Когда, где и как - эти вопросы решаю я,

Это скучная работа, но я ее делаю

Роберт Браунинг

«Второй год 1731 Король Карл»

— Зачем нам аквариум?

В среду, в девять часов утра, как только Страйк вошел в агентство, он обнаружил, что его офис-менеджер засыпает камешками дно аквариума, стоящего на столике рядом с диваном, где раньше находилось искусственное растение в горшке.

— Потому что никто не предупредил, что бабушка купит Тилли такой же подарок, — кисло ответила Пат под стук камней.

— Тилли?

— Одна из моих правнучек, — возмущенно объяснила Пат. — У нее сегодня день рождения: она хотела золотую рыбку. Я купила все, что полагается, а потом узнала, что другая бабушка ей все это уже купила.

Мне придется во время обеда пойти и найти ей что-нибудь другое.

— Я так понимаю, ты собираешься поместить туда рыбку?

— Ну, я точно не собираюсь запихивать туда кошку, — раздраженно сказала Пат.

Страйку совершенно не хотелось к своим ежедневным заботам добавлять еще и заботу о рыбке, но, учитывая взвинченное состояние Пат, он решил не спрашивать, почему она просто не продаст аквариум на еБэй. Направляясь к чайнику, он положил на стол Пат лист бумаги с надписью «Хуссейн Мохаммед» и попросил ее поискать в Интернете информацию о сирийской семье, которая жила этажом выше Уильяма Райта, с дочкой, прикованной к инвалидной коляске.

— Была пара странных телефонных звонков, — сказала ему Пат, под тот же стук камней.

— В смысле «странных»?

Пат оставила пакет с камнями, подошла к столу и нажала кнопку на телефоне. Раздался резкий, раздраженный мужской голос:

«Это Келвин Озгуд. Я был бы признателен, если бы вы немедленно перезвонили мне и рассказали, в чем дело. И, между прочим, никто не называет меня Озом».

Мужчина продиктовал номер своего мобильного и повесил трубку.

— Все в порядке, — сказал Страйк Пат, — Это просто парень, который получил странное электронное письмо с адреса магазина «Рамзи». Я перезвоню ему после того, как выпью кофе. А что за второй странный звонок?

Пат снова нажала на кнопку автоответчика. Из динамика донеслось низкое, гортанное дыхание, за которым последовал хриплый мужской голос:

«Оставь это, и тогда не будет больно».

— Это он? — спросил Страйк, поворачиваясь, чтобы посмотреть на автоответчик, который снова издал звуковой сигнал. — Немного неопределенно.

— Да, — сказала Пат. Он видел, что она пытается скрыть беспокойство, и не мог ее винить. Они оба находились в офисе в тот момент, когда сработало взрывное устройство. Направляясь к чайнику, Страйк мысленно перебирал дела, которые в данный момент вело агентство, гадая, какое именно они должны были оставить.

Мистера Повторного снова взяли в качестве клиента, потому что, несмотря на свои личные особенности, он всегда вовремя оплачивал счета. Однако, если только его фетиш на неверных женщин не получил новое странное проявление, Повторный вряд ли стал бы звонить в офис, чтобы требовать прекратить слежку за его женой. Оставались Штекер и дело о серебряном хранилище.

— Это мог быть кто-то из тех парней, которые стащили Барклая с крыши дома, — предположил он. — Ким тоже говорила, что Штекер мог засечь ее на днях. Я проверю.

— Это что, новая рубашка? — спросила Пат, прищуриваясь.

— Э-э-э, да, — ответил Страйк. Он надел ее утром, потому что планировал встречу с Робин наедине. Теперь он почувствовал смутное смущение, как будто Пат прочитала его мысли.

— Тебе идет, — сурово произнесла она и вернулась к аквариуму.

Оказавшись за столом партнеров и выпив полкружки крепкого кофе, Страйк позвонил Ким. Неожиданно для него, она сразу начала резко защищаться.

— На самом деле Штекер меня не заметил, я была очень осторожна, — сказала она. — Я думала, что есть, конечно, небольшая вероятность. В любом случае, я была в парике и очках. Он никак не мог связать меня с агентством. Я просто подумала, что будет лучше, если я не стану следить за ним сразу после этого.

— Понятно, — отреагировал Страйк. Он не забыл, что из-за корректировки графика смен Ким сопровождала его в «Дорчестер» в платье с открытой спиной.

Это, наверное, Робин, — сказала Ким. — Она потеряла его, помнишь, на вокзале Виктория? Возможно, он заметил и намеренно избавился от нее. Она не так тщательно маскируется, как следовало бы, учитывая, что о ней много писали в прессе.

— Ладно, нет никакой гарантии, что это как-то связано со Штекером, — сказал Страйк. — Не буду отвлекать.

Он отключился, выпил еще кофе и перезвонил Келвину Озгуду. Страйк уже почти закончил объяснять, кто он такой и зачем звонит, когда Озгуд прервал его тонким, плаксивым голосом, который, по мнению Страйка, мог бы быть у комара, умей он разговаривать.

— Я знаю, кто вы, вы объяснили в своем электронном письме! Я не имею никакого отношения к магазину «Рамзи». Я рассказал все полиции, кто-то выдает себя за меня. Ему-то, должно быть, этот человек и отправлял электронное письмо!

— Вы думаете, ваши данные были украдены?

— Я знаю, что их украли! Он называет себя Келвин «Оз» Озгуд, музыкальный продюсер, я им и являюсь, только я никогда не называл себя Озом, и никто меня так не называет. Он привязал мой профиль в Линкедин[31] к своей чертовой странице в Инстаграме, так что я получаю от него электронные письма в своем профессиональном аккаунте!

— Вы говорите — «письма», то есть письмо было не одно? — переспросил Страйк, зажав мобильный телефон между плечом и ухом, одновременно заходя на Линкедин и вводя в поиск «Келвин Озгуд музыкальный продюсер». — Что в них было написано?

— Ну, там было то самое сообщение из магазина «Рамзи», в котором он предлагал помочь мне, потом какой-то идиот спрашивал, попрежнему ли я заинтересован в покупке его фургона, и полная тарабарщина от девушки, которая плохо писала по-английски. Она писала, что я что я жестко пошутил над ее кузиной, что же я такое наделал, и прочую подобную чушь.

Страйк в этот момент обнаружил, как ему показалось, настоящий профиль Озгуда в Линкедин. В нем была фотография мужчины с пухлым, хотя и не лишенным привлекательности лицом, которому Страйк дал бы лет тридцать пять. Но больше всего его заинтересовали темные вьющиеся волосы Озгуда. Бегло просмотрев страницу, Страйк узнал, что Озгуд иногда сочинял музыку для телевизионных шоу, хотя Страйк не слышал ни об одном из них.

— Вы сохранили эти электронные письма, предназначенные для Оза?

— Я удалил их, — сказал Озгуд и добавил, словно оправдываясь: — Я же не знал, что мне будут звонить по этому поводу из полиции и частные детективы, правильно?

— Могут ли удаленные письма все еще быть в вашем почтовом ящике?

— Я очистил его. Полиция ничего не смогла сделать, — продолжил Озгуд, его пронзительный голос стал еще громче. — Во что вы собираетесь втянуть меня?

— Должно быть, вам было очень тяжело, — сказал Страйк не слишком искренне. Он только что нашел страницу в Инстаграме, о которой упоминал Озгуд. Аккаунт якобы принадлежал музыкальному продюсеру Келвину «Озу» Озгуду, там была ссылка на страницу настоящего Озгуда в Линкедин, чтобы повысить доверие к поддельному аккаунту, но самого «Оза» не было на фотографиях в Инстаграме, за исключением случайно попавших в кадр прядей темных вьющихся волос, такого же кудрявого затылка или одной линзы его зеркальных солнцезащитных очков. В отсутствие прямых фотографий лица небольшие видимые следы фальшивого Озгуда вполне могли быть фотографиями настоящего продюсера. На снимках были изображены завораживающие гламурные места — видовые бассейны, длинные белые пляжи, фейерверки на Сейшельских островах, диджейские пульты, фотографии известных певцов, которые, казалось, были сделаны за кулисами сцены, и интерьерные снимки частных самолетов. Подписи были короткими, мало что раскрывающими, и были снабжены краткими хэштегами: #ЯркаяЖизнь, #КонцертГолдинг, #МагияМузыки. На одной фотографии была изображена пара загорелых босых ног, стоящих на весах, которые показывали 68 кг, с подписью #ИдеальныйВес.

— Вы получили только эти электронные письма от людей, считающих, что вы и Оз из Инстаграма — одно и то же лицо, не так ли? — спросил Страйк. — Одно из магазина «Рамзи», одно о фургоне и еще одно о каком-то предполагаемом пранке?

— Да, — сказал Озгуд еще более защищающимся голосом. — Зачем мне врать?

— Просто уточняю, — ответил Страйк. — Что ж, спасибо, что перезвонили мне.

— Я был в Манчестере, — сказал Озгуд, — когда был убит этот Райт, и я уже доказал это полиции!

Тогда я больше не буду вас беспокоить, — сказал Страйк и, еще раз поблагодарив Озгуда за уделенное ему время, повесил трубку и начал просматривать фотографии, которые Оз опубликовал в Инстаграме.

Как и подозревал Страйк, все они были украдены с других аккаунтов, а часть кудрявых волос Оза была добавлена с помощью фотошопа. Страйк предполагал, что изображение весов, показывающих вес, для достижения которого Страйку пришлось бы потерять как минимум еще пару конечностей, должно было объяснить разницу в размерах между настоящим музыкальным продюсером с пухлым лицом в Линкедин и его двойником в Инстаграме.

Страйк достал одну из чистых карточек, которые обычно

прикреплял к доске на стене, и озаглавил ее: «Оз»

В Интернете выдает себя за Келвина Озгуда, музыкального продюсера.

В январе прошлого года создал поддельный аккаунт в Инстаграме.

Возможно, имеет вьющиеся волосы или носит кудрявый парик, когда притворяется Озгудом.

Кто-то из магазина «Рамзи» отправил электронное письмо Озгуду/Озу с предложением помощи в решении неустановленной проблемы.

Получил электронное письмо о продаже фургона.

Было отправлено электронное письмо на плохом английском о жестокой шутке над девушкой.

Страйк прикрепил эту карточку к различным газетным вырезкам и заметкам, касающимся четырех возможных Уильямов Райтов, вернулся к своему столу и провел остаток утра, разбирая документы, не связанные с делом о серебряном хранилище.

Он работал в офисе и как раз устроил себе поздний ланч, когда приехала Мидж, чтобы передать свои последние заметки. Услышав, как она спрашивает Пат: «Мы что, завели рыбок?» — и отрывистый ответ Пат: «Нет, индейку. На что это похоже?», Страйк позвал Мидж во внутренний кабинет и спросил, не кажется ли ей, что Штекер мог засечь ее в последнее время.

— Нет, — ответила она с неожиданной агрессией. — Почему ты спрашиваешь? Что, черт возьми, Ким опять наговорила?

— Она ничего не говорила, — Страйк вспомнил, что Робин рассказывала ему, что отношения Мидж, возможно, на грани разрыва, но ему не очень понравился ее тон. — К нам в офис поступил анонимный звонок, и я подумал, не мог ли это быть он сам или кто-то из его приятелей.

— О, — Мидж смутилась. — Понятно. Вчера вечером он вел себя чертовски странно. Ушел от матери в полночь, запрыгнул в свой фургон и уехал на свой участок земли, расположенный выше по дороге. Он зашел с фонариком в сарай, оставался там пять минут, вышел, снова запер сарай и поехал домой. Я подождала, пока он не окажется в доме, а затем вернулась на его участок. Короче, я чуть не расшибла колено, перелезая через забор, но там есть кто-то живой.

— Где, в сарае?

— Да. Это животное, а не человек, если, конечно, он не глухой. Я сказала: «Постучите дважды, если вы меня слышите», но никто этого не сделал. Кто бы там ни был, он довольно внушительного размера, но почти не двигался. Окна заколочены, а на двери массивная цепочка и висячий замок.

Страйк услышал, как в приемной Пат раздраженно бросила «добрый день», и понял, что, должно быть, пришла Робин. Он последовал за Мидж в приемную, где Робин вешала пальто, а Пат готовила еще кофе.

— О, у нас будут... — начала Робин, глядя на аквариум, но Страйк перебил ее:

— Как поживает миссис Повторная?

— Скучно, — ответила Робин. — Похоже, она только и делает, что ходит по магазинам и встречается со своими подружками за ланчем. Я только что передала слежку Дэву в «Харви Николс»[32].

Робин заметила, что Страйк был одет в голубую рубашку, которую она никогда раньше не видела.

— Нам звонили с угрозами, — сообщил он ей. Пат пересказала Робин второе из сообщений, полученных агентством за ночь.

— «Оставь это, и тогда не будет больно»? — повторила Робин. Однажды в этом самом кабинете она открывала посылку, в которой была отрезанная нога, так что по сравнению с этим неопределенный шепот казался ей довольно обыденным. Но, несмотря на это, Робин не хотелось, чтобы и в дальнейшем в офисе появлялись нежданные посылки.

— Что значит «это»?

— Черт его знает.

Двое партнеров удалились во внутренний кабинет.

— Не упоминай о рыбке, — предупредил Страйк, закрывая дверь кабинет. — Аквариум предназначался на день рождения ее правнучки, но бабушка-соперница опередила Пат.

— О, понятно, — сказала Робин. — Что ж, с ним здесь будет красивее.

— Да уж, будет поднимать боевой дух: рыбка дохнет, а Пат обвиняет меня, — сказал Страйк.

Робин рассмеялась, а затем, заметив изменения на доске, произошедшие с тех пор, как она видела ее в последний раз, подошла поближе, чтобы рассмотреть их.

В нижней части доски была новая заметка Страйка об Озе, а рядом — карточка, озаглавленная «Райт», с кратким изложением замечаний Страйка о человеке, который месяц прожил на Сент-Джордж-авеню и две недели проработал в магазине «Рамзи».

Рост 1,78 м — группа крови А+ — левша — возраст 25-30 лет — использует автозагар, занимается спортом, качается — курит травку — умеет обращаться с оружием профессионально/хобби? — имитирует акцент? Не из Донкастера? — некая «Рита Линда». Об этом будет/было написано в газетах? — его девушка, которая собирается переезжать к нему? — среди сообщников/врагов могут быть мужчина с темными вьющимися волосами и девушка со светлокоричневой кожей и длинными черными волосами (возможно, из Южной Азии). У них были ключи от дома и комнаты Райта.

Что требуется сделать:

Позвонить Джиму Тодду, уборщику из магазина «Рамзи», 07335 854042 Позвонить Памеле Буллен-Дрисколл, менеджеру магазина «Рамзи», 07194 241267.

В самом низу доски была прикреплена новая фотография, на которой был изображен мужчина с темными волосами, ярко выраженной сединой и густыми усами. Рядом с этим Страйк написал:

Что надо проверить:

Старший инспектор Малкольм Труман, предположительно член ложи Уинстона Черчилля.

Следующее собрание в Франкмасонс-холле 23 декабря в 18:30.

Очевидно, подумала Робин со слегка неприятным чувством, Страйк нашел в интернете информацию, что Малкольм Труман был масоном. Ее взгляд скользнул вверх по доске к новой карточке об Озе.

— Значит, этот Озгуд стал жертвой кражи личных данных? — спросила она.

— Так он утверждает, — сказал Страйк. — Он не слишком доволен, что его втянули в расследование убийства.

— Неудивительно.

— Он утверждает, что был в Манчестере, когда убили Райта. Я проверю это, но думаю, это правда, и полиция пришла к выводу, что он не имеет отношения к делу. Конечно, полиция не знала, что мужчина с вьющимися волосами входил в комнату Райта на следующее утро после того, как Райт был убит.

— Ты думаешь, это мог быть тот самый Оз?

— Такая возможность не исключена, — сказал Страйк, — но я стараюсь мыслить непредвзято.

— Ты рассказал Уордлу о кудрявом мужчине и девушке-азиатке?

— Да, рассказал. И он передал информацию команде, занимающейся этим делом. Я также связался с уборщиком и менеджером магазина, Джимом Тоддом и Памелой Буллен-Дрисколл. Получил интересные ответы.

— Правда? — спросила Робин, присаживаясь, когда Пат вошла в комнату с двумя кружками кофе в руках и поставила перед ними.

— Спасибо, Пат, — сказал Страйк.

— Печенья? — спросила она.

— Нет, благодарю. Стараюсь воздерживаться.

— Я тоже не буду, — сказала Робин. — Скоро Рождество.

— Тебе-то печенье не повредит, — заметила Пат.

— Закрой за собой дверь, пожалуйста, Пат, — сказал Страйк. Офисменеджер, ухмыляясь, вышла.

— Так что там насчет Памелы и Тодда? — напомнила Робин.

— Тодд с удовольствием встретится, но не сможет раньше девятнадцатого. Памела Буллен-Дрисколл послала меня куда подальше.

— Серьезно?

— Очень вежливо, — пояснил Страйк, — и очень холодно. «Я сказала полиции все, что хотела, мистер Страйк».

— О, — сказала Робин. — Кстати, я получила твое письмо о Джейд Сэмпл.

— Да, еще одна девушка, которая не очень-то хочет со мной разговаривать. Я отправил ей скриншоты документов, удостоверяющих мою личность, но ответа не последовало. Возможно, она не так уж стремится найти своего мужа, как утверждала прессе. Когда мы разговаривали, с ней был какой-то грубоватый мужчина. Но я просмотрел все записи с камер из магазина «Рамзи» за интересующие нас дни, — продолжал Страйк. — Подходи, я покажу тебе отобранные моменты.

Робин взяла свой кофе и подвинула стул, чтобы сесть рядом со Страйком. Он почувствовал легкий аромат подаренных им духов.

— Итак, — Страйк открывал свой блокнот на странице, где было отмечено время моментов, когда нужно остановить запись. Он нажал на кнопку воспроизведения и сразу же переключился на быструю перемотку.

— О боже, — простонала Робин.

— Да, — сказал Страйк.

Качество записи на черно-белой пленке было очень плохим, очертания шкафов, столов и столового серебра в пустом магазине были нечеткими.

— Как я и говорил, эта камера — просто полное дерьмо. Так, — сказал Страйк, наблюдая, как быстро бегут минуты на маленьких электронных часах в углу экрана. — Без двадцати девять прибывает Памела Буллен-Дрисколл.

Он снова нажал кнопку воспроизведения. За стеклянной панелью двери возник прямоугольный женский силуэт, черты ее лица было невозможно разглядеть. Она вошла, включила свет, затем набрала номер на клавиатуре рядом с дверью, чтобы отключить сигнализацию. Страйк снова нажал на кнопку перемотки вперед.

— Она открыла покосившуюся дверь в подвал с третьего раза, и мы можем сделать вывод, что она вешала свою сумку и готовила кофе, потому что она вернулась наверх без сумки и с кружкой. Она поднимает жалюзи, — отметил Страйк, и Робин наблюдала, как Памела орудует для этого металлической ручкой. — Кстати, обрати внимание, что правая шторка повреждена. Она не доходит до нижней части окна полностью — еще один предполагаемый изъян системы безопасности, который Рамзи не потрудился исправить. В восемь пятьдесят четыре прибывает наша жертва. Это, — сказал он, снова включая воспроизведение, — Уильям

Райт.

В магазин вошел мужчина в костюме, его изображение было таким же размытым, как и Памелы. Его темная борода закрывала большую часть лица, как и очки в толстой оправе, которые были видны даже на этой некачественной записи. Робин вспомнила комментарий Дэза о том, что Райт был похож на персонажа из «Угадай, кто?». Райт поднял руку в знак приветствия Памелы, которая теперь сидела за прилавком.

Страйк снова включил перемотку.

— Утром не произошло ничего интересного, — сказал он, пока Памела и Райт на записи с комичной быстротой передвигались по залу. — Дела идут не очень. Три посетителя, и только один из них что-то купил, вот он, — сказал Страйк, указывая на пожилого мужчину, снующего между стеклянными витринами.

На отметке 11.46 Страйк снова нажал на кнопку воспроизведения, и они увидели, как Уильям Райт выписывает старику чек.

— Определенно левша, — сказала Робин.

— Совершенно верно, — подтвердил Страйк, снова включая перемотку. — И вот, в три минуты второго, появляется Кеннет Рамзи.

И действительно, появился Рамзи, которого Робин узнала по копне серебристых волос.

— Взволнован, — Страйк наблюдал, как Рамзи расхаживает по залу и жестикулирует, обмениваясь комментариями с Памелой и Райтом, — потому что думает, что серебро Мёрдока вот-вот прибудет.

На экране Рамзи трижды выходил из магазина, чтобы взглянуть на Уайлд-Корт в надежде увидеть фургон доставки «Гибсонс», но каждый раз возвращался разочарованный.

— Он слонялся без дела до четырнадцати минут третьего, — сказал Страйк, — потом решил, что его обеденный перерыв не может длиться вечно, и ушел. Затем, в четверть четвертого, товар наконец прибыл.

Он включил воспроизведение.

Из-за двери, которую открыл Райт, появился курьер — крупный мужчина в комбинезоне. Он вошел, толкая перед собой тележку с двумя ящиками среднего размера и одним поменьше.

— Райт сгружает с тележки первые три ящика, — показывал Страйк, пока Робин наблюдала за происходящим на экране, — и выходит на улицу, чтобы помочь курьеру с самым большим ящиком. Они вместе снимают его с тележки и складывают рядом с остальными, а теперь посмотри на это… курьер говорит, что в его обязанности не входит доносить ящики дальше торгового зала.

Памела начала жестикулировать, курьер покачал головой. Памела подписала документ, который он ей протянул. Курьер ушел.

Памела снова спустилась в подвал.

— Она пошла открывать хранилище, — сказал Страйк. — Обрати внимание, что в присутствии Райта она этого не делает.

Они наблюдали, как Райт поднял самый маленький ящик и стоял, ожидая, когда Памела появится снова. Когда она вернулась наверх, Райт спустился в подвал, а Памела позвонила по мобильному телефону.

— Итог звонка Памелы мы увидим без четверти четыре, — сказал Страйк, снова нажимая на перемотку вперед.

В магазин вошла блондинка и начала ходить между шкафами. Райт спешно поднял один из ящиков среднего размера и поспешил с ним к хранилищу. Покупательница-блондинка заговорила с Памелой, которая надела белые перчатки, чтобы открыть шкаф. Пока она показывала клиентке неразличимые мелкие предметы, Райт появился снова и отнес третий ящик в подвал.

В 15:47 в магазине появился еще один человек. Это был лысеющий мужчина, почти круглой формы, с рюкзаком за спиной и, судя по всему, в комбинезоне. Страйк нажал на паузу.

— Это Джим Тодд, уборщик.

— Откуда ты знаешь?

— Когда я с ним разговаривал, он предположил, что я уже знал, что Памела вызвала его в магазин, потому что Райту нужна была помощь с перемещением самого большого ящика в хранилище. Тодд убирался в офисе неподалеку по пятницам после обеда, так что Памела упросила его уйти пораньше и помочь с ящиком.

— Он не похож на человека, который легко поднимает тяжести, — сказала Робин.

— В этом ты права, — сказал Страйк, снова нажимая на воспроизведение. — Смотри.

Райт, который только что поднялся из хранилища, помог Тодду поднять самый большой ящик, хотя Тодд явно с трудом выдерживал его вес, и они, как крабы, попятились к лестнице, ведущей в хранилище, и исчезли. Памела все еще была занята с покупательницей-блондинкой. Страйк включил перемотку. Райт вернулся в зал один.

— По-моему, у Тодда внизу небольшой сердечный приступ, — сказал Страйк. — Смотри дальше.

Покупательница-блондинка все еще выбирала товар, и Робин вспомнила о маленьком серебряном шарме в виде шара, который ей понравился. Наконец появился Тодд, массируя себе грудь. Блондинка вышла из магазина. Памела в одиночестве спустилась по лестнице в хранилище.

— Это случится, — сказал Страйк, — когда Памела начнет открывать ящики и поймет, что часть посылок перепутана… она возвращается наверх...

Памела вернулась в зал, держа в руках неопознанные предметы.

— Это те «безделушки», на которые делала ставку Памела, и которые должны были достаться «Буллен&Ко»? — спросила Робин.

— Тебе следовало бы стать детективом, — сказал Страйк.

— Она находит сумку для вещей, отдает ее Райту, велит ему отвезти ее в «Буллен&Ко»... Он уходит... И она делает еще один звонок.

Страйк снова нажал на кнопку перемотки. Памела закончила разговор по мобильному, затем поговорила с Тоддом, который, судя по его жестам, давал ей понять, что ему нужно быть в другом месте.

— Говорит, что он ей еще нужен, — продолжала Робин.

— Да, — сказал Страйк, — потому что Райт не сможет в одиночку донести декоративную подставку до хранилища, как только привезет его от «Буллен&Ко».

Памела вернулась в хранилище и появилась в 16:42. Она достала что-то из кармана куртки.

— Смотри внимательно, — сказал Страйк, снова нажимая кнопку воспроизведения.

— Сообщение? — спросила Робин, когда Памела на экране уставилась на то, что было у нее в руке.

— Думаю, да, — сказал Страйк. — Следи за языком тела.

Памела застыла на месте почти на минуту, пока Тодд снова не заговорил с ней. Она подняла на него глаза. Последовал еще один оживленный разговор, Памела указала на хранилище, а затем сделала движение рукой.

— Озвучивает правила, — сказал Страйк. — Он хочет уйти, но она хочет, чтобы он остался и помог Райту отнести вниз декоративную подставку, как только его доставят.

Страйк перемотал запись еще раз, остановившись на шести минутах шестого, когда Памеле снова позвонили на мобильный. Прижимая телефон к уху, она указала на Тодда, который вышел через входную дверь. В девять минут шестого Райт и Тодд появились снова, сгибаясь под тяжестью еще одного большого ящика.

— Декоративная подставка из Восточной ложи доставлена нужному покупателю, — сказал Страйк, когда двое мужчин, пошатываясь, скрылись из виду за дверью, ведущей в хранилище.

Тодд снова появился из подвала, держа в руках сумку Памелы. Она выхватила ее у него из рук и, что-то сказав ему через плечо, направилась к выходу на улицу.

— И она ушла, — сказал Страйк, снова нажимая на паузу.

— Для женщины, которая до этого так щепетильно относилась к безопасности... — сказала Робин.

— Вот именно. Она свалила, оставив в магазине двух мужчин, у которых нет кодов или ключей, вернее, не должно было быть.

Страйк снова нажал на воспроизведение. У Джима Тодда, похоже, начался приступ кашля.

— Это сейчас у него случился сердечный приступ? — спросила Робин.

— Он выжил, но, я думаю, физический труд взял свое.

Он прокрутил запись до без пяти минут шесть.

— Райт возвращается наверх… Тодд уходит...

— Подожди, — сказала Робин, и Страйк снова нажал на паузу. — Райт что-то держит в руках, не так ли?

Страйк перемотал назад и нажал на воспроизведение.

— Да, — сказала Робин. — Сумку или что-то в этом роде. Он прижимает это к груди.

— Может быть, — сказал Страйк. Изображение было таким зернистым, что трудно было сказать наверняка. — Он опускает рольставни… рольставни на правом окне все также не опускается до нижней части окна… выключает свет… и уходит, хлопнув дверью.

Страйк снова поставил запись на паузу.

— Какие мысли? — спросил он.

— Дверь хранилища все еще может быть открыта. Входная дверь не заперта должным образом. Сигнализация не установлена.

— Ты молодец, — сказал Страйк.

— Между Райтом и Памелой был сговор?

— Есть такая вероятность. А теперь смотри...

Страйк снова включил перемотку. На их глазах в магазине становилось все темнее. Десять часов вечера, одиннадцать часов. Час ночи. Сквозь щель в окне, не прикрытую сломанной шторой, проникало немного света.

На отметку десять минут второго ночи Страйк снова нажал кнопку воспроизведения.

Кто-то открывал дверь магазина. Темнота была такой, что происходящее было едва различимо: слабый отблеск на стекле в двери, тень, скользящая по полу магазина. Камера была выключена в одиннадцать минут второго.

— Продолжай смотреть, — сказал Страйк.

Секундная темнота, затем часы показали 3:07. Тень снова пересекла торговый зал в противоположном направлении. Почти неразличимая фигура включила сигнализацию. Дверь открылась и закрылась, и тени исчезли.

Робин взяла свой чуть теплый кофе, чувствуя, как по спине пробежали неприятные мурашки. В то время, пока камера не работала, произошло убийство, и она, казалось, чувствовала на себе взгляды мужчин на пробковой доске позади нее, смотревших сверху на пару, которая пыталась разгадать это дело как интересную головоломку.

— И это все, что можно сказать о ночи убийства, — сказал Страйк, снова включая «быструю перемотку». — В выходные ничего не происходит... Магазин пустует всю субботу… в воскресенье он попрежнему пустует… а в понедельник, двадцатого числа, у нас раннее открытие. В восемь часов утра, чтобы Тодд мог прибраться до прихода клиентов...

Они увидели, как Памела Буллен-Дрисколл снова появилась в виде силуэта и открыла входную дверь. Тодд последовал за ней внутрь в своем рабочем комбинезоне.

— У Тодда нет ключа, — прокомментировала Робин, — Ей приходится впускать его.

— Правильно.

Страйк нажал на паузу, когда Памела выключала сигнализацию.

— Либо она забыла, что не включала сигнализацию в пятницу, либо ожидала, что это сделал кто-то другой. Она не выглядит обеспокоенной или смущенной от того, что сигнализация включена.

— Почему убийца включил ее? — спросила Робин.

— Очень хороший вопрос, — сказал Страйк. — При повторном просмотре все выглядит так, как будто преступник либо работал в магазине, либо был связан с кем-то из сотрудников. С другой стороны, у Тодда очень кстати был целый час, чтобы стереть как можно больше отпечатков пальцев, — сказал Страйк. — А теперь смотри...

Страйк снова нажал на кнопку воспроизведения. Тодд спустился по лестнице в подвал. Продолжая перемотку, они увидели, как Памела открывает металлические рольставни. Тодд появился снова, держа в руках ведро с чистящими средствами, и начал протирать стеклянные шкафы и прилавок.

— Наступает девять часов, — сказал Страйк, когда часы в правом верхнем углу экрана начали отсчитывать минуты. Райт должен быть на месте, но его нет. Памела звонит по телефону.… никто не отвечает.

Тодд исчез в подвале.

— Он убирает на кухне для персонала и в туалете. Памела идет поискать Райта на улицу, он опаздывает уже на сорок минут. Она возвращается к прилавку, делает еще один телефонный звонок.… никто не отвечает... А вот и Кеннет Рамзи.

Робин видела, как вошел Рамзи. Он спустился по лестнице в хранилище. Теперь Страйк нажал на воспроизведение еще раз.

— Итак, Рамзи не видно, он открывает дверь хранилища… Я думаю, он, должно быть, закричал, потому что смотри...

Памела поспешно подошла к верхней площадке лестницы и посмотрела вниз.

— Затем она тоже спускается...

В течение двух минут магазин был пуст. Затем входная дверь открылась, и вошел невысокий бородатый мужчина в темном костюме.

— Это, — Страйк снова сделал паузу, — Джон Оклер, коллекционер, которому Рамзи собирался продать серебро Мёрдока. Я навел о нем справки. Миллионер, занимается рекламным бизнесом.

Памела спустилась с лестницы, нетвердой походкой добралась до телефона на столе и набрала номер.

— Звонит в полицию... Она падает на стул… предположительно, рассказывает растерянному Оклеру о том, что они только что обнаружили… и, что неудивительно, он сваливает...

На экране рекламный магнат пятился к главной двери. Он открыл ее и быстро вышел. Страйк нажал на паузу.

— Остальное можно не смотреть, ничего стоящего. Как и ожидалось, появляется полиция. Дверь заперта, Рамзи, Памела и Тодд вызваны на допрос.

У Страйка зазвонил мобильный, и, к его удивлению, он увидел имя своего старого друга Штыря.

— В чем дело? — спросил он.

— Хочу поговорить, — сказал Штырь.

— О чем?

— Лично.

Страйк знал, что Штырь вообще не любит долгих телефонных разговоров. В основном это было связано с тем, что он предпочитал личное общение, поскольку часто оно принимало форму избиений и поножовщины.

— Когда? — спросил он.

— Скоро. Сейчас, — ответил Штырь.

— Где ты?

— На Клэпхем-джанкшен. Тебе придется зайти ко мне. Я должен быть здесь. Встречаюсь с одним чуваком.

Страйк перевел взгляд на окно. Это был очередной пасмурный зимний день. Его нога все еще болела, и он рассчитывал провести день со своей напарницей, надеясь, пусть и чрезмерно оптимистично, что у него будет шанс выразить свои намерения, но Штырь редко выходил на связь без ценной информации.

— Ладно, — неохотно согласился Страйк. — Дай мне час.

— В пабе «Сокол», — сказал Штырь и повесил трубку.

— Чего он хочет? — спросила Робин.

— Встретиться, — сказал Страйк. — Прямо сейчас.

— Зачем?

— Может быть, он узнал, что наркодилер Дредж действительно заказал убийство Руперта Флитвуда в серебряном хранилище?

— Значит, к вечернему чаю дело может быть закрыто? — спросила Робин, испытывая легкое разочарование, потому что она тоже с нетерпением ждала дня, который можно провести вместе со Страйком.

— Я бы не стал на это рассчитывать, — Страйк надеялся, что он прав. Это дело было для него весьма нужным.

— Кстати, мне нравится твоя рубашка, — сказала Робин. — Она новая?

— Да, — сказал Страйк. — Спасибо.

Почувствовав себя немного бодрее, он направился в приемную за своим пальто.