Но мое сердце предчувствует, Опасность или смерть ждут тебя на этом поле.

Очень бы я хотел знать, что ты в безопасности и в порядке…

Мэтью Арнольд

«Меропа: Трагедия»

Страйку потребовалось сорок минут, чтобы добраться до станции «Клэпхэм-джанкшен». В последний раз, когда он был в этой части Лондона, он вел наблюдение за первой помощницей и по совместительству любовницей как раз мистера Повторного. Район на памяти Страйка становился все более фешенебельным; он застал Клэпхэм-джанкшен в те времена, когда здесь размещались ломбарды и подозрительные мастерские, торговавшие угнанными автомобилями. Теперь же здесь расположился супермаркет «Уэйтроуз», открылись винные бары, а энергичные деловые люди спешили в свои дома стоимостью свыше миллиона фунтов.

Страйк помнил, что паб, в котором Штырь назначил встречу, был одним из старых заведений в округе, но и «Сокол» тоже значительно изменился. Войдя внутрь, Страйк увидел отполированное дерево, люстру из витражного стекла и явно недавно обтянутые кожаной обивкой скамьи. Штырь сидел в одиночестве, хмурился и постоянно щелкал пальцами, без всяких усилий отгоняя таким образом всех, кому могла прийти в голову мысль сесть рядом с ним. Его вид почему-то успокаивал Страйка. Борода Штыря скрывала глубокий шрам от середины верхней губы к скуле, без бороды был бы виден постоянно искривленный в элвисовской усмешке рот. Коротко остриженные волосы и татуировки на руках и шее указывали на принадлежность к другой жизни — не той, что знали благовоспитанные новоселы, толпившиеся у бара, некоторые из них с интересом и опаской косились на Штыря.

Штырь, как хорошо было известно Страйку, был почти беспринципен. Это был человек, воспитанный в условиях, о которых люди цивилизованного мира едва ли были в курсе, там, где насилие было повседневной реальностью, а свои собственные интересы — единственным законом. Причина, по которой они со Страйком, вопреки всему, нашли общий язык, была их общая любовь к женщине с множеством недостатков, которая была их матерью — биологической для Страйка и приемной для Штыря. Леда нашла Штыря подростком на улице после того, как его ранили ножом, привела домой в сквот, где жила с двумя своими детьми, и невольно создала связь между этими парнями, преодолевшую различия в интересах, которые должны были стать баррикадой между ними. Время от времени они были полезны друг другу. Каждый был бы огорчен узнать о смерти другого, но проходили месяцы, а порой даже годы без какого-либо общения, и сегодняшнее предложение Штыря встретиться со Страйком не было обычным делом.

— Как дела? — спросил Страйк, уже заказав себе пинту пива и садясь за стол.

— Мне светит три года заключения, если мой долбаный адвокат не вытащит свою голову из задницы, — нахмурился Штырь.

— Да ну? В чем тебя обвиняют? — Страйк даже не пытался изобразить удивление. Всю свою сознательную жизнь Штырь периодически отбывал сроки за решеткой.

— Препятствие сраному правосудию. Полная херня. А еще Алисса опять выставила меня из дома.

— Мне очень жаль, — произнес Страйк.

Детектив знал, что девушка Штыря уже как минимум однажды решила, что ее дом без него станет лучше, и это не стало для детектива большим сюрпризом.

— Как там Энджел? — Страйк знал, что старшая дочь Алиссы болела лейкемией.

— У нее все нормально, — ответил Штырь.

— Это хорошо, — сказал Страйк.

— Ага, — угрюмо добавил Штырь. — Я люблю детей. И ее тоже, эту чертову суку.

Он глотнул пива.

— Ты хотел поговорить со мной об этом? — спросил Страйк. — Потому что специалист по отношениям из меня не очень.

— Не-а, — ответил Штырь. — Я знаю, что собираюсь сделать с этой сучкой Алиссой.

— Да? И что же?

Страйк приготовился противостоять любым планам мести или запугивания матери-одиночки, чей старший ребенок был серьезно болен, но Штырь ответил:

— Подарю ей украшение.

— Чего? — переспросил Страйк.

— Этот совет дал мне мой папаша, перед тем как окончательно впал в маразм, — ответил Штырь. — Женщины никогда не откажутся от украшений. Это единственное, что он мне сказал толкового. Их они никогда не выбросят, и всякий раз, когда смотрят на украшение, они вспоминают о тебе.

— Мудрый совет, — сказал Страйк.

— Можешь усмехаться, мать твою, но он наделал детей примерно с десятью разными женщинами.

— Благодаря тому, что дарил им всем украшения?

— Ну, еще благодаря члену в двадцать сантиметров, — Штырь и Страйк рассмеялись.

— Так зачем ты меня позвал? Из-за наркодилера «Дреджа»?

— Ах, да, — Штырь как будто только вспомнил. — Дредж точно не убивал этого паренька. Просто пытался его напугать. Тот дал Дреджу пару штук наличными, и Дредж отстал.

— Подожди, как это? — спросил Страйк.

— Этот чувак, — нетерпеливо повторил Штырь, — Флит-как-еготам, которого, ты думал, могли убить… он жив. Он дал Дреджу пару штук, чтобы тот отстал от него, и Дредж так и сделал. Но это не Флиткак-там-его кинул Дреджа, а его дружок, который свалил в Африку.

— Ты уверен в этом? — уточнил Страйк. — Руперт Флитвуд дал Дреджу пару тысяч, чтобы тот оставил его в покое?

— Только что так и сказал, разве нет?

— Понятно, — сказал Страйк. — Что ж, полезно было узнать.

— Но я хотел поговорить с тобой не об этом, — Штырь понизил голос.

— Вот как? — в недоумении произнес Страйк. — Так зачем ты меня позвал?

— Делаю тебе одолжение.

Страйк сделал глоток пива и с интересом ждал продолжения.

— Ты копаешь там, где не следует, Бунзен.

Страйк посмотрел на него озадаченно.

— Что ты имеешь в виду?

— Я говорю, — продолжил Штырь тихим голосом, — о теле в ювелирном магазине.

Страйк на некоторое время потерял дар речи от удивления. Он ничего не говорил Штырю о теле в серебряном хранилище, а лишь хотел узнать, не пострадал ли Флитвуд от рук Дреджа.

— Как, черт возьми, ты узнал, что я расследую это дело?

— Тебе знать не обязательно.

Страйк уставился на него, затем спросил:

— Ноулз?

Штырь поднял брови.

— Это был Ноулз, — повторил Страйк.

Штырь молчал.

— Не морочь мне голову своими загадками, — нетерпеливо сказал Страйк.

— Чего?

— Да вот это, — ответил Страйк. — Поднял свои долбаные брови.

«Тебе знать не обязательно».

Несмотря на явно плохое настроение, Штырь усмехнулся.

— Тебе лучше бросить это, Бунзен.

— Так это был чертов Ноулз?

Штырь рассеянно щелкнул пальцами. Наконец он произнес:

— Нет.

— Не он?

— Нет.

— Ноулз еще жив?

— Конечно, мать твою, нет, — раздраженно ответил Штырь. — Он был крысой. Получил по заслугам. Но не был он ни в каком чертовом ювелирном.

Страйк уставился на него. Штырь мог быть мало осведомлен о географии всего мира за пределами Большого Лондона, о том, как устроена система налогообложения, кто издает законы — но в вопросах организованной преступности Лондона ему не было равных. Непонятный звонок с угрозами на офисный автоответчик приобретал другой смысл.

— Зачем ты меня предостерегаешь, если это был не Ноулз? Линден не хочет, чтобы я копался в этом?

— Бунзен, — Штырь понизил голос и наклонился вперед, — Линдену просто по приколу, что свиньи считают, будто это был Джейсон. Зачем Линдену прятать его в сраном сейфе долбаного ювелирного магазина? В разы больше хлопот, чем он реально заслуживает.

— Я тоже так подумал, — сказал Страйк.

— Значит у тебя не дерьмо вместо мозгов, — ответил Штырь.

— Ну и где теперь Ноулз?

— Свалил к Барнаби, — Штырь мрачно улыбнулся.

— Что еще за «Барнаби»?

— Тебе знать не обязательно, — повторил Штырь.

— Если это не Ноулз, то почему ты меня предупреждаешь? Потому что Линден Ноулз не хочет, чтобы я доказал, что это не был его племянник?

— Линдену все равно, — пожал плечами Штырь. — Даже если найдут останки Джейсона, это не смогут повесить на него. В этом и есть смысл Барнаби.

— Тогда почему?..

— Потому что убийство чувака в хранилище, — Штырь снова понизил голос, — было заказным.

— Заказным?

— Да, — сказал Штырь, — тебе не стоит связываться с типом, который заказал его, понял?

— Ты знаешь, кто это сделал?

— Знаю достаточно, — ответил Штырь.

— Кто это?

— Лично не знаком, — сказал Штырь.

— Ты знаешь того парня, который выполнил заказ?

— Мы давно знакомы, Бунзен, но ты идешь своей дорогой, а я своей, понял, о чем я?

Когда Страйк просто продолжил смотреть на него, Штырь добавил: — Не особо хорошо его знаю. Есть общие знакомые.

— И?

— Он залег на дно. Что довольно умно, для него-то.

— Обычно он не так умен?

— Он псих. Еще и болтливый. Но все же, ловкая работа, — сказал Штырь с профессиональным уважением. — Заработал кучу денег, я слышал.

— Но он проболтался, иначе ты бы не знал, что это сделал он.

— Ну да, он трепло. Как я и сказал.

— Так за что убили парня в хранилище?

Штырь допил пиво и сказал:

— Слышал, он думал сорвать легкие бабки и не понимал, на кого нарвался.

— Двойная игра? — спросил Страйк. — Шантаж?

— Соображаешь, Бунзен, — ответил Штырь с ноткой уважения.

— Еще пива?

— Да, давай, — ответил Штырь.

Страйк заказал еще две пинты. Над барной стойкой висели золотые шары. Он был так погружен в разговор, что не заметил игравшую рождественскую музыку.

Паж, иди и встань со мной, Молви, коли слышал:

Тот крестьянин — кто такой?

Где его жилище?[33]

— Как ты узнал, что именно я расследую? — Страйк вернулся за стол.

— Тебя видели, — ответил Штырь. — Там, где тебе не стоило появляться. Пошли слухи, и большой босс, который заказал убийство, недоволен, что ты суешь свой нос. Вот и все, что я знаю.

— Слушай, — сказал Страйк, — если на меня охотится еще один Линден Ноулз, я должен знать. Речь не только обо мне, но и о Робин и обо всем агентстве. С чем именно мы столкнулись?

— Догадайся сам, — сказал Штырь. — Где это произошло.

Они посмотрели друг на друга. Штырь не моргнул и не рассмеялся, Страйк произнес:

— Издеваешься? Ты серьезно думаешь, что меня хотят грохнуть масоны?

— Знаешь, в чем твоя проблема, Бунзен? — нахмурился Штырь. — Ты просто наивен. Думаешь, если какой-то хрен при бабле и в костюме, его никогда ни на чем не ловили...

— Я так не думаю, но...

— Ты считаешь, что если человек, которому есть что терять, заказал убийство одного чувака, у которого на него был компромат, и которому все сошло с рук, будет счастлив, что ты пытаешься что-то разнюхать? Ты сделал себе имя, Бунзен, — сказал Штырь не без некоторого восхищения.

— Хорошо, раз уж ты столько мне выложил, скажи, кто этот крутой масон?

— Не могу. Говорил же, я не знаю его имени.

— Ты просто предполагаешь, что он масон, из-за места, где нашли тело?

— Нет, — Штырь начал терять терпение, — я говорю тебе, он чертов масон. Тот, кто совершил убийство, так сказал. Большая шишка, масон, денег куры не клюют, у него есть люди, которые делают для него грязную работу.

Штырь сделал глоток пива, в памяти Страйка всплыли слова Мэнди на Сент-Джордж-авеню: «Он сказал, что “кто-то может прийти, будут его искать”, а потом добавил: “Или он может кого-то послать”».

— Ты не знаешь имя этого масона? — спросил Страйк.

— Я же сказал, нет.

— Знаешь, кто стал жертвой?

— Нет, знаю только, что у него был какой-то компромат на масона, поэтому его и убрали.

— Киллер не по прозвищу Оз, случаем? — спросил Страйк, делая выстрел наугад.

— Чего? Как хренов волшебник?

— Да.

— Не слышал о таком.

Штырь резко взглянул на дверь.

— Время вышло, Бунзен.

Страйк оглянулся. В паб вошел крупный парень с еще большим количеством татуировок, чем у Штыря.

— Это все, что ты знаешь? — спросил Страйк.

— Это все, — сказал Штырь, поднимая руку, чтобы привлечь внимание татуированного мужчины у двери.

— Ладно, — Страйк встал. — Спасибо за предупреждение.

Он допил свое пиво у бара, затем вышел из «Сокола», не взглянув на Штыря и его делового партнера. Насколько ему было известно, Штырь никогда намеренно не вводил его в заблуждение, предпочитая прямо сказать «не лезь в это», если вопросы Страйка били слишком близко к цели. Поэтому Страйк должен был всерьез рассмотреть возможность того, что они с Робин действительно случайно наткнулись на преступление, которое осталось бы нераскрытым, если бы они не влезли и не осложнили всё.

Страйк поднял воротник от пальто, защищаясь от холода, потом несколько минут стоял, курил электронную сигарету и обдумывал свой следующий шаг. Кое-какие слова его друга подкинули ему идею. Убрав сигарету в карман, Страйк снова двинулся, но не к Денмарк-стрит, а к Уайлд-корт.