя другие считали ее нестабильной. Их недавно возобновленная интимная жизнь была живее, чем с Мэтью, потому что Мёрфи действительно заботился о том, получала ли она удовольствие, тогда как Мэтью, как она теперь понимала, хотел лишь аплодисментов. Мёрфи был щедр: она носила опаловые серьги, купленные им на Рождество, которые идеально сочетались с кулоном, подаренным родителями на тридцатилетие. И, что, пожалуй, важнее всего, Мёрфи был честен и откровенен. Он не играл в игры, не лгал, не делил жизнь на части так, чтобы Робин не знала, какую роль он отводит ей.

И она обязана быть перед ним такой же честной и открытой, верно? Пока же ей все отчетливее казалось, что они вели себя так, как, по ее мнению, поступают неверные супруги, поскольку ложь между ними росла как снежный ком, и они постоянно находились в состоянии настороженности, ожидая промаха, который мог привести к разоблачению. Ведь если бы Мёрфи узнал, что они со Страйком опрашивали родственников других возможных «Уильямов Райтов», он бы понял, что они расследуют дело о теле в хранилище, а не просто пытаются найти пропавшего Руперта.

Или еще хуже: Страйк прислал ей маршрут их поездки в Крифф и Айронбридж. Он забронировал два спальных места в ночном поезде до Глазго шестнадцатого числа. Там они должны были взять напрокат автомобиль и поехать в Крифф, чтобы опросить брошенную жену Найла Сэмпла, а затем продолжить путь на юг в Айронбридж, где жила бабушка Тайлера Пауэлла, делая остановку на ночь в Озёрном крае[58]. Робин погуглила забронированный там отель. Он выглядел довольно красиво, с потрясающими видами на Уиндермир. Обычно они со Страйком выбирали самое дешевое жилье во время расследований. Но при одной мысли об этом отеле ее вновь охватывало легкое волнение, и она старалась не анализировать его, потому что уже была обременена чувством вины. Она сказала Мёрфи, что предстоящая трехдневная поездка на север связана с «делом Флитвуда». К счастью, погруженный, как всегда, в работу Мёрфи не стал расспрашивать о деталях.

Мучительное чувство вины и растерянности Робин проявлялось внешне в том, что она стала еще более любезной и внимательной по отношению к своему парню. Прежде чем они вернулись в Лондон, она согласилась на просмотр еще одного дома, хотя заранее понимала, что они не купят его, и не удивилась, когда в конце первой недели января дом был продан за сумму почти на десять тысяч фунтов больше, чем они могли себе позволить. Теперь Мёрфи присылал ей объявления о продаже других домов, и она давала лишь обещания посмотреть их, когда у нее будет время.

Тем временем она продумывала и дважды проверяла каждый свой шаг, когда дело касалось Страйка. Темным и унылым вечером в первый день Нового года она вернулась домой после недолгого наблюдения за Оглоблей, который не подавал признаков жизни с тех пор, как вернулся из паба на рассвете, и едва успела снять пальто, как Страйк прислал ей сообщение.

«Валентин Лонгкастер не хочет с нами разговаривать. Неудивительно. Он был самым большим поклонником Шарлотты.»

Сидя на своем диване, Робин снова почувствовала трепет — чего? паники?.. волнения?.. — при новом упоминании имени Шарлотты, но она была полна решимости оставаться невозмутимым профессионалом, поэтому ответила на сообщение:

«Жаль. Я хочу знать, почему Руперт испортил вечеринку по случаю дня рождения Легарда. Что касается попыток разговорить людей, как насчет того, чтобы я попробовала найти подход к Гретхен Шифф, соседке Софии Медины?»

Страйк не сразу отреагировал на это предложение. По прошествии пяти минут Робин подумала, что он, возможно, забыл, кто такая София Медина, и добавила:

София, девушка, чье тело было найдено на холмах Северного Уэссекса. Розовая кофточка.

Поскольку ответа по-прежнему не было, Робин взяла телефон с собой на кухню, чтобы приготовить чашку чая. Страйк ответил, когда чайник уже закипал.

«Извини, я думал, миссис Повторная уехала, ложная тревога. Я думаю, что попытаться разговорить Шифф — хорошая идея. Если Медина знала парня с темными вьющимися волосами, который любит носить солнцезащитные очки в помещении, у нас наконец-то появится что-то конкретное.»

«Хорошо, я напишу Шифф. Я нашла ее в Инстаграме.»

Робин хотела рассказать Страйку еще о паре вещей: одна из них вызывала у нее неловкость и смущение, а вторая, возможно, вовсе не имела отношения к расследованию. Пока она размышляла, не проще ли поднять обе темы в сообщении, а не при личной встрече, Страйк снова написал ей.

«Срочно: только что узнал от Барклая. Я поставил его сегодня днем следить за Джимом Тоддом. Тот два часа убирался в кафе, потом позвонил из уличного телефона и совершил бессмысленную поездку на метро.»

«Как это бессмысленную?»

«Просто час бесцельно катался по Кольцевой линии, а потом вышел на той же станции, где и сел. С этим Тоддом определенно что-то нечисто. Не могу найти его ни в каких базах. Думаю, он использует фальшивое имя.»

Робин получила сообщение от Мёрфи, который был на работе. Увидев привычную ссылку на очередной дом на сайте rightmove.co.uk[59], она смахнула сообщение, даже не открыв его, и вместо этого снова написала Страйку.

«Ты думаешь, у Тодда есть судимость?»

«Начинаю думать, что так оно и есть.»

Прочитав это сообщение, Робин решила поднять тему, которая вызывала у нее неловкость. В те редкие рождественские часы, которые она не тратила на размышления о своих чувствах к Страйку или о его чувствах к ней, она также тревожилась о том, каких действий он ожидал от нее по поводу порноактера Опасного Дика де Лиона, который, если верить записке с шифром, проскользнувшей через дверь офиса, и был телом в серебряном сейфе. Робин отправила сообщение:

«Я хотела поговорить с тобой о Дике де Лионе.»

Немедленного ответа не последовало, возможно, потому что Миссис Повторная теперь действительно была в пути. Поэтому Робин открыла сообщение от Мёрфи и перешла по ссылке на описание дома в Уолтемстоу. В отличие от большинства присылаемых им обычных таунхаусов с двумя спальнями и одной изолированной комнатой этот дом, судя по всему, недавно был отремонтирован и был крайним в ряду зданий. В сообщении Мёрфи было написано:

«Однако, всего две спальни.»

«Сколько именно детей с помощью ЭКО ты надеешься завести?» — сразу мелькнула мысль у Робин.

На телефон Робин поступил входящий вызов. На этот раз Страйк позвонил вместо того, чтобы присылать сообщение. Стараясь игнорировать урчание в животе, Робин подняла трубку.

— А что насчет де Лиона? — спросил Страйк.

— Я… ну, я не смогу притворяться, что я занимаюсь кастингом для порно, сколько бы исследований я ни провела. Прости, но это просто не для меня. Если ты думаешь, что это единственный способ узнать, где он, придется выбрать кого-то другого.

Она с волнением задумалась: не считает ли Страйк ее слишком осторожной или слабой. На самом деле у нее было стойкое отвращение к порнографии. Насильник, уничтоживший ее фаллопиевы трубы, хранил под половицами стопку фильмов, посвященных удушению и насилию, рядом с той самой маской гориллы, которую он тоже тщательно прятал.

— Я не хотел вовлекать кого-то еще в дело с де Лионом, — сказал Страйк.

— Тогда, может, сосредоточимся на том, чтобы выяснить, кто была девушка, которая подбросила записку под дверь? — предложила Робин.

— Черт, — выругался Страйк, — забыл тебе сказать. Я знаю, кто она. Ее псевдоним — Фиола Фэй, настоящее имя — Фиона Фриман, живет она в Уимблдоне. Я нашел сайт, посвященный разоблачению актрис порно: настоящие имена, бывшие или нынешние профессии, семейное положение и так далее. К сожалению, такого же сайта для мужчин-актеров нет.

— Вот это сюрприз, — мрачно произнесла Робин. — Мне попробовать с ней поговорить?

— Нам нужно все это обдумать, — заметил Страйк. — Я не сомневаюсь, что ей будет комфортнее говорить с тобой, чем со мной, но я выяснил, что она живет с порно-режиссером, который выглядит так, будто поднимает автобусы как гантели и завтракает стероидами. Придется немного понаблюдать за домом, чтобы убедиться, что она дома одна. Кстати, похоже, у нас был еще один Гейтсхед. Какая-то сумасшедшая шотландка, звонила уже дважды и просила встретиться с ней в «Золотом руне».

— Это где?

— Знаю не больше твоего, — сказал Страйк. — Она кажется достаточно безумной, чтобы принять меня за Ясона, предводителя аргонавтов.

Робин рассмеялась, а затем решилась:

— На самом деле я хотела тебе кое-что еще рассказать, — начала Робин. — Знаю, что это может быть совсем неважно, но я загуглила Риту Линду дома и нашла кое-что, хочу, чтобы ты посмотрел. Это единственный результат, который мог бы объяснить «это будет в новостях» и то, что Райт «знает, что с ней случилось…».

— Черт, надо бежать, миссис Повторная активизировалась, — прервал ее Страйк.

Он завершил разговор.

Робин пролистывала недавние фотографии в поисках скриншота, который она сделала — абзац про «Риату Линдвалл», женщину, имя которой она нашла в интернете, будучи слишком пьяной, чтобы читать, стоя у входа в «Гнедую лошадь», — и отправила его Страйку.

Она заварила себе чашку чая, взяла печенье, села за ноутбук и вернулась на заброшенный аккаунт в Инстаграме Сапфир Нигл, пропавшей школьницы, которая оставляла сообщения и для Калвина Озгуда, настоящего музыкального продюсера, и для Оза, его онлайн-двойника. Робин пыталась выяснить, в какой школе Сапфир училась незадолго перед исчезновением. Судя по множеству селфи, одна симпатичная темнокожая девочка, похоже, сблизилась с Сапфир во время ее учебы в школе, но настоящее имя этой подруги Робин пока не удалось установить.

Несмотря на то, что у нее было чем занять мысли после только что состоявшегося спокойного обмена информацией с напарником, внутреннее беспокойство Робин не исчезло. Ей все еще казалось, что она ждет чего-то — чего-то разрушительного и одновременно очищающего, так человек предчувствует приближение грозы по изменению атмосферного давления.