Медленно, медленно и мягко, там, где она стояла,

Она опускается на землю; ее капюшон

Откинут назад, руки раскинуты в стороны

Она все еще держит руки своего возлюбленного; ее голова Склонилась над кроватью.

Мэтью Арнольд,

«Тристрам и Изольда»

Робин была рада, что сейчас у нее была только одна задача, только одна цель, на которую она могла направить свою энергию и перестать постоянно думать о личных проблемах: попытаться убедить в необходимости личной встречи Гретхен Шифф, бывшую соседку Софии Медины.

Страница Медины в «Онлифанс» исчезла из интернета, предположительно, по желанию ее семьи, поэтому Робин не могла узнать, кто именно из мужчин предлагал Медине встретиться вживую. Таким образом, Гретхен была ее единственной надеждой получить дополнительную информацию о Софии. Между сообщениями Робин и ответами Гретхен были долгие паузы, но Робин все больше убеждалась, что, как она сказала Страйку, «здесь что-то есть». Хотя подозрительность и нежелание Гретхен идти на контакт могли быть объяснены травмирующими последствиями известия о том, что ее соседка была убита, эта молодая женщина все-таки не отрицала, что София могла быть причастна к ограблению. На эту мысль наводили постоянные попытки Гретхен разузнать побольше о человеке с вымышленным именем, личность которого пыталась выяснить Робин.

Наконец, к радости Робин, студентка согласилась встретиться с ней в четверг, выбрав для встречи паб «Монтегю Пайк» сети заведений «Уэзерспун».

В день их встречи в обеденное время шел сильный дождь. Робин шла в паб держа ухо востро, регулярно оглядывалась и старалась всеми способами помешать слежке, в том числе неожиданно переходила дорогу, чтобы посмотреть, не бросился ли кто-нибудь перебегать вслед за ней, но была уверена, что в этот раз за ней никто не следил.

Войдя в паб, она была рада укрыться от дождя, но подумала, что помещение нельзя было назвать уютным или камерным. Когда-то эта знаменитая просторная музыкальная площадка легко вмещала несколько сотен человек. Внутри был очень высокий сводчатый потолок и темно-бордовые стены, на которых висели большие афиши артистов, когда-то выступавших здесь, включая «The Who», Джими Хендрикса и —  взгляд Робин приковал огромный плакат — «Deadbeats», группы отца Страйка. На переднем плане был длинноволосый Джонни Рокби в джинсах-клеш и кожаной куртке, расстегнутой на голой груди. Робин подождала, пока кучка молодых людей, которым, похоже, нужно было опохмелиться, закажет коктейли. Затем она заказала кофе и заняла столик, откуда ей был хорошо виден вход.

Робин узнала Гретхен, как только та вошла в паб, на ходу складывая мокрый зонт. Это была девушка с пышными формами, густыми золотистыми волосами, ниспадающими на плечи, желтоватой кожей и ясными зелеными глазами. На ней не было макияжа, а флисовая куртка увеличивала объем и без того большого бюста.

Гретхен сопровождал высокий, жилистый, энергичного вида молодой человек с волосами, собранными в пучок, козлиной бородкой и очками в круглой оправе. Они купили себе пиво. Робин ранее отправляла студентке свою фотографию, поэтому Гретхен, заметив детектива, что-то пробормотала молодому человеку, и пара направилась к ней.

— Привет, — сказала Робин, когда они подошли к ней, и с улыбкой протянула руку, которую Гретхен пожала, хотя и не улыбнулась в ответ.

Молодой человек проигнорировал протянутую ему руку.

— Вы Робин? — спросила Гретхен.

— Да, это я.

Как Робин поняла из их единственного телефонного разговора, Гретхен говорила по-английски практически без акцента, хотя и была австрийкой.

— Это мой парень, Макс.

— Привет, Макс, — сказала Робин, когда пара уселась напротив нее.

— Вы тоже учитесь в Университете Западного Лондона?

— Да.

— Что вы изучаете?

— Цифровой маркетинг, — ответил Макс. У него был вид человека, решившего не выдавать больше информации, чем это было необходимо.

— Кто-нибудь из вас хочет перекусить? — спросила Робин, пододвигая к ним меню, но оба отрицательно покачали головами. Макс так и не снял с плеча сумку.

— Что ж, как я уже объясняла тебе, Гретхен, наше агентство расследует ограбление, — сказала Робин.

— Почему вы расследуете это? — спросил Макс. — Почему не полиция?

— Полиция тоже ведет расследование, — ответила Робин.

Возможно, это и правда, подумала она. Кто-нибудь из сотрудников полиции мог уже побывать на Сент-Джордж-авеню и расспросить Даза и Мэнди подробнее о людях, которые входили в номер Райта и выходили оттуда с чемоданами.

— Но наш клиент не считает, что к этому относятся достаточно серьезно, потому что украденные предметы были не очень ценными, — продолжила Робин.

И это тоже могло быть правдой: Робин точно знала, что в комнате Уильяма Райта хранились его гири, а также костюм и очки, которые он надевал на работу в лавке «Рамзи».

— Итак, что вы хотите знать о Софии? — спросил Макс, у которого акцент был гораздо сильнее, чем у его подруги.

— В пятницу, семнадцатого июня, видели, как девушка входила в комнату грабителя и выходила из нее. У нее были длинные черные волосы, а одежда очень похожа на ту, в которой была София, когда ее нашли. Затем ранним утром следующего дня в комнату вошел мужчина с темными вьющимися волосами. Мы думаем, что затем они вдвоем уехали на серебристой машине.

При упоминании о кудрявом мужчине лицо Макса словно застыло, а Гретхен внезапно потянулась за бутылкой пива и неуклюже сделала глоток.

— Но, очевидно, — продолжила Робин, скрывая охватившее ее волнение, — у многих женщин длинные черные волосы и они носят розовые топы. Просто то, что была замечена девушка, похожая по описанию на Софию, при таких необычных обстоятельствах, всего за двадцать четыре часа до того, как София была найдена мертвой, заставило нас задуматься, есть ли здесь какая-то связь.

Последовавшая пауза, по мнению Робин, должна была быть полна возражений: «София никогда бы не стала участвовать в краже со взломом», «это не могла быть она», «вы обратились не по адресу». Но двое студентов сидели неподвижно, не глядя друг на друга. Несмотря на это, Робин почти слышала этот безмолвный диалог, идущий между ними. «Что теперь? Просто скажи что-нибудь. Что угодно».

— Но, как вы и заметили, — сказал наконец Макс, — есть много людей, которые выглядят похоже, с длинными волосами и так далее. И я не думаю, что она была бы замешана в чем-то подобном, — добавил он, довольно наигранно поворачиваясь, чтобы посмотреть на свою девушку.

— А ты как думаешь?

— Нет, — сказала Гретхен. — Я так не думаю.

— Ты хорошо знала Софию, Гретхен? — спросила Робин.

— Да, — ответила Гретхен, но тут же добавила, — только потому, что мы жили в одной квартире. Я разместила объявление на общей доске колледжа, и она отозвалась. У нас были разные друзья.

— Она тебе нравилась? — спросила Робин.

— Какая разница, нравилась она Гретхен или нет? — надменно спросил Макс.

Не обращая на него внимания, Робин снова обратилась к Гретхен.

— У кого-нибудь из ее друзей были темные кудрявые волосы?

— Нет, — слишком поспешно ответила Гретхен.

«Да, — подумала Робин, — эта пара определенно нервничает изза темноволосого кудрявого мужчины».

— Но у вас были разные компании, — предположила Робин, — так что вы могли и не знать, что у нее был роман с кем-то подобным?

— Да, — Гретхен явно старалась говорить непринужденно. — Я могла и не знать.

— Я читала в газетах об аккаунте Софии в «Онлифанс». Вы были обеспокоены тем, что она слишком легко дает мужчинам возможность узнать, где она находится…

— Это была не я, — быстро сказала Гретхен. — Кто-то другой сказал это газетчикам. Это не я.

— Как связан с ограблением аккаунт на «Онлифанс»? — потребовал ответа Макс. — В публикации собственных обнаженных фотографий нет ничего противозаконного. Это не преступление.

— Нет, конечно, нет, — сказала Робин и, снова обратившись к Гретхен, спросила:

— Ты когда-нибудь слышала, чтобы София упоминала человека по имени Уильям? Уильям Райт?

— Нет, я никогда не слышала, чтобы она говорила об Уильяме, —  сказала Гретхен.

— Уильям… нет, я тоже никогда не слышал, чтобы она говорила о нем, — сказал Макс.

— Что ты думаешь о Софии, Макс? — спросила Робин. Если ему так хочется поговорить, пусть говорит.

— Я знал ее только потому, что они жили в одной квартире, —  сказал он, но не удержался и добавил, — она была тусовщицей.

— Sag das nicht[61], — пробормотала Гретхен.

— Нет ничего плохого в том, чтобы быть тусовщицей, — сказал Макс своей девушке, — у нее такой типаж, вот и все. Она показывала мне свои... как это? Requisiten, — сказал он Гретхен, — я в первый раз пришел в квартиру. Парики и все такое.

Когда Робин посмотрела на нее с вежливым любопытством, Гретхен пробормотала:

— Он имеет в виду ее реквизит.

— Реквизит? — непонимающе переспросила Робин, но потом поняла, о чем речь, и уточнила, — о, для фотографий, которые выкладывались в интернет?

— Ja[62], — сказал Макс. — Секс-игрушки, парики и все такое.

— Понятно, — сказала Робин. Она повернулась к Гретхен. — Я полагаю, полиция расспрашивала тебя обо всем этом?

— Да, — сказала Гретхен.

— И были вопросы о личной жизни Софии?

— Да, — неохотно согласилась Гретхен. — Она была нарасхват.

— За ней всегда увивались мужики, — сказал Макс, — все это знают.

— Она кого-то выделяла особо?

— Нет-нет, — возразила Гретхен, — я так не думаю.

Неужели Гретхен была так изворотлива с полицией, или ее запинающаяся речь объяснялась шоком и плохим знанием английского?

— София когда-либо говорила кому-нибудь из вас, что кто-то из подписчиков на «Онлифанс» вызывает у нее чувство страха или опасения? — спросила Робин.

— Она наслаждалась знаками внимания к себе. Ни о чем не волновалась, — сказал Макс.

— Значит, вы никогда не видели Софию с мужчиной с темными вьющимися волосами? — спросила Робин у Гретхен, но Макс снова ответил за нее.

— Гретхен уже сказала «нет». Она рассказала полиции все, что ей известно.

— Я не знаю всех, с кем встречалась София, — сказала Гретхен, — Я так и сказала полиции. Все так, как говорит Макс. У нее было много разных мужчин.

— Вы когда-нибудь видели, чтобы она украла что-ни..

— Нет, — сказала Гретхен.

— Вы уверены? — спросила Робин.

— Она могла… забыть вернуть вещь, — неуверенно сказала Гретхен, — но это же не ограбление чьей-то квартиры.

Поскольку дружелюбие Робин ни к чему не привело, она решила, что пора сменить тон.

— Почему вы согласились встретиться со мной, Гретхен? —  спросила она, больше не улыбаясь.

— Потому что... я хотела знать, что все это значит, — сказала Гретхен.

Робин слышала напряжение в ее голосе. Она также видела, что Максу не терпелось увести свою девушку подальше от этой опасной женщины, чтобы собраться с силами и продумать свои дальнейшие шаги. Робин решила, что блеф — единственный выход.

— Гретхен, у нашего агентства хорошие связи в полиции. Полиция уже знает, что София общалась с мужчиной с темными кудрявыми волосами. Вот как мы связали Софию с парой, ограбившей квартиру в Ньюхэме. Я думаю, вы знаете, кто этот человек, и я думаю, вы знаете, что София была с ним в те выходные, когда ее убили.

— Откуда Гретхен могла знать, с кем была София? — сердито спросил Макс. — Ее здесь не было, —  он встал, — Lass uns gehen[63], —  сказал он своей девушке. Гретхен привстала.

— Боюсь, мне придется сообщить в полицию, что, по-моему, вы намеренно скрываете информацию, — сказала Робин.

Гретхен откинулась на спинку стула, как будто ноги не выдерживали ее веса. Макс наклонился и зашипел на ухо своей девушке.

— Du solltest mit einem Anwalt reden![64]

Робин, которая три года изучала немецкий в школе, узнала слово «Анвальт», встречавшееся при изучении названий различных профессий. При этих словах ее парня лицо Гретхен сморщилось. Закрыв лицо руками, она начала всхлипывать.

— Ich hätte es sagen sollen![65]

— Dann geh zurück zur Polizei![66] — сердито сказал Макс, и Робин сделала вывод из последнего слова, что Макс говорит своей девушке, что она должна говорить с полицией, а не с Робин.

— Вы не обязаны рассказывать мне о том, что вам известно, —  сказала Робин, — но вам следует сообщить в полицию, если вы что-то знаете об этом человеке, — и тут Робин снова сменила тактику, заговорив обнадеживающе, — я уверена, что у вас не будет никаких неприятностей. Люди что-то забывают, а потом в их памяти всплывает...

Гретхен продолжала плакать. Макс снова сел, осторожно положил руку ей на спину и что-то пробормотал по-немецки. Девушка покачала головой, ее плечи затряслись, лицо по-прежнему было скрыто. Четверо молодых людей за соседним столиком, которые пили какую-то фиолетовую жидкость, наблюдали за происходящим. Робин бросила на них холодный взгляд, и они поспешно вернулись к своим коктейлям.

— Расскажите мне еще о Софии, — попросила Робин, решив, что лучше пока оставить тему кудрявого мужчины.

Гретхен подняла голову. Ее заплаканное, горестное лицо теперь казалось детским. Она вытерла нос рукавом флисовой куртки.

— Она была… как сказал Макс, — прошептала она.

— Тусовщицей? — мягко переспросила Робин, — что ж, он прав, в этом нет ничего плохого, не так ли?

Все еще поглаживая спину своей девушки, Макс процедил сквозь сжатые губы:

— Sag nichts anderes. Sie hat keine Autorität[67].

— Может, я и не из полиции, — сказала Робин, — но мы тесно сотрудничаем с полицией и, продолжая скрывать то, что вам известно...

— Она хотела найти папика, — выпалила Гретхен. Робин не нужно было знать немецкий, чтобы понять, что Макс только что выругался себе под нос. Теперь спор разгорелся на их родном языке: Макс говорил сердитым шепотом, Гретхен плакала, ее голос становился все выше и выше. Прозвучало несколько слов: Polizei, Anwalt и Lüge[68], последнее из которых, как была уверена Робин, означало «ложь».

— Weil die Polizei es bereits weiß[69]! — в конце концов Гретхен набросилась на своего парня и, обращаясь к Робин, спросила, — Они уже знают, в полиции, да? Они знают, что она была знакома с тем мужчиной, с кудрявыми волосами?

В напряженной ситуации ее безупречный английский выговор ухудшился.

— Да, они знают, — сказала Робин. И если они не слушали, когда мы говорили, что он был в доме Райта, то теперь послушают.

— Вот видишь? — в отчаянии сказала Гретхен своему парню. — Они уже знают!

— Расскажи мне об этом человеке, — попросила Робин. — Где София с ним познакомилась?

— На... на «Онлифанс», — сказала Гретхен.

Робин достала из сумки блокнот. Оба ее собеседника испугались, увидев его, но они были уже слишком вовлечены, чтобы бежать.

— Сколько времени они были вместе?

— Всего... месяц или около того, до ее смерти. Она говорила, что любит его.

— Это была не любовь, — нетерпеливо сказал Макс,— ей нравились его деньги.

— Он богатый, — сказала Гретхен Робин. — он подарил ей рубиновое ожерелье... настоящие рубины...

— Вы уверены, что они были настоящие? — спросила Робин, делая пометки.

— Да, потому что она отнесла их ювелиру, и он сказал, что они настоящие.

— Когда вы видели ее в последний раз, на ней было это ожерелье?

— Она носила его постоянно, — сказала Гретхен, пока Робин что-то записывала. Никаких упоминаний о рубиновом ожерелье на теле, найденном на холмах Северного Уэссекса, нигде не было.

— Ты когда-нибудь встречалась с ним, Гретхен?

— Нет, я не хотела, чтобы она приводила его в квартиру, я не хотела, чтобы в нашей квартире были мужчины с «Онлифанс». Она сказала, что он работает в музыкальном бизнесе.

Робин снова охватило волнение.

— ...но в молодости он совершал плохие поступки.

— Какие именно?

— Я не знаю. София думала, что это делает его более...

— Интересным? — предположила Робин, и Гретхен кивнула, прежде чем с несчастным видом сказать,

— И она на самом деле приводила его в квартиру, я знала, потому что видела, как он выходил из здания, когда возвращалась домой. Я увидела его издали, мужчину, такого... как вы сказали, с темными вьющимися волосами. Он был старше, и я поняла, что это он. И я спросила: «У тебя был О... он был с тобой здесь, не так ли?»

Робин решила пока не акцентировать внимание на «О», но прежде, чем она успела задать следующий вопрос, Гретхен снова заплакала.

— Я не хотела, чтобы ее семья узнала, что она крутила роман с женатым мужчиной! Они религиозные люди, они довольно пожилые! Вот почему она хотела поехать учиться в Великобританию, чтобы сбежать от них! Она была... невинной. Она была такой, — сказала она своему разгневанному парню, который открыл было рот, чтобы заговорить снова. — Она делала все это, выкладывала фотографии в интернете, но она была... наивной. Как ребенок. Она жила в мире своих фантазий… Он просил ее никому не говорить, что они встречаются, потому что он женат и у него ребенок, но она рассказала мне. Она была в восторге от всего этого, она не могла держать это в себе. Она хотела показать мне ожерелье...

— София была с ним в те выходные, когда ее убили? — снова спросила Робин.

— Я не знаю, — со слезами на глазах произнесла Гретхен, — но похоже на то. Она сказала, что собирается в какое-то особенное место. Он много путешествовал, и я подумала, что, может быть, они собирались за границу, но она хихикала по этому поводу, как будто это было... неприлично или что-то в этом роде, и тогда я подумала, что, может быть, он собирался пригласить ее к себе, потому что его жены не будет дома. Мне это не понравилось, я подумала, что она не должна этого делать… не с чужим мужем и отцом, это неправильно.

— София говорила, где живет этот мужчина?

— Она говорила, что у него большой дом за городом с бассейном.

— Ты можешь вспомнить округ, город?

Гретхен покачала головой.

Робин отложила ручку.

— Я могу сказать, что ты хороший человек, Гретхен, — сказала она, — у тебя есть принципы. Ты беспокоилась о том, что у Софии была связь с этим мужчиной, и, очевидно, хотела защитить ее.

Гретхен закрыла свои ясные зеленые глаза, как будто не могла смотреть на Робин.

— И именно поэтому я знаю: что-то серьезное помешало тебе рассказать полиции об этом человеке, — продолжила Робин.

— Ja, я уже сказала вам — ее семья...

— Боюсь, я не верю в то, что ты хотела оградить ее родителей от новости о романе с женатым мужчиной, — твердо произнесла Робин. —  Они уже знали, что она выкладывала обнаженные фотографии в интернет за деньги. В любом случае, если это он убил их дочь, ты правда думаешь, что они не хотели бы, чтобы его поймали?

Гретхен снова заплакала.

— Ты его боишься? — спросила Робин. — Боишься, что он чтонибудь с тобой сделает, если ты заговоришь о нем?

Теперь Макс смотрел на плакат «Deadbeats». Он перестал пытаться контролировать беседу; то, что он пытался предотвратить, уже произошло.

— Гретхен, — Робин понизила голос, — у этого человека есть и твои фотографии?

Единственным ответом было легкое отрицательное покачивание головой, но рыдания Гретхен усилились.

— Правда? — тихо спросила Робин, и на этот раз Гретхен кивнула.

— С-софия… он предложил ей очень много за наши фотографии вдвоем — я… Я была пьяна. И на следующий день… Я попросила ее сказать ему, чтобы он удалил их, но я знаю, что они все еще у него...

— Лучшее, что ты можешь сейчас сделать, — это назвать мне имя этого человека и все, что ты еще можешь о нем вспомнить, — сказала Робин.

— Но эти фотографии попадут в газеты, — всхлипнула Гретхен.

— Если ты свидетель, есть способы защитить тебя...

— Все узнают, что это касается меня, моя семья узнает, люди в колледже...

— Будущие работодатели, — сердито вставил Макс.

— Люди подумают, что я постоянно занимаюсь подобными вещами, но я этого не делаю, я никогда этого не делала, я была пьяна, а она сказала, что я могу взять половину денег...

— Ты бы предпочла, чтобы убийце Софии все сошло с рук, так? —  тихо спросила Робин, — ты бы предпочла, чтобы этот человек остался на свободе и убивал других девушек? Или ты действительно думаешь, что София получила по заслугам за свою глупость и пристрастие к рубиновым ожерельям?

— Нет! — взвизгнула Гретхен, — она мне нравилась! Она была забавной и милой…

— Тогда расскажи мне все, что знаешь об этом человеке, — твердо сказала Робин.

— Она не рассказывала мне ничего, только что у него была работа и жена.

— А как его зовут? — спросила Робин.

— Это его ненастоящее имя, — презрительно сказал Макс, — Он не стал бы использовать настоящее.

Но Гретхен, у которой с подбородка капали сопли вперемешку со слезами, прошептала:

— Озгуд. Келвин Озгуд, но она называла его Оз.

Макс глубоко вздохнул, обнял свою девушку за плечи и сказал:

— Und jetzt rufen wir einen Anwalt an[70].

— Да, — сказала Робин, закрывая блокнот. — Я думаю, позвонить адвокату — хорошая идея.